Академик Н. М. ДРУЖИНИН

За последние пятнадцать лет внимание советских историков было привлечено к вопросу о фактической реализации реформы 1861 года. При этом в появившихся исследованиях был выдвинут на первый план вопрос о содержании уставных грамот, в частности, о масштабах земельных отрезков от крестьянских наделов, а также о соотношении размеров наделов и повинностей. Конечно, интерес к этой теме вполне понятен: земельные отрезки были главным источником феодальных пережитков бывшей крепостной деревни, и уточнение количественных данных о крестьянских потерях, несомненно, имеет научное значение. Однако не нужно забывать, что влияние уставных грамот, нормировавших наделы и повинности, играло ограниченную роль и в отношении времени их действия и в отношении их внутреннего содержания. Уставные грамоты, как официальные правительственные акты, сохраняли свою силу только до момента выкупа полевых наделов, на протяжении периода так называемых временно-обязанных отношений. Между тем уже в первое пятилетие после реформы выкупная операция охватила больше половины бывших крепостных крестьян "большепоместных имений"¹ , а эти крестьяне составляли подавляющую часть земледельческой массы. В течение первого двадцатилетия, вплоть до обязательного выкупа, крестьянами-собственниками стало больше 80% бывшего крепостного населения, и уставные грамоты уступили свое место новым юридическим документам - так называемым "данным", основанным на выкупных актах. С другой стороны, в ходе выкупной операции, а иногда раньше заключения выкупных актов произошли новые изменения в размерах наделов и повинностей: таковы были результаты разверстания угодий между помещиками и крестьянами, размежевания чересполосных дач, добровольных соглашений об уменьшении наделов и принятии на себя крестьянами дополнительных условий. Именно поэтому при разрешении проблемы ликвидации феодальной системы основное значение приобретают не уставные грамоты, а выкупные акты, хотя отрезки, произведенные в первые два года после реформы, и оказали сильное влияние на дальнейшее крестьянское землепользование. Изучая хозяйственное положение пореформенной деревни, особенно важно учесть размеры и влияние на экономику деревни установленных выкупных платежей. Прежде всего необходимо проследить воздействие выкупной

¹ На официальном языке "большепоместными имениями" назывались такие, в которых числилось не менее 100 душ, в них проживало более 80% всего крепостного населения.

операции на территории современной Российской Федерации, которая охватывала наиболее крупные и важные экономические районы страны.

Как известно, Положения 19 февраля 1861 г. были компромиссным сочетанием двух проектов реформы, отражавших основные борющиеся тенденции в недрах землевладельческого класса. Первый проект, который был составлен товарищем министра внутренних дел А. И. Левшиным и нашел свое воплощение в рескрипте 20 ноября 1857 г., провозглашал личное освобождение крепостных, но сохранял старые, феодальные отношения, правда, нормированные утвержденными актами и прикреплявшие крестьянина к собственной усадьбе, выкупленной у помещика. Этому умеренному проекту противостоял другой, выдвинутый либеральной группой помещиков (А. М. Унковский, К. Д. Кавелин и др.), экономически заинтересованных в развитии буржуазного сельского хозяйства. В отличие от рескрипта 1857 г. второй проект требовал выкупа крестьянином не только усадьбы, но и полевого надела, то есть образования самостоятельной крестьянской собственности и, следовательно, перехода помещиков к свободному найму рабочей силы. В условиях нараставшей революционной ситуации правительство Александра II оказалось вынужденным пойти на уступки либеральному течению. Окончательный проект Редакционных комиссий исходил из идеи выкупа земельных наделов, обставив его условиями, побуждавшими помещиков пойти на добровольные соглашения с крестьянами, а за отсутствием таких соглашений требовать выкупа прежних наделов без согласия крестьян. Наиболее передовые землевладельцы настаивали на обязательном выкупе, проведенном при содействии правительства; однако придворная камарилья, выражавшая интересы крупных земельных собственников, заставила Александра II дать инструкцию Редакционным комиссиям о выкупе добровольном, только с согласия помещика. В последний момент, при обсуждении проекта в Государственном совете, крупные собственники внесли поправку о допустимости добровольного соглашения с крестьянами путем передачи им дарового "четвертного" (крайне урезанного) надела без всякого выкупа. Таким образом, при реализации реформы 1861 г. открывалась возможность удовлетворить представителей всех помещичьих течений. От владельцев имений зависело избрать один из четырех путей задуманного преобразования: или продолжать взыскивать барщину и оброк, то есть сохранять феодальную эксплуатацию крестьян, нормированную законом, но не ограниченную никаким сроком; или ликвидировать феодальные отношения путем добровольного соглашения с крестьянами о выкупе наделов; или обязать крестьян при содействии правительства выкупить свои наделы без их согласия; или договориться с бывшими крепостными о предоставлении им "сиротского", "нищенского" надела в полную собственность даром, без выкупа. В соответствии с требованиями землевладельцев закон положил в основу выкупной суммы завышенный денежный оброк за сокращенный, явно недостаточный надел. Формально было объявлено, что выкупается не личность крестьянина, а земля; фактически - это было ясно самим членам Редакционных комиссий - выкупалась не земля, а оброчная повинность феодального земледельца. Правительство немедленно расплачивалось с помещиками, капитализируя оброк из высокого процента (5% + 1% на погашение ссуды и расходы по выкупу), а крестьяне, формально объявляемые земельными собственниками, должны были в течение 49 лет в форме ежегодных выкупных платежей погашать капитальную ссуду и нараставшие на нее проценты. Тем самым возмещалась потеря помещичьих доходов от крепостного труда, и землевладельцы получали на руки в виде гарантированных ценных бумаг выкупную сумму за вычетом банковского долга, лежавшего на имении. Если выкуп совершался по односто-

роннему требованию помещика, выдавалась не вся выкупная сумма, а от 75 до 80% (в зависимости от величины надела). Если выкуп происходил с согласия крестьян, они были обязаны внести помещику дополнительный платеж. Обязательным условием выкупа для барщинных имений был предварительный перевод крестьян на оброк. Для вящего успокоения дворянства закон устанавливал через 20 лет денежную переоброчку - в соответствии с ожидаемым ростом продажных и арендных цен на землю.

При опубликовании реформы Александр II и его правительство предполагали, что переход от крепостного к вольнонаемному труду произойдет безболезненно, путем добровольных соглашений, что личное освобождение крестьян поднимет производительность их труда и обеспечит им легкое внесение выкупных платежей, а помещики, получившие от правительства выкупную ссуду, сумеют быстро наладить свое хозяйство на буржуазных основах. Однако возможность того или иного исхода выкупной операции зависела от соотношения общественных сил и от экономических условий хозяйственно отсталой страны. Действительность не оправдала ожиданий ни правительства, ни многочисленных сторонников феодального, "плантаторского" течения, ни представителей небольшой, но активной группы либеральных помещиков; она не могла ответить и чаяниям крестьянства и выразителям его интересов из революционно- демократического лагеря. Перед исследователем возникают вопросы, как же протекала операция необязательного выкупа в течение двадцатилетия 1862 - 1882 гг., какое направление она получила в различных районах, под влиянием каких исторических факторов привела в 1883 г. к обязательному выкупу и какое воздействие оказала на экономическое состояние русской деревни?

Выкупная операция с самого начала ее проведения стала предметом пристального внимания историков-экономистов. В историографии этого важного вопроса можно уловить четыре основных этапа. В период реализации реформы, в 60 - 70-х годах, передовая русская публицистика немало писала о полном несоответствии между сокращенными крестьянскими наделами и преувеличенными выкупными платежами. К такому же заключению приводили Труды Податной комиссии, в свое время изученные и продуманные К. Марксом² . Большое впечатление на современников произвело исследование профессора Ю. Э. Янсона³ , который подверг систематическому изучению разнообразные источники: помимо Трудов Податной комиссии, он привлек данные Комиссии Валуева, специально учрежденной в 1873 г. для исследования положения сельского хозяйства, итоги земских обследований, отчеты министерства государственных имуществ и т. д. Последовательно обозрев разные районы, Янсон пришел к выводу, что ликвидация крепостного права, в частности выкупная операция, вызвала повсеместное обеднение русской деревни. Эта книга вскоре вызвала полемический отклик известного славянофила Д. Ф. Самарина - одного из сторонников Положений 19 февраля⁴ . Исходя из правильной мысли, что крестьяне выкупали не землю, а крепостные повинности, Самарин, оставаясь во власти своих классовых убеждений, не сумел опровергнуть тезиса Янсона о том, что выкупная операция в условиях непромысловых губерний приводила к обеднению крестьянства. Самарин противопоставлял обстоятельной работе Янсона другое статистическое исследование - И. И. Вильсона, специ-

² "Труды комиссии, высочайше упрежденной для пересмотра системы податей и сборов" (особенно т. III, ч. II и т. XXII). СПБ. 1869 - 1872.

³ Ю. Янсон. Опыт статистического исследования о крестьянских наделах и платежах. СПБ. 1877.

⁴ Д. Ф. Самарин. Теория о недостаточности крестьянских наделов, по учению профессора Ю. Э. Янсона. Собрание статей, речей и докладов. Т. I. М. 1903, стр. 29 - 95.

ально посвященное выкупным платежам бывших помещичьих и удельных крестьян⁵ . Действительно, книга И. И. Вильсона производит впечатление тщательного статистического труда, но при всем искусстве научного метода автора она очень скоро оказалась устарелой: в основание своих выводов Вильсон положил официальные данные, которые ежегодно публиковались министерством финансов и выверялись Государственным контролем, но впоследствии, после внимательной проверки, не были признаны достоверными. Признавая, что в некоторых районах существует большая недоимочность крестьян, Вильсон приходил к оптимистическому выводу о ходе выкупной операции как с финансовой, так и с социально-экономической точки зрения. Прошло всего два года после появления книги Вильсона, как обнаружилась повсеместная непосильность выкупных платежей, я правительство было вынуждено произвести их массовое снижение так же, как сложение со счетов всех накопившихся недоимок. Одновременно по инициативе министра финансов Н. Х. Бунге была произведена проверка запутанных счетов Главного выкупного учреждения, были обнаружены многочисленные ошибки, проявления небрежности, переборы, а иногда недоборы, и в результате многолетнего труда восстановлена действительная картина произведенного выкупа⁶ .

К началу 90-х годов окончательно выяснилась полная невозможность для бывших помещичьих крестьян вносить огромные суммы выкупных платежей и встал вопрос о необходимости их полной отмены. Появились работы, выражавшие точки зрения различных общественных классов на выкупную операцию. Брошюра Н. С. Петлина⁷ , отражавшая интересы крупных земельных собственников, давала отрицательную оценку не только условиям проведения, но и самой идее выкупа; по мнению автора, это была ошибка, принесшая крупные убытки и дворянству, и крестьянам, и государственной казне. Единственным выходом из положения Петлин считал расселение нуждающихся крестьян на свободные казенные земли в качестве долгосрочных или вечных арендаторов. Точку зрения либеральных помещиков отразили труды профессора П. П. Мигулина⁸ , который в результате экономического анализа установил преувеличенные расчеты платежей, взыскание излишних сумм с крестьян и несоответствие этого фактического налога платежеспособности населения. Так же, как Петлин, Мигулин настаивал на необходимости отмены выкупных платежей. Демократическую позицию в выдвинутом вопросе занял А. Л. Лосицкий⁹ , который в обстановке начавшегося подъема накануне революции 1905 г. и в ходе ее развития дал резко отрицательную оценку всей выкупной операции. Путем подробных статистических расчетов он показал крайнее превышение в оценке земельных наделов, крупные переплаты крестьян при погашении помещичьих долгов, переложенных на выкупаемые наделы, длительное непогашение процентных бумаг, добавочные подачки правительства помещикам. Под давлением революционного движения правительство Николая II было вынуждено в 1906 г. отменить выкупные платежи, хотя и продолжало взыскивать с крестьян накопившиеся недоимки.

Таким образом, открылась возможность перейти к новому этапу в исследовании выкупной операции - подвести итог реализации реформы

⁵ И. Вильсон. Выкупные за землю платежи крестьян-собственников, бывших помещичьих. 1862 - 1876. СПБ. 1878, стр. 1 - 54. Приложение, стр. 62 - 109.

⁶ "Отчет Государственного банка по выкупной операции с открытия выкупа по 1 января 1892 года". СПБ. 1893, стр. 3 - 4. (далее - "Отчет ГБ").

⁷ Н. С. Петлин. Выкуп у помещиков крестьянских наделов и его последствия. СПБ. 1894.

⁸ П. П. Мигулин. Русский государственный кредит (1769 - 1899). Т. I. Харьков. 1899, стр. 203 - 243; его же. Выкупные платежи. Харьков. 1904.

⁹ А. Л. Лосицкий. Выкупная операция. СПБ. 1906.

1861 года. Эта задача была выполнена киевским профессором П. Кованько¹⁰ . В подробном финансово-экономическом исследовании он проследил всю историю необязательного, а затем и обязательного выкупа, начиная с проектов кануна реформы и кончая отменой выкупных платежей. Однако при всем богатстве фактического материала и при всем многообразии статистических подсчетов эта крупная монография имела односторонний характер: она переносила центр тяжести на финансовую сторону Операции и давала ей оптимистическую оценку, исходя из интересов государственной казны. Хотя Кованько разоблачал классовую подоснову помещичьих проектов и денежных претензий, но он уделил очень мало внимания экономике пореформенной деревни. В противоположность работам Янсона и Лосицкого его исследование оставили открытым вопрос о воздействии выкупной политики правительства на хозяйственную жизнь крестьянства. В другой крупной монографии, принадлежавшей перу П. И. Лященко, выкупная операция была поставлена в связь с землеустроительной политикой 1860 - 1900-х гг.; используя архивные материалы, автор сосредоточил главное внимание на подготовке и содержании законов о выкупе¹¹ .

Последним этапом в исследовании данной проблемы явились усилия советских историков дать порайонное освещение выкупной операции. В 1958 г. вышла в свет работа П. А. Зайончковского о проведении в жизнь реформы 1861 года. Специальная глава этого исследования посвящена выкупной операции, с интересным выборочным материалом по отдельным губерниям, извлеченным из фонда Главного выкупного учреждения¹² . Примером тщательного местного исследования является статья Д. И. Будаева о проведении выкупной операции в Смоленской губернии¹³ ; автор внимательно проанализировал особенности выкупа в оброчных и барщинных имениях мелкопоместных, средних и крупных собственников. Наконец, в ряде защищенных, но неопубликованных диссертаций наряду с подготовкой реформы и анализом уставных грамот были освещены условия выкупа, произведенного в различных губерниях и уездах. Таким образом, по инициативе советских исследователей было начато локальное изучение выкупной операции, в котором главное место было отведено хозяйственному состоянию деревни и влиянию выкупных платежей на положение крестьянства.

Чтобы понять масштабы и направление необязательного выкупа в русской деревне (до 1883 г.), надо вспомнить ту социальную обстановку, в которой развивалась выкупная операция. Опубликованные источники и литература дают достаточно ясное представление о непосредственной реакции крестьянства на реформу 1861 года. Несмотря на провозглашение личной свободы, бывшие крепостные испытывали глубокое разочарование и не могли поверить, что царь предписывает им в течение двух лет беспрекословно подчиняться старым владельцам, что установлено бессрочное отбывание прежних повинностей, что помещики сохраняют неограниченную собственность на все земельные угодья. Охваченное иллюзорной верой в существование не "обманной", а подлинной воли, освобожденное крестьянство почти во всех губерниях Европейской России прекращало выполнение барщины и уплату оброка или отбывало их неохотно и неисправно. Во многих местах вспыхнули массовые крестьянские протесты, которые были жестоко подавлены

¹⁰ П. Кованько. Реформа 19 февраля 1861 г. и ее последствия с финансовой точки зрения (Выкупная операция 1861 - 1907 гг.). Киев. 1914.

¹¹ П. И. Лященко. Очерки аграрной эволюции России. Т. II. Птгр. 1913.

¹² П. А. Зайончковский. Проведение в жизнь крестьянской реформы 1861 г. М. 1958, гл. IV.

¹³ Д. И. Будаев. Из истории проведения выкупной операции в Смоленской губернии. "Материалы по изучению Смоленской области". Вып. 3. Смоленск. 1959, стр. 242 - 273.

военной силой. Правительство поспешило организовать губернские присутствия по крестьянским делам как руководящий орган для разрешения местных споров, утвердить намеченных мировых посредников, призванных разрешать возникающие конфликты, и образовать волостные и сельские административные органы. После подавления весеннего взрыва крестьянского протеста началось составление уставных грамот, определяющих размеры крестьянских наделов и повинностей. Завязалась упорная классовая борьба между крестьянами и помещиками вокруг основных вопросов пореформенного хозяйственного устройства. Крестьяне сплошь да рядом не соглашались с содержанием уставных грамот, составленных помещиками и проверенных мировыми посредниками, отказывались от предложенного разверстания угодий и перенесения на новые места своих усадеб. Вопреки Положениям 19 февраля больше половины крестьянского населения отказалось подписать уставные грамоты; в ответ на это новый министр внутренних дел, П. А. Валуев, провел закон о введении в действие грамот без согласия крестьян; в некоторых районах крестьянские подписи вымогались с помощью военных команд и телесных наказаний. Репрессивные меры еще более усиливали недоверие и ожесточение освобожденной крестьянской массы. Но главное, что поселяло тревогу среди помещиков и правительства, - это массовый отказ крестьян от добровольных соглашений, систематический саботаж при отбывании феодальных повинностей и нежелание большинства крестьян переходить на оброк и выкупать в собственность земельные наделы. К 1 января 1865 г. из десяти миллионов бывших крепостных крестьян стали собственниками наделов без содействия правительства (то есть по добровольному соглашению с помещиками) только 433,6 тыс. душ¹⁴ , но это были преимущественно "дарственники", которые стремились сразу освободиться от постылых барщины и оброка путем получения ничтожного дарового надела.

Подавляющее большинство землевладельцев также реагировало на реформу 19 февраля с нескрываемым раздражением, надеясь, что опубликованные законы будут скоро изменены в желательном для них духе. В своих отчетах Александру II министр Валуев с огорчением констатировал, что многие помещики не представляют уставных грамот и через предводителей дворянства жалуются на неисправную работу крестьян и на грозящее им, помещикам, разорение. Помещичья фронда нашла себе наиболее яркое выражение в начале 1862 г. на губернских дворянских собраниях: здесь раздавались открытые протесты против нарушения священной дворянской собственности и вносились предложения изменить Положения 19 февраля в интересах господствующего класса. Петербургское и московское дворянские собрания заявили, что Положения 19 февраля противоречат екатерининской Жалованной грамоте 1785 г., и потребовали пересмотра реформы с участием депутатов от дворянства. Либеральная часть землевладельцев, тоже не удовлетворенная компромиссными актами 19 февраля, настаивала на введении обязательного выкупа и непосредственном участии помещиков в решении основных государственных вопросов.

Правительство легко оправилось с дворянской оппозицией, но в то же время создалось положение, не предусмотренное ни Редакционными комиссиями, ни реакционными представителями крепостнического лагеря. Невозможность добиться добровольных соглашений в духе помещичьих требований и растущие убытки от неисправного исполнения повинностей заставили дворянство изменить прежние планы: те самые помещики, которые протестовали против нарушения их права собственности и категорически возражали против выкупа земельных наделов,

¹⁴ ЦГИА, ф. 1181. Главный комитет об устройстве сельского состояния, оп. т. XV, д. 154, лл. 100 - 101.

стали требовать облегчения перевода крестьян на оброк и ускоренного проведения выкупной операции. В министерство внутренних дел стали поступать многочисленные дворянские ходатайства изменить Местное положение 1861 г., которое разрешало перевод с барщины на оброк только при согласии самих крестьян; помещики настаивали на том, чтобы им было разрешено ликвидировать барщину по одностороннему требованию владельца. В других записках, которые подавались через губернаторов и предводителей дворянства, возбуждалось ходатайство разрешить проведение выкупа не только в оброчных имениях, но и в издельных (барщинных), чего не предусматривали законы 1861 г.; некоторые помещики требовали перевода крестьян на даровой надел без всякого соглашения с крестьянами¹⁵ . В помещичьих кругах, особенно в черноземных губерниях, где преобладала барщина, наиболее сильно звучало требование покончить с непроизводительной и невыгодной издельной повинностью. С этой точки зрения характерна записка помещика К. М. Веригина в Пензенское губернское присутствие. "Большинство помещиков, - писал автор записки, - будучи в полном убеждении, что барщинный труд повлечет к неприятным столкновениям с крестьянами, желают обрабатывать свои поля наймом и потому предложили временнообязанным крестьянам перейти на оброк; но они, не понимая своих выгод, отказываются от всякой перемены, имея, вероятно, в виду, что с прекращением помещичьей власти барщина доставит им беззаботное существование. Барщинное хозяйство могло только служить, и то весьма неудовлетворительно, при прежних правах владельцев. Но после преобразования крестьянского быта барщина приведет к общей неурядице"¹⁶ . Не кто иной, как генерал Дренякин, жестоко подавивший крестьянское восстание в Кандеевке и объехавший после этого почти все уезды Пензенской губернии, доложил Александру II, а затем повторил в записке Валуеву, "что помещики вообще, будучи проникнуты полным сознанием несостоятельности обязательного труда, жаждут переведения крестьян на оброк и выкупа". Мотивируя эти заявления "затруднительным, частью даже бедственным положением помещиков", Дренякин считал необходимым, чтобы "уничтожилась бы всеми неуважаемая барщина или обязательный труд и сократилось бы разоряющее вконец помещиков время выжидания выкупа их земель, следующих в вечный надел крестьянам"¹⁷ .

Наряду с сознанием своего полного бессилия перед крестьянским саботажем, несмотря на вмешательство полиции и применение военной силы, у помещиков усиливались стимулы перевода крестьян на выкуп по двум причинам: именно в это время были закрыты государственные кредитные учреждения, снабжавшие помещиков денежными ссудами, поэтому нуждавшиеся в средствах, особенно мелкопоместные и средние владельцы, хотели возможно скорее освободиться от ипотечного долга и получить на руки достаточно солидные суммы, хотя бы в форме процентных бумаг, колебавшихся в своем курсе. С другой стороны, напуганные повсеместным ожиданием "подлинной воли", помещики стремились прочнее закрепить за собою собственные угодья и внедрить такое же чувство собственности в сознание бывших крепостных крестьян.

В обстановке усилившейся классовой борьбы правительство заняло колеблющуюся позицию. Между министром внутренних дел П. А. Валуевым и министром финансов М. Х. Рейтерном по временам возникали разногласия и полемика по крестьянскому вопросу. Валуев, как и в период Редакционных комиссий, поддерживал сословно-классовые

¹⁵ ЦГИА, ф. 1291, Земский отдел МВД, оп. 1, 1862 г., дд. 173, 191.

¹⁶ Там же, 1861 г., д. 54, л. 24.

¹⁷ Там же, лл. 17 - 23; ср. лл. 377 - 382.

притязания помещиков; однако, призванный руководить реализацией реформы, он должен был соблюдать декорум и выступать в роли исполнителя законов, одобренных императором. В своем всеподданнейшем отчете от 15 сентября 1861 г. он успокаивал Александра II, рисуя оптимистическую картину восстановленного порядка и постепенного проведения в жизнь предначертаний правительства. Но на этом радужном фоне были заметны тревожные ноты и желание убедить, царя в том, что необходимы некоторые изменения Положения 19 февраля. Министр заключал свой доклад многозначительными словами: "Не все явления и последствия внутреннего развития государства могут быть подводимы под заранее изданный закон. Иногда обнаруживается необходимость узаконить то, что законом не было и не могло быть предусмотрено". В другом месте отчета он осторожно расшифровывал эту мысль: "С одной стороны, необходимо убеждать крестьян в ошибочности их превратных надежд и поддерживать решительными мерами несколько поколебленное между ними повиновение административным властям. С другой, желательно убедить помещиков, что, не отступая от основных начал реформы, правительство готово подать им руку помощи для выхода из настоящего затруднительного их положения". На первый план Валуев выдвигал вопрос о барщине, которая "почти везде отбывается неохотно, небрежно и в меньшем против указного размере... Землевладельцы действительно претерпевают убытки, частью от неисправного платежа оброков, частью же и преимущественно от неисправного отбывания издельных повинностей... Обеспечение, действительного отбывания законной барщины оказалось на деле затруднительнее, чем предполагалось"¹⁸ . Получая разнообразные жалобы и требования от помещиков различных губерний, Валуев сочувственно откликался на их ходатайства и вносил соответствующие законопроекты в Главный комитет по крестьянскому делу.

Совершенно иначе реагировал на помещичьи требования министр финансов Рейтерн. Не будучи либералом, он отчетливо сознавал свою личную ответственность за проведение финансовых мер в этот напряженный период бюджетных дефицитов; не без основания он опасался государственного банкротства в случае упадка курса процентных бумаг, возражал против их излишнего выпуска и, боясь убытков от выкупной операции, был склонен задерживать, утверждение выкупных сделок. Борьба между Валуевым и Рейтерном шла с переменным успехом. В феврале 1862 г. министру внутренних дел удалось внести первое крупное изменение в реформу 1861 года. Государственный совет и Александр II, учитывая многочисленные ходатайства собственников барщинных имений, специальным законом 27 июня 1862 г. разрешили им переводить крестьян на выкуп без предварительного перехода на оброк; в виде особой привилегии взамен выкупных свидетельств владельцам таких имений выдавались особые удостоверения на получение из казны непрерывного дохода в повышенном, 5 1/2-процентном размере. Однако, если выкуп совершался по одностороннему требованию помещика, условием такой выкупной сделки было предварительное удостоверение местных органов о платежеспособности крестьян. Эта последняя поправка должна была обеспечить Главное выкупное учреждение от возможного накопления недоимок¹⁹ . Выиграв в данном вопросе, Валуев потерпел поражение в других, не менее важных. В июне 1864 г. Петербургское губернское присутствие по крестьянским делам возбудило ходатайство о разрешении выкупных сделок, которые санкционировали оброки, превышавшие установленные законные нормы. Валуев усилен-

¹⁸ ЦГИА, ф. 1284, Департамент общих дел МВД, оп. 241, 1861 г., д. 185.

¹⁹ ЦГИА, ф. 1291, оп. 1, д. 173, лл. 7 - 9; "Второе полное собрание законов". Т. XXXVII, отд. 1, N 38407.

но поддерживал это предложение, Рейтерн решительно возражал против незаконного превышения оброков, определенных уставными грамотами. Вопрос имел не только принципиальное, но и практическое значение: аналогичные ходатайства были возбуждены владельцами других губерний, причем в случае положительного решения помещики должны были получить из государственной казны лишнюю сумму в 118 тыс. рублей. На этот раз победила точка зрения министра финансов²⁰ . Гораздо серьезнее был спор, разгоревшийся между Валуевым и Рейтерном в связи с ходатайством петербургского дворянства разрешить выдачу выкупных ссуд в размере полной выкупной оценки, без всякого вычета 1/4 и 1/5, даже в том случае, если выкуп происходил без согласия крестьян; повысить всем землевладельцам процент выкупных свидетельств до 5 1/2% и по желанию помещиков не вычитать из выкупной ссуды банкового долга, а процентные бумаги задерживать в обеспечение долга и возвращать помещикам после его погашения. Эти требования резко противоречили Положениям 1861 г., удовлетворяя интересы крупных земельных собственников, желавших получить возможно более высокую выкупную сумму, но не заинтересованных в немедленном получении на руки процентных бумаг. Авторы исходили из того соображения, что банковый Долг, лежащий на помещичьих имениях, будет погашен раньше 49-летнего срока, на который рассрочены выкупные платежи, и хотели присвоить себе ту прибыль, которую получала на выкупной операции государственная казна. Предложения были мотивированы крупными потерями, которые понесли земельные собственники при проведении реформы. Ходатайство о невычете банкового долга поддержало дворянство Нижегородской, Тамбовской, Орловской и Смоленской губерний. Удовлетворение двух первых ходатайств - о выдаче полной выкупной оценки и об увеличении процента выкупных свидетельств - было бы необоснованной подачкой земельным собственникам, и Валуев не решился их поддерживать, но требование не вычитать банкового долга нашло в его лице самого энергичного и настойчивого защитника. Между Валуевым и Рейтерном в течение двух лет велась непрерывная дискуссия по этому вопросу. Министр финансов доказывал, что принятие предложенной меры грозит государству наводнением процентных бумаг и может привести к крушению всю выкупную операцию. В Главном комитете, куда поступило это дело в 1866 г., Валуева поддержали всесильный П. А. Шувалов и министр государственных имуществ А. А. Зеленой. Рейтерну удалось убедить большинство Главного комитета в необоснованности и опасности классовых притязаний крупных земельных собственников, и Валуев снова потерпел поражение²¹ .

В начале 70-х годов положение в стране заметно изменилось сравнительно с моментом опубликования реформы: проведение железных дорог, рост капиталистической промышленности и торговли, возникновение частных кредитных учреждений создали более благоприятную обстановку для развития помещичьего хозяйства. Там, где крестьянам не хватало денежных средств, укрепилась переходная форма отработочной системы. Значительная часть мелкопоместных владельцев передала свои имения в казну или продала их новым собственникам. Средние хозяйствующие помещики в большинстве губерний успели перевести своих крестьян на выкуп. Временнообязанные крестьяне оставались главным образом в имениях крупных землевладельцев, которые не торопились приступать к выкупной операции и, удовлетворенные ростом продажных и арендных цен на землю, рассчитывали еще более выиграть

²⁰ ЦГИА, ф. 1181, Главный комитет по устройству сельского состояния, оп. т. XV, 1864 г., д. 71.

²¹ Там же, д. 75.

в 1881 г., когда наступал срок намеченной переоброчки. С другой стороны, тяжесть выкупных платежей подорвала у крестьян всякие стимулы к переходу на выкуп. Иными словами, сложились социально-экономические предпосылки для задержки выкупной операции и продления временнообязанных отношений там, где они не были ликвидированы в предшествующие годы.

Каковы же были масштабы выкупной операции и ее основные этапы? Сколько выкупных платежей было внесено крестьянами в период необязательного выкупа? В какой степени за это время была ликвидирована феодальная рента и крестьяне перешли в категорию мелких собственников? Как варьировались эти процессы по отдельным губерниям и районам и в чем заключались причины неравномерного перехода к новому, капиталистическому строю? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо использовать отчеты выкупных учреждений и установить, какие из них наиболее достоверны и насколько приводимые цифры соответствуют реальной действительности. В течение 60 - 70-х годов Государственный банк, выполнявший с 1865 г. функции главного выкупного учреждения, систематически публиковал свои отчеты не только в кратких таблицах в "Правительственном Вестнике", но и в подробных ведомостях, представляемых Главному комитету и различным ведомствам, а также в ежегодных солидных фолиантах с многочисленными цифровыми показателями. Однако вся эта ведомственная литература была построена на самых ненадежных основах. Проведение выкупной операции было возложено на разные учреждения: губернские присутствия до крестьянским делам, местные казначейства, казенные палаты, Петербургскую сохранную казну и т. д. Каждый из этих органов действовал самостоятельно, несогласованно с другими, применяя разную методику подсчетов и допуская немало ошибок. Кроме того, обязанности всех этих органов не раз изменялись: вместо одних руководящих учреждений назначались другие; делопроизводство нередко велось небрежно, и министерство финансов само признавало, что "отчеты Государственного банка по выкупной операции в настоящем их виде не могут быть признаны удовлетворительными, так как не выражают не только действительного положения сей операции, но даже и движения выкупных платежей"²² . Перелом произошел в 1882 г., когда министром финансов был назначен хорошо подготовленный экономист профессор Н. Х. Бунге. К этому моменту делопроизводство выкупной операции было настолько запутано, что правительство оказалось не в состоянии точно установить ни суммы выкупных платежей, ни накопившихся недоимок, ни размеров запасного капитала, предназначенного для чрезвычайных расходов. По инициативе Бунге было решено произвести детальную проверку всех имеющихся счетов, внести в них необходимые исправления и составить новый, исчерпывающий отчет за все минувшее двадцатилетие. Были ассигнованы десятки тысяч рублей, созданы специальные штаты квалифицированных чиновников, и Государственный банк начал гигантскую работу, которая продолжалась в течение десяти лет. Только в 1893 г. вышел наконец исправленный отчет по выкупной операции, который аннулировал все предшествующие статистические сводки и в изданиях министерства финансов и в "Правительственном Вестнике". Поэтому, учитывая всю историю делопроизводства по выкупному делу, мы не можем пользоваться в качестве источника забракованными отчетами 1860 - 1880 гг., а должны опираться на отчет 1893 года. К сожалению, и здесь есть существенные пробелы: перед нами - сводка наиболее достоверных данных о расчетах с помещиками и крестьянами, но по ряду вопросов - о количестве душ, перешедших на выкуп, о размерах выкупленной земельной площади,

²² "Отчет ГБ", стр. 2.

о стоимости каждой десятины земли, о процентном отношении выкупных платежей к остальным крестьянским повинностям (государственным, земским и мирским) - мы не находим сведений в этом солидном статистическом труде; вот почему "Отчет Государственного банка" издания 1893 г. приходится восполнять другими ведомственными материалами.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Н. М. ДРУЖИНИН:

Comments: