Отв. ред. В.А. Родионов. Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2013. 248 с.

В последние годы заметно растет интерес политиков, политологов, историков, экономистов, бизнесменов, туристов и общественности к событиям, происходящим в Восточной Азии, в том числе к двусторонним и трехсторонним отношениям в "треугольнике" Россия-Монголия Китай. В этом комплексе вопросов особое место занимают российско-монгольские отношения, которые имеют многовековые традиции, в том числе богатый, неоднозначный опыт "особых" советскомонгольских взаимоотношений в XX в.

Новый этап двусторонних отношений наступил в начале 1990-х гг., когда рухнула социалистическая система, распался СССР, произошла мирная демократическая революция в Монголии. Была нарушена сложная, многоуровневая система всесторонних, глубоких политических, торгово-экономических, производственных, культурных, научных и гуманитарных связей и сотрудничества, которая складывалась на протяжении почти 70 лет (1921-1990 гг.). Эта система была построена на базе общности идеологии, тесной координации внешней и внутренней политики больших и малых стран, входивших в социалистический блок, возглавляемый СССР, на подчинении национальных интересов этих стран общим принципам социалистического интернационализма, что на практике означало подчинение национальногосударственным интересам СССР в условиях "холодной войны". Применительно к Монголии, в частности, это выражалось в "особых" отношениях типа "старший брат-младший брат", в которых СССР был для Монголии покровителем, союзником, защитником, надежной опорой, моделью общественного устройства, основным донором. В результате к концу 1980-х гг. слаборазвитая Монголия оказалась в сильной политической и экономической зависимости от СССР.

На новом этапе взаимоотношения между Российской Федерацией и Монголией стали строиться на основе отказа от прежней идеологии, от модели взаимоотношений "старший брат-младший брат", от военно-политического союза, на принципах приоритета национальных интересов, взаимного уважения суверенитета, территориальной целостности, равенства, взаимной выгоды и общепризнанных норм международного права.

За прошедшие годы накоплен немалый опыт двусторонних отношений, который требует глубокого научного осмысления, анализа, извлечения уроков из достижений и ошибок в прошлом и выработки оптимальной модели российско-монгольских отношений в первой четверти XXI в. Не случайно этот опыт привлекает внимание многих российских, монгольских и других зарубежных исследователей, что нашло отражение в появлении ряда индивидуаль-

ных и коллективных монографий, в том числе совместных работ российских и монгольских ученых¹.

В конце 2013 г. в Улан-Удэ вышел из печати новый совместный труд российских и монгольских ученых, подготовленный международным коллективом ученых Бурятского государственного университета (БГУ) и Института международных отношений Академии наук Монголии (ИМИ АНМ, директор Института, руководитель с монгольской стороны и автор Д. Шурхуу)².

Актуальность, научная и практическая значимость данной темы не вызывает сомнений. В частности, одним из наиболее важных аргументов в пользу этого может служить современное состояние двусторонних отношений, которые с начала 1990-х гг. развиваются неравномерно, волнообразно по схеме "спад подъем" и в настоящее время переживают период очередного спада и стагнации.

Авторы монографии поставили перед собой задачу на основе анализа современного состояния двусторонних отношений попытаться ответить на такие нелегкие вопросы: какими будут отношения между Россией и Монголией не только в ближайшем, но и в более отдаленном будущем? Какие неожиданные повороты возможны в этих отношениях? Каковы возможные модели и сценарии их развития? Иными словами, "заглянуть за завесу будущего и сделать его более понятным и предсказуемым" (с. 5). По моему мнению, с поставленной задачей авторы в целом справились успешно.

Главная особенность, научная и практическая ценность этого труда состоит прежде всего в том, что комплекс современных российско-монгольских отношений проанализирован не в традиционном смешанном, комбинированном историко-политико-экономико-культурологическом дискурсе, а с позиций современной политологической науки с использованием известных западных теорий международных отношений, новых подходов и методов исследования, в частности методов моделирования международных отношений, разработки нескольких сценариев будущего развития, непосредственного и дистанционного опроса экспертов и др.

Новизна работы состоит в том, что ее авторы «предприняли одну из первых попыток спрогнозировать развитие российско-монгольских отношений с учетом долгосрочной перспективы и с использованием аналитических схем, представленных в понятиях "модели" и "сценарии"» (с. 6).

Следует отметить добротную источниковую базу и обстоятельный историографический обзор литературы на русском, монгольском и английском языках. Одним из новых важных источников для написания книги послужила база данных, полученная в результате дистанционного опроса-интервью 60 российских и монгольских экспертов, госслужащих, ученых и предпринимателей в Улан-Баторе, Москве, Улан-Удэ и Иркутске. Насколько мне известно, такой способ опроса экспертов в российском монголоведении был применен впервые.

Структура монографии строго продумана, построена по проблемно-хронологическому принципу, состоит из 3 глав, 7 параграфов, 10 подпараграфов, заключения, списка литературы и приложения в виде 42 таблиц по результатам анкетирования 60 российских и монгольских экспертов.

¹ См., например: России и Монголия: новый взгляд на историю взаимоотношений в XX веке. М.: ИВ РАН, 2001; Яскина Г.С. Монголия и внешний мир. М: ИВ РАН, 2002; Яскина Г.С. Россия, Монголия и Китай: проблема сотрудничества и преодоление противоречий. М.: ИЭ, 2009; Лузянин С.Г. Возвращение России на "Большой Восток " (2004-2008). М.: Восток Запад; ACT, 2007; Россия и Монголия на пути стратегического партнерства. М.: ИВ РАН, 2011; Место России и Монголии в современной региональной конфигурации. Сборник статей. М.: РИСИ, 2012; Родионов В.А. Россия и Монголия: новая модель отношений в начале XXI века. Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2009; Мещанинов М.Б. Регионы России в торгово-экономическом сотрудничестве с Монголией. М.: ИЭ РАН, 2009. Михалев А.В. Монголия в большой игре XXI века: борьба за влияние и неформальные институты "мягкой силы". Улан-Удэ: БГУ, 2013; Балдоо Б., Дамдинсурэн С, Хайсандай Л. Монголии тусгаар тогтнол ба Орос, Хятадын хучин чуйл (Независимость Монголии и российский и китайский факторы). Улаанбаатар. 1999; Монгол-Оросынхарилцаа. Ьаримт бичгууд. 1991-2004 (Монголо-российские отношения. Документы. 1991-2004) / Ред. С. Дамдинсурэн, К. Дэмбэрэл). Улаанбаатар: ОУСХ МШУА, 2008. Монгол-Оросын харилцаа: бусчилеэн хогжлийн бодлого, хамтын ажиллагаа (Монголо-российские отношения: региональная политика и сотрудничество) / Ред. С. Дамдинсурэн, К. Дэмбэрэл. Улаанбаатар, 2005; Rossabi М. Modern Mongolia: From Khans to Commissars to Capitalists. Los Angeles: University of California Press, 2005; Campi A., Baasan R. The Impact of China and Russia on the United Stales Mongolian Political Relations in the Twentieth Century. N.Y.: Edwin Mcllcn Press, 2009; и др.

² Современные российско-монгольские отношения: модели и сценарии / Отв. ред. В.А. Родионов. Улан-Удэ, 2013.

Данная рецензия не претендует на всесторонний и полный анализ всех достоинств и недостатков монографии.

Глава 1 "Российско-монгольские отношения: в поисках методологии" посвящена изложению современных западных теорий, моделей и сценариев международных отношений в связи с взаимоотношениями между Россией и Монголией в прошлом и настоящем.

В главе 2 "Россия и Монголия: трансформация отношений в XX веке" рассмотрены вопросы истории взаимоотношений в досоциалистический (1900-1921), социалистический (1921-1990) и постсоциалистический (1990 - настоящее время) периоды. При этом обращает на себя внимание, что в концептуальном плане тип российско-монгольских отношений, который сложился и существовал в социалистический период в течение почти 70 лет, авторы предлагают описывать в рамках не гегемонистской модели, а модели "жесткого" лидерства (с. 51-52). Такой подход представляется более точным, адекватным и конструктивным по сравнению с концепцией сателлитизма ("МНР - сателлит СССР" и др.), которая преобладает в монголоведении на Западе, а также в работах некоторых современных монгольских авторов, например - Баабар (Б. Батбаяр)³ и др.

В то же время формула "жесткого" лидерства, на мой взгляд, недостаточно полно отражает особый характер советско-монгольских отношений, в котором элементы обычных международных отношений тесно переплелись с доверительными отношениями между руководителями и гражданами двух стран и методами "жесткого" лидерства. Эти отношения не исключали случаев несогласия, разногласий, споров и противоречий. Поэтому история советско-монгольских отношений - особый предмет для исследования.

Во второй главе в обобщенной форме рассмотрены основные изменения, которые произошли в двусторонних политических, торгово-экономических, культурных, научных, приграничных и региональных отношениях в постсоциалистический период.

Наибольший интерес своей новизной и нетрадиционным подходом вызывает глава 3 "Модели российско-монгольских отношений: сценарии будущего", в которой рассмотрены различные сценарии развития двусторонних отношений в рамках трех моделей "конфронтационной", "союзнической" и "кооперационной" ("сотруднической") (с. 22 и др.). Следует отдать должное смелости и новаторству авторов, которые на основе политологического анализа истории и современного состояния российско-монгольских отношений предприняли одну из первых попыток разработки трех моделей и шести сценариев развития двусторонних отношений в будущем.

В связи с этим возникают несколько важных вопросов. В частности, почему авторы ограничились только вышеупомянутыми тремя моделями и не включили в их число модель "стратегического партнерства"? Как известно, в настоящее время данная модель не только существует в головах отдельных политиков, политологов и ученых, но и широко используется в практике международных отношений и межгосударственных документах, в частности в Декларации развития стратегического партнерства между Россией и Монголией (2009)⁴. В тексте монографии даны неоднократные ссылки на эту Декларацию, более того, имеется отдельный подпараграф "Шаги по укреплению монголо-российского стратегического партнерства", однако данная модель почему-то не попала в число рассматриваемых. Нельзя не согласиться с утверждениями авторов о том, что в настоящее время понятие "стратегическое партнерство" пока еще слишком расплывчато, неопределенно, отсутствует его общепринятое определение, четко не сформулированы права и обязанности участников стратегического партнерства (с. 183-184). Несмотря на это, представляется, что уровень компетенции большинства авторов, хорошо знающих историю и современное состояние двусторонних российско-монгольских отношений, позволял им свободно размышлять в этом дискурсе и высказать свои соображения и предложения.

Нелишне напомнить, что в 2011 г. в Москве была опубликована (к сожалению, очень ограниченным тиражом) совместная коллективная монография "Россия и Монголия на пути стратегического партнерства", подготовленная коллективом российских монголоведов Института востоковедения РАН и монгольских ученых Института международных исследований АН Мон-

³ Baabar. From World Power to Soviet Satellite: History of Mongolia / Ed. by С. Kaplonski. Cambridge: The White Horse Press, 1999; Баабар. История Монголии: от мирового господства до советского сателлита / Пер. с англ. Казань: Татар, кн. изд-во, 2010.

⁴ Декларация о развитии стратегического партнерства между РФ и Монголией // http://www.mid.ru.

голии⁵. В этой работе была предпринята попытка определить основные черты стратегического партнерства между Россией и Монголией.

Обращает на себя внимание, что некоторые монгольские авторы рецензируемой монографии, в частности Д. Шурхуу, Л. Нямдолжин и Ж. Орхон, принимали участие в подготовке монографии, изданной в Москве. Пользуясь случаем, следует с удовлетворением отметить, что основное содержание обеих монографий не противоречит друг другу, а, наоборот, дополняет одна другую.

В рамках каждой из трех предложенных моделей рассматриваются по два гипотетических сценария развития двусторонних отношений в будущем. Так, в рамках "конфронтационной" модели рассмотрены два сценария: 1) "Великая Монголия XX века, или новый панмонголизм" и 2) "Лнтироссийский блок, или союз Монголии с третьими странами" (с. 121-152).

Почему авторы свой анализ возможных моделей развития российско-монгольских отношений начали именно с "конфронтационной" модели? Разве такая модель была наиболее характерна для российско-монгольских отношений в прошлом и настоящем? Как известно, вся история российско-монгольских отношений в XX начале XXI в. не знала прецедентов прямой, открытой конфронтации между Россией и Монголией. Наоборот, многие монгольские лидеры в разные периоды истории до и после Октябрьской революции в России неоднократно обращались за помощью к России (в 1911, 1921, 1939, 1945, 1966 гг.). Мне лично неизвестны работы монгольских политиков, политологов и экспертов, в которых бы рассматривались варианты "конфронтационной модели" между Монголией и Россией в будущем.

Согласно первому сценарию в качестве одного из основных факторов, который гипотетически может привести к возникновению конфронтации между Россией и Монголией в будущем, авторы рассматривают возможность очередного оживления идей панмонголизма, создания Великой Монголии и попыток их реализации на практике (с. 121-136). В книге дан краткий обзор истории возникновения и развития панмонголизма и попыток его реализации в XX в., в том числе в ходе очередного всплеска панмонгольских идей и настроений в Бурятии и Монголии в конце 1980-х начале 1990-х гг. По моему мнению, авторы монографии вполне обоснованно пришли к выводу, что "вероятность осуществления данного сценария российско-монгольских отношений крайне мала. В рамках ныне существующей международно-политической расстановки сил в регионе, а также внутриполитических контекстов в России, Монголии и Китае у сторонников создания Великой Монголии немного шансов на успех, а сама идея Великой Монголии может быть оценена как маргинальная" (с. 136-137).

По оценке авторов монографии, маловероятен и второй сценарий в рамках "конфронтационной модели" в случае вступления Монголии в антироссийский союз, например с КНР, США и другими странами (с. 136-150).

Таким образом, на основе анализа групп внутриполитических, экономических и внешних факторов, как способствующих, так и сдерживающих гипотетическую возможность возникновения конфронтационных отношений между Россией и Монголией, авторы пришли к заключению, что вероятность осуществления обоих сценариев крайне мала (с. 135-136, 153).

В рамках модели "союзнических отношений" авторы рассмотрели также два сценария: 1) «И снова "старший брат", или новый российско-монгольский союз»; 2) "Региональный треугольник: от партнерства к союзу". Во втором случае имеются в виду отношения в треугольнике Россия Монголия Китай.

В первом сценарии авторы монографии проанализировали совокупность внешнеполитических, экономических, военно-политических и других факторов развития России и Монголии и пришли к обоснованному, на мой взгляд, выводу, что в нынешних условиях новый военнополитический союз между Россией и Монголией маловероятен, более того, "развитие событий в рамках союзнического сценария с большой долей вероятности может привести к возникновению нового очага конфронтации в Восточной Азии, что повлечет за собой ряд серьезных, преимущественно негативных политических и социально-экономических последствий, как для России, так и для Монголии" (с. 162 и др.).

В соответствии со вторым сценарием "Региональный треугольник: от партнерства к союзу", по мнению авторов, благоприятными предпосылками для возможного сближения России, Монголии и Китая вплоть до образования военно-политического союза служат такие факторы, как уже имеющийся исторический опыт советско-монгольско-китайских союзнических отношений

⁵ Россия и Монголия на пути стратегического партнерства. М.: ИВ РАН, ИМИ АНМ. 2011.

в 1950-е гг., после победы Китайской революции в 1949 г., нормализация межгосударственных отношений между всеми участниками треугольника в начале 1990-х гг., взаимные декларации о подъеме двусторонних российско-китайских, российско-монгольских и монголо-китайских отношений на уровень стратегического партнерства, участие трех стран в ШОС, общие вызовы и угрозы - проблемы безопасности в регионе, борьба с терроризмом, сепаратизмом, нелегальным оборотом наркотиков, нелегальной миграцией и др. В то же время следует принять во внимание другие факторы: широкое распространение представлений о "китайской угрозе" в России и Монголии, отсутствие крупных трехсторонних экономических проектов, дисбалансы в торговоэкономических отношениях и инвестициях между Россией и Китаем, между Россией и Монголией, между Китаем и Монголией, опасность превращения России и Монголии в сырьевой придаток Китая, соперничество между российскими и китайскими компаниями за доступ к освоению крупных месторождений полезных ископаемых Монголии, политика равноудаленности Монголии в отношении России и Китая и политика "третьего соседа" Монголии и др. Проанализировав совокупность всех факторов, авторы закономерно сделали вывод, что "говорить о превращении геополитического треугольника Россия Монголия Китай в треугольник стратегический или даже в союз трех государств не приходится" (с. 184).

В главе 3 "Модели российско-монгольских отношений: сценарии будущего" рассмотрены два сценария: 1) "Status quo, или равноудаленность как гарантия безопасности" и 2) «"Возвращение" России в Монголию: проблема выбора стратегии». Авторы справедливо отмечают, что данная модель сотрудничества лучше всего отражает современное состояние российско-монгольских отношений (с. 185). Безусловно, это правильно с точки зрения трех предложенных моделей. Однако при этом следует учитывать, что этап обычных, традиционных, добрососедских, дружественных отношений между Россией и Монголией в основном уже пройден, и в середине 2000-х гг. обе стороны в принципе договорились о подъеме двусторонних отношений на новый, более высокий уровень - стратегического партнерства. Другое дело, что ранее достигнутые договоренности оказались невыполненными по ряду причин, в том числе и по вине монгольской стороны. Это связано со сменой политического руководства страны в результате президентских (2009 г.) и парламентских (2012 г.) выборов.

Анализируя современное состояние обеспечения национальной безопасности Монголии, авторы, на мой взгляд, обоснованно пишут о том, что в обновленной редакции Концепции внешней политики Монголии-2011 недостаточно полно учтены те большие изменения, которые произошли в торгово-экономических отношениях в рамках треугольника, в частности существенное ослабление торгово-экономических позиций России в Монголии, рост доминирующего влияния Китая в торгово-экономическом и инвестиционном сотрудничестве с Монголией. В этих условиях принцип равной удаленности Монголии от России и Китая, или status quo, перестает работать и фактически становится прикрытием экономического доминирования Китая в Монголии (с. 196).

В рамках "сотруднической" модели авторы предложили второй сценарий - «"Возвращение" России в Монголию: проблемы выбора стратегии» (с. 198-211).

Авторы в целом адекватно описали процесс "возвращения" России в Монголию в 2000-х гг., отметили его позитивные и негативные стороны.

В настоящее время в публикациях российских и зарубежных экспертов-международников, политологов, монголоведов и востоковедов, пишущих о Монголии и российско-монгольских отношениях, нередко можно встретить стереотипное выражение "возвращение России в Монголию" после 2000 г. Однако, на мой взгляд, в данном случае следует учитывать, что само понятие "возвращение" весьма условно, поскольку даже в самые трудные годы начала 1990-х Россия полностью никогда не уходила из Монголии. Да, безусловно, в начале 1990-х гг. прежние многолетние, тесные, всесторонние связи и сотрудничество были нарушены в ходе "шокового", неподготовленного перехода обеих стран к новым моделям собственного развития и взаимодействия между ними. Резко сократились объемы экономической помощи и торговоэкономического, культурного, научного, военного и другого сотрудничества. Но оно не прекращалось полностью ни на федеральном, ни на региональном уровне. В трудных условиях трансформационного спада в Монголии продолжали работать крупные совместные предприятия - ГОК "Эрдэнэт", ХО "Монголросцветмет" и АО УБЖД, которые составили становой хребет экономики Монголии и прочный фундамент двустороннего стратегического торгово-экономического сотрудничества. По моему мнению, понятие "возвращение" России в Монголию, по существу, означает, во-первых, реорганизацию всего двустороннего взаимодействия на новых принципах,

во-вторых, сохранение, восстановление и активизацию тех направлений и форм сотрудничества, которые оказались жизнеспособными в новых исторических условиях, в-третьих, совместный поиск путей выведения сотрудничества на новый уровень стратегического партнерства. Выбор России в отношении стратегии развития российско-монгольских отношений в XXI в. уже сделан стратегическое партнерство. Эту политику следует наполнить конкретным содержанием и реализовать на практике.

Интересным и поучительным представляется анализ причин, почему современные российско-монгольские отношения оказались в состоянии стагнации (с. 201-204). По мнению авторов, основной причиной является "ошибочная стратегия, избранная Москвой в отношениях с Улан-Батором" (с. 201). Во-первых, «убежденность в том, что в монгольском политическом пространстве преобладают "пророссийские" и "прозападные" (а значит, "антироссийские") силы». В числе "пророссийских" обычно рассматривалась МНРП, которая в социалистический период имела тесные связи с СССР и КПСС, а в постсоциалистический период в течение ряда лет была правящей партией. Поэтому руководство России делало главную ставку на правящую МНРП и ее лидеров. К "прозападным" партиям, как правило, относилось большинство оппозиционных партий во главе с Демократической партией. С этим аргументом трудно не согласиться. Здесь, видимо, был допущен существенный просчет в оценке расстановки политических сил в Монголии накануне президентских выборов в 2009 г., на которых бывший президент страны, председатель МНРП Н. Энхбаяр, проиграл, а победу одержал председатель Демократической партии, ныне действующий президент Монголии Ц. Элбэгдорж. Во-вторых, "это расчет на то, что высокий уровень политического взаимодействия Москвы и Улан-Батора является гарантией продвижения российских экономических интересов в Монголии, в первую очередь в самой перспективной горнорудной отрасли страны" (с. 201-202). Практика показала, что это не так. Данный аргумент также представляется обоснованным.

Авторы справедливо отмечают, что одним из важных факторов, сдерживающих развитие российско-монгольских отношений, является наличие среди современных монгольских политиков и экспертов ошибочного представления о том, что какое-либо сближение с Россией означает "попытку реставрации социалистического прошлого" (с. 196).

Несомненно, определенный практический интерес представляют рекомендации авторов монографии современным руководителям России и Монголии, как им желательно действовать в рамках рассмотренных гипотетических сценариев развития двусторонних отношений, в том числе рекомендация руководствоваться принципом "мягкой силы" (с. 215-216 и др.).

В достаточно полном историографическом обзоре и списке литературы встречаются отдельные неточности. Пользуясь случаем, хочу проинформировать, что я не являюсь автором приписываемой мне монографии "Торгово-экономические связи СССР и МНР. 1962-1987 годы" (с. 35, 221). Видимо, эта неточность была заимствована из какой-то другой, неизвестной мне работы. Фамилия автора известной монографии "Внешние связи Монголии. Начало и конец XX века", академика АН Монголии, правильно пишется Б. Балдоо, а не Б. Болдоо (с. 33 и др.).

Несмотря на отмеченные недостатки и спорные моменты, монография "Современные российско-монгольские отношения: модели и сценарии" в целом представляет собой новаторское, самостоятельное, законченное исследование возможных моделей и сценариев развития российско-монгольских отношений в краткосрочной и отдаленной перспективе, выполненное коллективом российских (БГУ) и монгольских (ИМИ АНМ) ученых на высоком научно-теоретическом уровне современной политологической науки и имеющее важное научное и практическое значение.

Permanent link to this publication: