М.: РГГУ, 2008. 296 с.

Изучение истории русской эмиграции, этого феномена отечественной и мировой истории XX в., как неотъемлемой части истории России началось в 1990-х гг. Осмысление исторического и культурного наследия русской эмиграции, отторгавшегося на родине в течение семи десятилетий, имеет не только научное, но и практическое значение: оно важно для дальнейшего развития внешнеполитических и культурных связей России.

Различным аспектам истории белой эмиграции "первой волны" в странах Северной Африки, в основном в Египте и Тунисе, которые в 1920 г. приняли более 6 тыс. изгнанников из России каждый, уделяется внимание в работах многих современных российских историков: В. В. Белякова, В. И. Рябовой, Г. В. Горячкина, Н. Л. Крыловой и др. Большой вклад в изучение проблемы внесен составителями сборников "Российская диаспора в Африке" (М., 2001) и "Африка глазами эмигрантов" (М., 2002), А. Б. Летневым, В. П. Хохловой и Ю. В. Лукониным, а также В. В. Лобыцыным (Бизертинский морской сборник. М., 2003), С. Власовым (Узники Бизерты. Документальные повести о жизни русских моряков в Африке в 1920 - 1925 гг. М, 1998) и К. В. Махровым (Русская колония в Тунисе. 1920 - 2000. М., 2008), которые увидели свет в последнее десятилетие.

Появление книги "Русские в Тунисе" - явление неординарное, во многом связанное с уникальной жизненной ситуацией автора. М. А. Панова - российский историк, специалист по вопросам исторического и культурного наследия Русского зарубежья, последние десять лет живет в Тунисе, преподает в Тунисском Высшем институте языков. Ее книга, посвященная истории русской эмиграции "первой волны" в Тунисе, является на сегодняшний день наиболее полным, комплексным, всесторонним и весомым исследованием данной проблемы. Судьба "белой" русской эмиграции в Тунисе перестает быть малоизученной проблемой в отечественной науке. Охватывая период с 1920-х по 1980-е гг., книга освещает целый спектр вопросов, некоторые из которых поднимаются впервые. Если трагическая судьба Русской эскадры, история русской православной общины, культурная жизнь и вклад представителей диаспоры в социально-культурную жизнь приютившей их страны и раньше привлекали внимание историков, то такие аспекты, как проблема интеграции русских эмигрантов в тунисском обществе, анализ социального состава общины, свидетельства просоветских настроений русской колонии во время Второй мировой войны, определение преимуществ и отрицательных сторон Туниса как пристанища, звучат новым словом. Сочетая анализ исторических фактов с рассказом о судьбах конкретных людей, о которых мы впервые узнаем так подробно, автор создает целостную, полнокровную, живую картину эмигрантской жизни.

Оптимальной представляется структура книги, которая сочетает тематическое деление материала на три главы - историю русской диаспоры в Тунисе, историю православной общины и очерки культурной жизни русских эмигрантов - с хронологическим порядком изложения. Периодизация, предлагаемая автором и включающая три характерных отрезка, выглядит логичной и убедительной: 1920 - 1924 гг. - период "временности" и роспуск Русской эскадры в 1924 г.; 1925 - 1956 гг. - диаспора нашла свою социальную нишу среди других европейских колоний Туниса, наиболее плодотворный период в ее истории; 1956 - 1980 гг. - постепенное сокращение русской диаспоры в Тунисе.

Особую ценность книге придает использование широкого круга источников и архивных материалов, многие из которых впервые вводятся в научный оборот. М. А. Панова использовала архивные фонды разных стран: в России (ГАРФ, Центральный Архив Федеральной Службы Безопасности РФ, РГВИА, РГВА, РГИА, Архив Библиотеки-фонда "Русское зарубежье" и др.), во Франции (Archives de la Marine de Vincennes, Archives de Nantes), в Тунисе (Archives Nationales de Tunisie a Tlnstitut du

Mouvement National de Tunisie a Manouba). Имея уникальную возможность работы с документами из столь разных источников, М. А. Панова приходит к обоснованному заключению, что многие из них отличаются тенденциозностью в освещении проблем, связанных с эскадрой и русскими беженцами в Тунисе. Если источники советского происхождения, особенно материалы спецслужб, стремятся изобразить положение беженцев в "черном свете", то в документах организационных структур "белой" русской эмиграции зачастую преобладает стремление к приукрашиванию реальности. То есть документальные материалы отражали борьбу двух России.

Официальные документы удачно дополняются материалами личных архивов А. А. Манштейн-Ширинской (Бизерта), К. В. Махрова и Т. В. Лагодовской-Камбулив (Париж), семьи Бен Хамида (Тунис). Следует признать огромную заслугу автора в сборе уникальных устных свидетельств очевидцев - эмигрантов, их потомков, тунисцев. Материалы личного происхождения (мемуары, интервью) умело сочетаются с анализом прессы тех лет, как эмигрантской, так и тунисской и французской. Ценным источником для воссоздания достоверной картины жизни российской диаспоры послужили церковные архивы русских православных храмов в Тунисе и Бизерте, метрические книги, на основе которых М. А. Панова составила "Сводную таблицу регистрации актов гражданского состояния русской колонии Туниса за 1920 - 1969 гг." (с. 261 - 262).

Убедительным представляется данный автором анализ особенностей русской эмигрантской общины в Тунисе. Ее характерной чертой на первом этапе было преобладание военных: в Тунисе оказался наиболее боеспособный отряд русской военной эмиграции - остатки Российского Императорского военно-морского флота (моряки, офицеры и члены их семей), а также Севастопольский Морской корпус (кадеты, гардемарины, преподавательский состав) и рота из Владивостока. Неудивительно, что колонию отличала высокая степень политизированности, особый патриотический настрой, общественно-политическая активность. Лишь с ликвидацией Русской эскадры в 1924 г. исчез системообразующий фактор из жизни русской военной эмигрантской общины. Часть моряков покинула Бизерту, в поисках лучшей доли перебралась в Европу и на другие континенты, некоторые искали работу как в соседних странах Магриба, так и в других регионах Африки. Таким образом, Тунис был не только пристанищем для русских беженцев, но и базой для последующих миграций. После социального падения первых лет эмиграции оставшимся в Тунисе русским к началу 1930-х гг. удалось занять достойную профессиональную нишу среди европейской диаспоры страны благодаря высокому уровню образования (многие в той или иной степени владели французским языком), социальной мобильности. Русская колония постепенно вливалась в европейский сегмент колониального общества и к середине XX в. интегрировалась в европейскую колонию Туниса. Существенным представляется замечание М. А. Пановой, что взаимоотношения русских беженцев с местным арабским населением хотя и складывались в рамках добрососедского проживания, но не имели никакого интеграционного аспекта. Именно поэтому после обретения Тунисом национальной независимости почти все русские покинули страну вместе с бывшими колонизаторами.

"Не в каждой стране Африки встретишь в очертаниях зданий знакомые российские силуэты", - заметили Н. А. Сологубовский и С. В. Филатов в работе "Тунис. Тысяча и одна история, рассказанная в Хаммамате" (М., 2003), описывая две православные церкви Туниса - храм Воскресения Христова в столице и церковь Александра Невского в Бизерте, которые эмигранты "первой волны" оставили в наследство потомкам. Храмы эти отреставрированы и являются по сей день действующими, с 1992 г. тунисская русская православная община перешла под юрисдикцию Московской Патриархии. Закономерно, что истории русской православной общины в Тунисе М. А. Панова посвятила отдельную главу, обозначая православную веру как главный показатель национально-культурной принадлежности русских эмигрантов и мощный объединяющий фактор. Первые русские православные традиции на тунисской земле закладывались в непростых условиях - на кораблях, в лагерях беженцев, в казематах, на частных квартирах. Когда же эмигранты осознали, что их пребывание в Тунисе далеко не временное явление, то задумались над строительством настоящего храма. Строительство православных церквей и сопутствующее им создание православных ассоциаций стали важными вехами в истории русской диаспоры Туниса. Вокруг православных храмов долгие годы концентрировалась русская духовная и социально-культурная жизнь. Православные приходы играли важную роль в сплочении соотечественников на основе сохранения национальных традиций, духовных и культурных ценностей, родного языка.

Подробное исследование культурной жизни русской диаспоры приводит М. А. Панову к справедливому выводу, что в качестве самостоятельной культурно-этнической общности русские заботливо сохраняли свои культурные традиции и внесли определенный вклад в обогащение различных

областей местной культуры: музыки, танца, живописи, архитектуры. Свой след в культуре Русского зарубежья и истории Туниса оставили художник А. А. Рубцов, композитор Г. Н. Горчаков, архитектор М. Ф. Козмин и др. Но внимание автора привлекают не только биографии таких известных личностей, но и деятельность менее заметных, но не менее достойных представителей диаспоры: преподавателей Морского корпуса и первых русских школ, ботаников и почвоведов, журналистов, сумевших организовать достаточно активную литературно-публицистическую деятельность. Следствием столь высокой активности, считает М. А. Панова, стал тот факт, что социокультурная жизнь Туниса в 1920 - 1950-е гг. несла на себе отпечаток русского присутствия.

Еще одна важная и интересная тема - процесс взаимодействия эмигрантской общины с принявшей ее страной - проходит через все повествование. М. А. Панова тщательно фиксирует отклики тунисской прессы на все значимые события, связанные с пребыванием русских эмигрантов в этой стране. И если в первые годы отношение было настороженным и критическим, то постепенно русская диаспора заработала право на доброе имя. Основываясь на материалах личных архивов эмигрантов и свидетельствах А. А. Ширинской, К. В. и Г. А. Махровых, М. А. Панова заключает, что Тунис в качестве пристанища имел для русских наряду с очевидными минусами (страна иной культуры и религии с низким уровнем развития и качеством жизни) и важные положительные стороны: не было социального унижения, как это бывало во Франции, местные власти в рамках политики натурализации предоставляли определенные льготы русским беженцам, рабочие места, стипендии на учебу. Важным этапом в укреплении добрых отношений между русской общиной и тунисскими властями стала оказанная последними помощь в сооружении православных церквей в Бизерте и Тунисе. Ассоциации русских православных христиан получили от властей купчие и дарственную на земельные участки, подтвержденные указом первого президента Туниса Х. Бургибы после завоевания страной независимости в 1956 г.

Вместе с автором мы можем констатировать, что оставленное "белой" русской эмиграцией наследие в области культуры в двусторонних российско-тунисских отношениях стало солидной базой для их дальнейшего развития, взаимных симпатий российского и тунисского народов.

Permanent link to this publication: