Говорят, что дожить до почтенного возраста — своеобразный подвиг, особенно когда пришлось пройти через тяжкие испытания. У Александра Федоровича Занозина их было предостаточно.

Родившись в начале 20-х годов прошлого века, когда страна после трехлетней гражданской войны находилась в холоде и голоде, он с малолетства усвоил, сколько нужно пота пролить ради буханки хлеба. Родители работали с рассвета до заката, но средств едва хватало только на еду. А если держишь живность, то плати налог. Отец вынужден был ездить в Казахстан на заработки. Его уме­ние бойко шить и ремонтировать обувь имело спрос. Сколотив со временем некоторое сбережение, он купил дом и перевез семью из Саратовской области.

Когда пришло время идти Александру в школу, родители вынуждены были переехать в Астраханскую область.

— Учеба мне давалась легко, — вспоминает Александр Федорович. — Хотя читал больше ночами при свечах, так как днем после занятий нужно было по дому помогать и за маленькой сестрой при­сматривать.

Было еще одно любимое за­нятие у меня — езда па лошадях. Бывало, подманю рослого жере­бенка сухарем и, держась за гри­ву, карабкаюсь на него. Жеребята так привыкли к нам, детворе, что только завидев нас, бежали на­встречу.

Мое детство закончилось после пяти классов — родители вынуждены были отдать меня в интернат. В поселке, где мы жили, было только начальное образование. Закончив семилетку, долго не раздумывая, поступил в Астраханский ветеринарный техникум. Думал, что любовь к животным можно доказать лишь заботой о них 

В том, что этот выбор стад дня Александра Федоровича опреде­ляющим, показала вся его даль­нейшая жизнь: фронт, где его пациентами стали больные и ра­неные лошади, послевоенное вре­мя, вплоть до 1982 года, он 41 календарный год отдал военной ветеринарии, пройдя но служеб­ной лестнице от старшего вете­ринарного инспектора армии до начальника ветеринарно-санитарной службы Уральского во­енного округа. Но и находясь в запасе, затем в отставке, Алек­сандр Федорович остается верен своей профессии - почти 30 лет он работает в встсринарно-сани-тарной службе гражданским специалистом.

Несмотря на преклонный воз­раст, у Александра Федоровича до всего доходят руки. Он везде старается успеть. Проводятся сбо­ры со специалистами — он туг как туг. Примеры из личного опыта, информация из первоисточников делают его выступления интерес­ными и поучительными. Вот и в этот раз, заглянув в его кабинет, увидел, как он что-то выписывал из журнала в тетрадь. «Может пригодится», — широко улыбнувшись, ответил Александр Федорович на мой вопрошающий взгляд.

Порой удивляюсь его живо­сти ума, рассудительности. С ним можно поговорить обо всем. Вер­нувшись из турне по Волге-реке на теплоходе, он просто не мог скрыть своего восторга от уви­денного, от пережитых волнений. Да это и понятно. Ведь он еще раз побывал в городе своего дет­ства — Астрахани, откуда в 41-м ушел на фронт.

— Сколько буду жить, столько и буду помнить то время, — откровенничает Александр Федорович, — будто было вчера. Хотя про­шло уже почти 70 лет...

Общаясь с Александром Федо­ровичей, видя, с каким интересом он делится воспоминаниями о сво­ей жизни, и не скажешь, что ему без малого 90 лет. К тому же на фронте перенес два тяжелых ране­ния, контузию. Можно по-добро­му позавидовать его бодрости духа и тому, что душа по-прежнему ос­тается молодой.

— В первое время было не­легко, — вспоминает Александр Федорович. — Приходилось не только ухаживать за лошадьми, но и из-за дефицита медицинских ра­ботников оказывать помощь ране­ным солдатам. Нас в полковом ла­зарете было двое, и мы старались успеть везде.

Кавалерийский полк, в котором служил Александр Федорович, уча­ствовал во многих крупных сра­жениях, чаще в рейдах в составе конно-механизированной группы. Случалось, за один бой убивало почти половину лошадей. Но осо­бенно большие потери несли во вре­мя бомбежек. Пополнение лошадей приходило из Монголии, с Кубани,

Калмыкии. Первым делом животным делали прививки, производили их подковку. Затем сортировали. Одних лошадей в боевые части, других — в обозы и для тяги орудий.

— В последующем, — продол­жает Александр Федорович, — ста­ло увеличиваться количество тро­фейных и бесхозных животных. Вначале они содержались в каран­тине, где подвергались всесторон­ним ветобработкам, после чего да­валось заключение об их дальней­шем использовании.

Зимой — порой при тридца­тиградусном морозе, при глубоком снежном покрове, осенью — по без­дорожью и почти постоянно под артиллерийским и минометным обстрелом лошади тянули орудия, повозки с продовольствием. Они делали работу, которая человеку была не под силу. В первые меся­цы войны потери были большие, более 30 процентов от находя­щихся в боевых порядках. Мы, ветеринары, особо ухаживали за ранеными и больными лошадь­ми, зная о том, что завтра они уже будут в артупряжках.

Пополнение частей лошадьми шло за счет поступлений от пред­приятий народного хозяйства, воз­вращения в строй излеченных в ветеринарных лазаретах лошадей, закупок в Монгольской Народной Республике и за счет трофейных лошадей, поэтому приходилось очень тщательно и настойчиво проводить противоэпизоотические мероприятия в войсках. Особо стро­гие и экстренные меры принима­лись по предотвращению заноса инфекции трофейными лошадьми.

Армейские ветеринарные лаза­реты развертывались на основном направлении ветеринарной эваку­ации, располагаясь примерно в 40 км от линии фронта и в 20–40 км

от дивизионных ветеринарных ла­заретов. Чтобы ускорить оказание срочной и квалифицированной хирургической помощи раненым лошадям, выделялись передовые хирургические группы. Они распо­лагались обычно в эвакоприемни­ках лазаретов и оказывали хирур­гическую помощь лошадям в пер­вый день ранения.

В ходе наступления фронтовые ветеринарные лазареты развертыва­лись в две линии и приближались к границе армейского тыла. Загру­женные фронтовые лазареты, а

иногда и армейские оста­вались на месте. Другие же ветеринарные лазареты, передав им больных и ра­неных лошадей, продол­жали продвижение за на­ступающими войсками.

В ходе наступатель­ных операций в эвакуа­ционные (ЭВЛ) и армей­ские (AВJI) ветеринарные лазареты кроме больных и раненых лошадей при­ходилось помещать тро­фейных лошадей и неред­ко в большом количестве. Это мероприятие экономически себя оправдывало.

По-прежнему много времени у ветеринарного состава занимал надзор за снабже­нием войск мясом. Широко развер­нутая заготовительная сеть продо­вольственной службы Красной Армии и Министерства мясо-мо­лочной промышленности требова­ла обслуживания ветеринарным составом полевых мясокомбинатов. Это обслуживание производилось за счет прикомандированных из войск ветеринарных специалистов.

Посчастливилось Александру Федоровичу встретиться с отцом на фронте.

— В мае 43-го, вспоминает Александр Федорович, — получаю письмо от отца. Читаю и глазам не верю — воинская часть, где служит он, находится от меня где-то в 50-ти километрах. Думаю, если вскачь верхом, то можно успеть за сутки туда и обратно. Командир эскад­рона, выслушав меня, вначале за­сомневался в моей затее, затем, взглянув прямо в глаза, напутство­вал: даю сутки, от силы — двое. Смотри только — будь осторожен.

Предстал я перед отцом во всей красе — в бурке и кубанке. Обо всем мы с ним тогда переговорили, все вспомнили...

Голос Александра Федорови­ча задрожал, глаза увлажнились. Не знали мы тогда, что младшего брата, Анатолия, отправят на фронт через год, и он погибнет за пол­тора месяца до Победы при ос­вобождении Венгрии.

— И еще, — углубившись в вос­поминания, произнес Александр Федорович, - мне в жизни всегда везло на хороших людей. Некото­рых из них я до сих пор помню поименно. Особенно большую роль в моей послевоенной судьбе сыг­рал Петр Григорьевич Галушко. Свела меня с ним судьба, пусть даже и на короткое время, в побед­ном мае 45-го. В то время он был в звании генерал-майора и возглав­лял военно-ветеринарную службу 4-го Украинского фронта.

— Разрешите доложить, — прямо с порога молодцевато от­рапортовал я, — старший лейте­нант Занозин прибыл но ваше­му приказу.

Галушко вышел из-за стола, крепко пожал мою руку.

— А вы молодцом, - окинув меня взглядом, произнес он. — Смотрю у вас орден Красной Звез­ды. — Что ж, присаживайтесь.

Идя на собеседование к гене­ралу, я сомневался: смогу ли по­тянуть учебу в академии, но пос­ле разговора с ним, после его убе­дительных слов, что учиться даль­ше обязательно надо, развеяло все мои сомнения. От него я уходил окрыленный, с мыслью, что ока­занное мне доверие непременно оправдаю. Поступил со мной в академию и лейтенант Петр Ивановцев, который с 1942 года был в действующей армии замес­тителем политрука роты.

Всего же в семье Занозиных было восемь детей: сестра и семь братьев.

— Родители жили бедно, отец работал сапожником, но стреми­лись к тому, чтобы мы получили образование, — вспоминает Алек­сандр Федорович. — Алексей и Ген­надий стали водителями, Вениамин — моряком, Юрий — научным ра­ботником. На мое 85-летие при­езжал младший брат, который ро­дился после войны, в 1946 г. и был в честь погибшего брата назван Анатолием. Как и я, он был кадро­вым военным, сейчас — полковник в отставке.

Война есть война. И хотя она оставила свои отметины: одно ра­нение, второе, тяжелая контузия, Александр Занозин не ушел из Вооруженных Сил, остался в ар­мейском строю. В послевоенный период окончил Военно-ветери­нарную академию и Московскую ветеринарную академию имени К. И. Скрябина. От рядового вет­врача до начальника ветеринарной службы Уральского военного округа — таков его служебный путь. Александр Федорович награж­ден двумя орденами Красной Звезды, орденом Великой Оте­чественной войны и другими государственными наградами. Ему также присвоено звание «Заслуженный ветеринарный врач РСФСР». Где бы ни тру­дился, всегда работал с полной отдачей, как и подобает фрон­товику.

Особенно памятно Алексан­дру Федоровичу и то время, когда он, будучи начальником ветеринарно-санитарной служ­бы Уральского военного окру­га, принимал участие в ликви­дации сибирской язвы в Свердловске в 1979 г. И хотя сил было недостаточно, было сделано все возможное, чтобы в кратчайшие сроки справить­ся с этой страшной болезнью. Немалая заслуга в том и воен­ных ветеринарных специалистов.

Вот уже около тридцати лет полковник в отставке Александр Федорович Занозин на почет­ном отдыхе. Но не в его харак­тере сидеть сложа руки. Сейчас он трудится старшим ветвра­чом ветеринарной службы Приволжско-Уральского военного округа. Когда, скажем, выезжаете проверкой, он не только выя­вит недостатки в содержании животных, организации лечеб­но-профилактических мероп­риятий, то обязательно пока­жет и разъяснит специалистам, как надо работать, чтобы не допускать упущений впредь. И кому, как не ему, профессиона­лу, внедрять в практику дости­жения ветеринарного дела!

Рассказывая о своей рабо­те, Александр Федорович теп­ло отозвался о начальниках ветеринарно-санитарной службы округа, под чьим руковод­ством ему пришлось трудить­ся после увольнения с военной службы.

— Когда я узнал о выдвиже­нии на вышестоящую долж­ность полковника Юрия Боева, то в душе порадовался за него. Вдумчивый и грамотный офи­цер, он не только требовал, но и прислушивался к моим советам. Это качество перенял у него и Игорь Максимов, которому он передал должность начальника службы. В свое время они оба окончили военно-ветеринарный факультет при Московской ве­теринарной академии имени К. И. Скрябина.

И как бы ни трудна была у Александра Федоровича судьба, несмотря на то, что годы берут свое, он по-прежнему полон жизнелюбия и какой-то внут­ренней энергии. Любимая рабо­та, семья, внуки и правнуки — все это делает его жизнь счаст­ливой и гармоничной. А глав­ное, в своем отношении с людь­ми, он по-детски открыт, не таит ни на кого зла, да и зависть от­сутствует.

Как бы, подытоживая нашу беседу, Александр Федорович сказал, что за годы своего ста­новления и развития военно-ветеринарная служба Вооружен­ных Сил не раз меняла свою структуру и численность. Неизменным осталось главное — сто­ять на страже здоровья лично­го состава войск, не допустить поставку некачественного и опасного продовольствия воен­нослужащим!