16 - 17 октября 2007 г. в г. Верона (Италия) в рамках Международной комиссии по истории славистики при МКС состоялась Международная конференция "Развитие славяноведения в европейских империях". Своей целью Комиссия ставит совместное изучение вопросов истории славистики и сравнительное исследование линий развития славяноведения в разных странах. Эти цели были достигнуты, главным образом, организацией ряда научно-тематических конференций, результаты которых отражены в соответствующих трудах [1]. После предыдущей, парижской, конференции прошло уже семь лет (2001 г.) [2], последний раз Комиссия заседала во время Съезда славистов в Любляне (2003 г.). Именно там была сформулирована тема: "Развитие славяноведения в рамках европейских империй XIX века". Осуществить конференцию по данной теме удалось профессору университета г. Вероны и давнему члену комиссии С. Бонацца, который, будучи специалистом по истории славистики в Габсбургской империи, хорошо ориентируется как в общих, так и в конкретных вопросах, касающихся одного из ключевых ареалов развития этой науки.

С. Бонацца решил не ограничиваться только XIX в., что значительно расширило возможности сопоставительного анализа славяноведения и его направлений в условиях многонациональных империй: кроме естественного продолжения изучения истории дисциплины в традиционных европейских империях до Первой мировой войны, стало возможно по-новому фокусировать историю советского славяноведения, формулируя контекст Советского Союза как особого типа империи, тенденции которой частично удостоверяют ее преемственность от Российской империи. Свобода хронологических рамок привела к включению в анализ даже столь отдаленных государственных структур, как Византийская империя. По решению Оргкомитета конференции к участию в ней были приглашены только члены Комиссии по истории славистики при МКС; единственным исключением стали веронские молодые слависты, касающиеся в своих научных работах истории славяноведения.

Конференция отличалась высоким научным уровнем, широким диапазоном обсуждаемых тем и плодотворной творческой атмосферой. Ключевые темы: имперские и национальные традиции, наука и идеология, роль "патриархов" славяноведения, а также славистических кафедр и академий.

Выделялись в ряду докладов фигуры некоторых "патриархов", т. е. особо авторитетных ученых, вокруг которых, на определенном этапе развития дисциплины во второй половине XIX и в начале XX в., сосредоточились научные и идеологические тенденции славяноведения той или иной страны. Общей чертой "патриархов" было сочетание научной и популяризаторской деятельности, огромной по масштабу, - часто за счет глубины и качества работ. Этим объясняется большой прижизненный авторитет некоторых фигур и их удивительно быстрое забвение сразу же после смерти.

Так, М. А. Робинсон (Москва) изучил изменение оценок фигуры В. И. Ламанского, "патриарха русского славяноведения", и пришел к выводу о том, что оно является закономерным отражением состояния славистики в СССР и в постсоветской России. Интерпретации фигуры Ламанского и его "школы" в разные эпохи подвергались полярным оценкам.

Личность отца французской славистики, Луи Леже, исследовала А. Бернар из College de France (Париж). Леже, пожалуй, еще в большей степени, чем Ламанский, неравномерно делил сферу своих интересов между наукой и публицисти-

кой и написанием научно-популярных работ; его можно назвать первопроходцем в ознакомлении Франции со славянским миром. Долгое время Леже был главным консультантом в вопросах политических отношений Франции со славянскими странами. Перемены его взглядов на славянский мир в течение времени отражают и частично определяют тенденции внешней политики Франции и вполне имперскую идеологию этого государства на рубеже XIX и XX вв.

"Патриархом" иного типа представлен Т. Левашкевичем (Познань) варшавский славист Анджей Кухарский, деятельность которого тесно связана с кафедрой славянской филологии Варшавского университета, находившегося в Варшавской губернии Российской империи. Кухарский не выходил за пределы научной работы, а его вклад в польскую славистику весьма значителен в плане методологии.

Выдающийся словенский славист Матиас Мурко, создавший в Праге собственную школу, уже несколько лет служит предметом внимания группы чешских исследователей под руководством И. Поспишила и М. Зеленки, которые готовят к публикации собрание архивных материалов и переписки Мурко. В Вероне М. Зеленка (Прага) посвятил свой доклад деятельности Мурко на начальном этапе пражской славистики и проекту публикации материалов, ценных для изучения истории славистики первой половины XX в.

История кафедр и их роли, как в научных славистических исследованиях, так и влиянии на общественную жизнь и идеологию в европейских государствах стала уже традиционным направлением в изучении истории славистики. В Вероне ряд докладов был сфокусирован на вопросах развития отдельных кафедр. Х. Шаллер (Марбург) изучил ситуацию со славистикой в университете Познани в крайне специфический и сложный период оккупации города во время Второй мировой войны. Б. Кунцманн-Мюллер (Берлин), изучая эволюцию политики Семинара восточных языков Берлинского университета по отношению к славянским языкам, сосредоточилась на истории этого научного подразделения и его значении для славянской филологии на рубеже XIX и XX вв.

Л. Матейко (Братислава) посвятил свой доклад развитию словацкого славяноведения в период распада Габсбургской империи и создания Чехословакии. Славистика в Братиславском университете формировалась в условиях культурно-политического сближения Словакии и Чехии, что определило ее "богемизацию". Но за рамками кафедры осталась другая, исконно словацкая школа, значение которой оценивается ученым как потенциальное, но несостоявшееся ответвление национальной славистики. Обращаясь к эпохе, предшествовавшей развитию кафедр славистики, И. Орел (Любляна) провела обзорное исследование о вкладе лингвистов словенского происхождения в славянское языкознание конца XIX в.

Современность была предметом внимания В. Московича (Иерусалим), который на примере Израиля проанализировал динамику и взаимосвязь славистических исследований в России и российской диаспоре в постсоветские годы. С определенной точки зрения, Израиль, где славистическая кафедра никак по масштабам не соответствует значительной по количеству прослойке выходцев из Советского Союза и России, пример не типичный. С другой стороны, израильская славистика играет огромную научную роль: израильские слависты давно уже поставляют кадры для университетов и дипломатических миссий всего мира.

Три доклада были посвящены истории славистики на Украине. И здесь роль кафедр и научных заведений (главным образом Академии наук) подчеркивалась с разных сторон. В. Ю. Франчук (Киев) осветила положение славяноведения в юго-западных учебных заведениях Российской империи во второй половине XIX в., в частности роль харьковской школы, созданной И. И. Срезневским и сформировавшей таких ученых, как П. А. Лавровский, А. А. Потебня и В. И. Григорович. Дж. Седина (Верона) в своем остро полемическом докладе обрисовала ситуацию культурных центров в сегодняшней Украине, противопоставив вполне еще "советский" застой Академии наук, больной смесью бюрократизма

и националистической идеологии, и независимость ряда журналов и научных сообществ, не имеющих, однако, признания официальной науки.

В докладе президента Комиссии по истории славистики Дж. Броджи Беркофф (Милан) речь шла о малоизвестных исторических дебатах в киевских журналах и в публичных дискуссиях рубежа XIX и XX вв. Изучение этих материалов доказывает двойственность позиций киевских историков, журналов и интеллигенции, колебавшихся в своих пристрастных суждениях и оценках фигур прошлого между господствовавшими в царской России взглядами и другими, которые, возможно, предвещали современное украинское самосознание и украинистику как научную дисциплину.

Еще одна тема, подчеркнутая в разных докладах, - многонациональная основа европейских империй. Как правило, многонациональность и межнациональные отношения внутри империй в основном определяли динамику распространения или застой в изучении славистики. Славистика то развивалась в противопоставление имперским наднациональным тенденциям (антитеза Империя - Нация), то, напротив, включалась в культурную политику империи в контексте обострения и разжигания межнациональных конфликтов. Особенности развития славистических интересов в Италии проследил С. Бонацца (Верона). Ученый отметил на примере деятельности миланского филолога К. О. Кастильоне то, как в габсбургской части Италии (Ломбардо - Венето) влияние германской культуры служило импульсом для серьезного и продолжительного интереса к славянской филологии, в то время как в остальных областях Италии славянский мир оставался предметом случайных и эпизодичных увлечений. Именно контекст Габсбургской империи играл большую роль в развитии славистики в XIX в.

Впрочем, присутствие славянских народов внутри всех империй определяло ряд ключевых территориальных и культурных вопросов международного масштаба. Популяризация славянского мира на территориях Австро-Венгрии подчинялась стратегическим соображениям.

С. Алоэ (Верона) изучил ситуацию в Далмации на примере журналистской деятельности сербского писателя Марко Пара. В его докладе были выделены две модели: имперская политика подавления внутренних национальных движений, в частности южнославянских и итальянского, или же их противопоставление (собственно - направление хорватского движения против итальянского); политика побратимства наций с противоимперской направленностью, поддерживавшаяся М. Царом и определившая традиционную связь сербов и итальянцев.

Определенные культурные связи сблизили и Болгарию с Румынией в период, последующий за их освобождением от Оттоманской империи, что следует из богатого новыми и малоизвестными сведениями доклада К. Джамбасу (Бухарест). Эти связи значительно повысили культурный уровень молодых наций. Особый межнациональный статус Литвы "на перекрестке славянских миров" (конец XVIII - начало XIX в.) упоминался в обзоре О. Полякова (Вильнюс).

Два доклада затронули области, достаточно нетрадиционные для истории славистики: Швецию времен Ивана Грозного и Византийскую империю времен Кирилла и Мефодия. У. Биргегорд (Упсала) изучает развитие славяноведения в Швеции в XVI - XVIII вв., с особым вниманием к роли толмачей и переводных религиозных и торгово-технических книг. Я. Малингуди (Фесалоники) изучила культурную политику Византийской империи по отношению к славянам в IX в., проводя определенные параллели с политикой империй XIX в. и показывая, что некоторые "национальные вопросы" существовали и в государственном сознании средневековой империи. Таким образом, проблемы, традиционно связанные с кирилло-мефодиевским наследием, получили освещение в оригинальном историографическом ракурсе.

П. Карагёзов (София) посвятил свой доклад трансформациям славянского коллективизма от абсолютизма до тоталитаризма, выделив главные социологические и культурные перемены в славянском самосознании.

Веронская конференция - значительный подготовительный этап на пути к XIV Международному съезду славистов в г. Охриде. Комиссия предполагает подготовить сборник докладов и уточнить новые направления будущей работы. Наиболее перспективными направлениями дальнейшего развития станут, вероятно, следующие: история кафедр как в целом, так и в определенных аспектах; национальные и межнациональные направления развития славистики, соотношение научных и политических (идеологических) интересов; история славяноведения в странах, роль которых традиционно не воспринимается значительной в рамках данной науки, но в которых есть и были школы, отдельные исторические фигуры и специфические условия для развития славистических интересов.

При подведении итогов конференции отмечались новые тенденции в том, что касается взаимоотношений славяноведения с идеологией. Сегодня исследования в области славяноведения, кажется, окончательно выходят из-под опеки идеологий, будь то имперская советская идеология или историческое мифотворчество новых националистических тенденций.

© 2008 г.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. L'idea dell'unita e della reciprocity slava e il suo ruolo nello sviluppo della slavistica = Идея славянской взаимности и ее роль в развитии истории славистики / Под ред. С. Бонацца и Дж. Броджи Беркофф. Roma, 1994.

2. Histoire de la slavistique: le role des institutions = История славистики: роль научных учреждений / Sous la direction de A. Bernard. Paris, 2003.

Permanent link to this publication: