РУССКАЯ КОЛОНИЯ В ТУНИСЕ. 1920 - 2000. Сборник. Сост. К. В. Махров. М.: Русский путь, 2008. 496 с., ил.

Изучение истории русской эмиграции "первой волны" в странах Северной Африки, в частности в Тунисе, заметно продвинулось в последнее десятилетие. Сам составитель рецензируемого сборника, Кирилл Васильевич Махров, - не просто исследователь, а непосредственный участник описываемых исторических событий. Его отец В. С. Махров - полковник Генерального штаба, ветеран Первой мировой войны - прибыл в Бизерту с Русской эскадрой в 1920 г. В Тунисе работал на государственной службе, в начале Второй мировой войны был призван во французскую армию. Умер в Тунисе в 1940 г. Кирилл Васильевич родился в 1923 г., детство и юношеские годы провел в Тунисе, стал французским дипломатом, работал при посольствах в разных странах, живет в Париже. К. В. Махров имеет достаточно серьезный опыт научной работы, он один из авторов библиографического словаря "Художники русского зарубежья" (СПб., 1999). Рецензируемый сборник встает в один ряд с такими документами эпохи, как книга А. А. Ширинской "Бизерта. Последняя стоянка" (М., 1999), документальные повести В. Берга "Последние гардемарины" и Н. Кнорринга "Сфаят", опубликованные в сборнике "Узники Бизерты" (М., 1998) и в "Бизертинском морском сборнике" (М., 2003).

Ставя своей целью "спасти от забвения имена русских, заброшенных судьбой на африканское побережье" (с. 7), составить их список, "мемориал", К. В. Махров разделил сборник на две части. Первая включает статьи, воспоминания, документы и письма, рассказывающие о прибытии Русской эскадры в Бизерту и о жизни русских беженцев в Тунисе. Вторая представляет собой собственно биографический справочник. Несомненное достоинство такой формы подачи материала заключается в том, что составителю удалось избежать общих оценок, создать эффект многоголосия. Многие из привлеченных им авторов не являются мемуаристами - это те, кто откликнулся на призыв товарища юности поделиться воспоминаниями о тунисском периоде жизни в форме короткого письма.

Уже первая статья сборника (автор - К. В. Махров) свидетельствует о том, что материалы книги выходят далеко за рамки заявленной темы, отличаются глубоким анализом исторического материала, освещают некоторые факты в новом свете, передают эмоциональный накал эпохи и глубоко личные переживания ее героев.

Для воссоздания достоверной картины прибытия Русской эскадры в Бизерту в 1920 г. и самых трудных первых лет жизни наших соотечественников в Тунисе К. В. Махров обращается к различным, иногда полярно противоположным источникам. Так, приказ контр-адмирала Беренса соседствует с документом ГПУ, воспоминания офицеров эскадры Ульянина, Гутана, Монастырева, дочери капитана 2-го ранга Г. В. Месса дополняются главой из книги французского контрадмирала Лепотье "Бизерта". Все они самым трагическим событием для себя считают роспуск эскадры в 1924 г. после признания Францией Советской России, не только потому, что закончилась их морская карьера и приходилось начинать жизнь заново, но и, главное, потому, что "год 1924-й еще больше отдалил нас от родины и, в конечном счете, навсегда" (с. 99).

К. В. Махров определяет 1926 г. как начало формирования русской колонии в Тунисе: натурализовавшиеся или оставшиеся со статусом беженцев русские составляют в этот год в стране около тысячи человек. Если на начальном этапе появление русских вызвало в протекторате опасения и враждебную реакцию общественного мнения (по воспоминаниям французского чиновника в администрации протектората Каве), то уже через несколько лет русские, преодолев

нищету и безысходность, доказали, что "славяне способны жить и преуспеть в Тунисе" (с. 137). "Русские зарекомендовали себя как честно работающие и далекие от политики", "хорошие работяги" (с. 131), имеющие "умеренные запросы в оплате своего труда" (с. 137). Благодаря своему происхождению, уровню образования и знанию французского языка они не оказались внизу социальной лестницы, нередко занимая привилегированные места квалифицированного персонала. Это выгодно отличало их от русских эмигрантов во Франции, которым доставалась лишь черновая работа обслуживающего персонала. О том, что "русские устроились недурно", "бедных почти нет", свидетельствуют воспоминания как членов русской колонии Туниса (Шадрин, Романовский, Каминад), так и сторонних наблюдателей (Каве, Васильев). Члены русской общины отмечали, что "жизнь в Тунисе была легче, чем во Франции", и здесь они "хорошо защищены" (с. 132).

В особый блок можно выделить воспоминания "детей" русской колонии, попавших в Тунис в раннем возрасте или родившихся в протекторате. По данным, приведенным в воспоминаниях Каве, примерно половина из 54 детей русской общины родились уже в Тунисе. Хотя их адаптация происходила легче и быстрее, чем у родителей, на их долю также выпали испытания. Как вспоминает В. А. Месса, "мы были дикие и замыкались в собственной группке, наши соученицы смеялись над нами" (с. 129). Но уже через пару лет русским ученикам не было равных в учебе и спорте. "Самым лучшим периодом жизни" называет свое тунисское детство В. В. Романовский, попавший туда в возрасте 9 лет. "Тунис! Ты мой родной город... Люблю твоих людей, твою жару, грязь и пыль, море, изобилие плодов, искренность и дружбу, твоих изумительных кустарей и рыбаков, останки дальних веков римских христиан...", - такое объяснение в любви оставил в своих воспоминаниях Н. Р. Шполянский (с. 225). А из письма О. Каминад можно узнать, что, "несмотря на грошовый заработок деда, у него был каждый год абонемент на два места в театре Туниса. Мы с ним ни разу не пропустили оперный сезон" (с. 159). К. В. Махров с удовольствием вспоминает о "радостях отдыха на море", "прекрасных прогулках к археологическим памятникам", занятиях спортом и путешествиях по Средиземному морю в соседние страны (с. 39).

Еще одна значимая тема сборника - Вторая мировая война и русская община Туниса. По воспоминаниям О. Каминад, С. В. Новикова, К. В. Махрова, Ю. А. Аноева, русская эмиграция не оказалась в стороне от происходящего: отцов семейств мобилизовали во французскую армию, женщины и дети, пережив немецкую оккупацию и американские бомбардировки, испытали все лишения военного времени. Важный аспект затронут в статье современного тунисского исследователя Х. Каздагли - патриотические настроения русской общины и симпатии по отношению к СССР и Красной Армии, проявившиеся впервые после 20 лет отчуждения. В 1944 г. русской общиной было собрано пожертвований на 80 тыс. франков, которые были отправлены в Москву (с. 192).

Какой бы теме ни посвящались воспоминания, каждый из авторов отмечает ту особую роль, которую играла в жизни общины в целом и каждого из них в отдельности церковь. С первого дня прибытия русских беженцев в Тунис им удалось организовать регулярные православные службы. Строительство церкви Александра Невского в Бизерте и храма Воскресения Христова в столице является свидетельством успешного вхождения русской общины в европейскую диаспору Туниса. Церковь стала центром, объединяющим эмигрантов, поддерживающим чувство принадлежности к общим корням, культуре и традициям. "Русские изгнанники никогда не теряли ни веры, ни надежды. Усилия первых русских не пропали даром: каждое воскресение в церкви Туниса звучит благодарственная молитва тем, кто на свои скромные средства возвел храм", - пишет в своих воспоминаниях Е. Бортоли, внучка священника отца Константина (Михайловского), который в течение 20 лет направлял жизнь православной общины (с. 171).

Особый интерес вызывает ряд статей, опубликованных под рубрикой "Взгляд на русских". Обращение к воспоминаниям тунисских французов о совместной жизни в протекторате на протяжении четырех десятилетий позволяет увидеть жизнь общины в новом свете. "Чертовски удивительные русские" поразили французов своей внешностью: "высокий рост, очень прямая осанка", "широкие плечи, серые глаза и белобрысые волосы" (с. 134, 182). Достоинство, сдержанность, стойкость духа, щедрость и гостеприимство русских, их манеры, свидетельствующие о благородстве и аристократическом происхождении (особенно местных европейцев смущали поклоны в знак приветствия и поцелуи ручек у дам), отмечают все французские авторы сборника. "Их культурные познания часто превосходили наши", - вспоминает Ф. По (с. 184). "Русские отличались благородством, мы их чувствовали равными нам по социальной шкале, - пишет М. Валентин, - никогда не было... отторжения русской колонии французами из Туниса" (с. 176).

Вторая часть сборника представляет собой биографический справочник русских в Тунисе, составленный К. В. Махровым. Столь подробное, тщательное исследование, опирающееся на многочисленные и разнообразные источники, делает этот справочник уникальным и единственным в своем роде. Основной список содержит 485 имен: в подробных статьях скрупулезно собраны данные о происхождении, образовании, профессиональной деятельности, участии в культурной и церковной жизни каждого члена русской общины Туниса, его личных качествах и родственных связях. Эти сведения дополняются личными воспоминаниями и газетными заметками, "нарушая, может быть, единство справочника, однако придавая красочность описанию" (с. 229). Дополнительные и краткие списки, например, русских, покинувших Тунис в первые же годы или внесших пожертвования на построение православной церкви, помогают осветить другие стороны жизни русской общины.

Богатый иллюстративный материал, привлеченный составителем - копии документов беженцев, замечательные стихи о пути исхода, газетные вырезки, программы культурных мероприятий, проводившихся русской колонией, фотографии разных лет, - оживляет повествование, передает образ того времени, приближая к нам его героев.

Блестяще выполнив задачу создания "мемориала" русских тунисцев, К. В. Махров смог не только рассказать нам о феномене эмигрантской общины, по выражению протоиерея А. Шмемана, "прошлого в настоящем", но и выразить своей книгой любовь и огромную благодарность стране, которая "позволила эмигрантам найти свое место и призвание" (с. 50).

Permanent link to this publication: