Внутриполитическая борьба в Иране, в частности партийная, - относительно новое явление. Еще совсем недавно иранское общество считалось закрытым, особенно после начала войны с Ираком и 1980 году, когда практически все политические партии были распущены.

Шиитское духовенство не только возглавило борьбу против шахского режима и добилось его свержения в 1979 году, но и создало такую структуру власти, которая обеспечила руководство в ней представителям религиозной элиты. Конституция законодательно закрепила баланс влияния светских и религиозных структур - этой своеобразной формы государственности в виде исламской республики.

Явный приоритет религиозного начала постепенно стал сменяться повышением влияния светских государственных деятелей и тех органов власти, в которых они преобладали. Начались конфликты между религиозно ориентированным Наблюдательным советом и меджлисом, который год от года становился все более прагматичным в своей деятельности. Понадобилось создание арбитражного органа для разрешения возникающих между ними разногласий. Многое в политической жизни страны стало определяться теми лицами, которые приходили во власть.

В условиях несменяемости рахбара (духовного лидера) Али Хаменеи, находящегося у власти с 1989 года, ярким отражением политических изменений в стране стали состоявшиеся 8 июня 2001 года выборы президента страны. На второй срок был избран Сайед Мохаммад Хатами.

ПЕРЕСТРОЙКА ПО-ИРАНСКИ

Первый четырехлетний период (1997-2001 годы) пребывания у власти С.М. Хатами, которого в зарубежной прессе назвали "аятолла Горбачев", ознаменовал новый этап в политической истории Ирана.

С.М. Хатами принял некоторые меры по демократизации политической жизни. Особенно заметным было изменение внешнеполитического курса страны. Президент страны, долгие годы ассоциировавшийся с идеями экспорта исламской революции, выступил с инициативой новой парадигмы международных отношений - концепцией "диалога цивилизаций". Началось сближение Ирана с мировым сообществом.

В меньшей степени новому президенту удалось продвинуться в области хозяйственного развития. Фактически до 2001 года не было принято ни одного нового основополагающего закона, который стимулировал бы углубление экономических реформ. Это касается налогообложения, защиты частных и иностранных инвестиций, гарантий инвестиций и их возврата и т.д. До выборов в меджлис в феврале 2000 года не был принят в окончательном варианте даже третий пятилетний план на 2001-2005 годы - нормативно-правовой акт, определяющий основные направления развития страны. Все законодательные рычаги находились в руках противников реформ, которые составляли большинство в меджлисе и с которыми правительство Хатами было вынуждено работать первые два года.

Провозглашенный Хатами курс на политическую либерализацию также требовал законодательных изменений. Особенно острым было обсуждение закона о печати. Именно поэтому столь активной была политическая борьба в стране накану-

стр. 25

не выборов в меджлис шестого созыва, состоявшихся 18 февраля 2000 года.

Новым явлением в политической жизни стало создание различных партий и группировок. В стране ранее фактически действовала, да и то полулегально, только одна партия, основанная бывшим первым премьером Временного революционного правительства М. Базарганом - Движение за свободу Ирана (ДСИ). Несмотря на ее религиозный характер, партия состояла в основном из светских деятелей. Другие партии представляли собой гораздо более ярко выраженные религиозные организации.

Попытка легального учреждения проправительственной партии и использования ее для укрепления своих политических позиций была предпринята накануне президентских выборов 1997 года технократами из правительства президента Рафсанджани. Они создали организацию "Группа шести", или "Горухе каргозаране сазендеги" ("Группу служителей созидания"), затем оформившуюся в партию "Каргозаран". До ее появления внутриполитическая борьба, особенно после роспуска в 1987 году Партии исламской республики, определялась взаимоотношениями двух группировок духовенства - Организации борющегося духовенства и Ассамблеи борющихся улемов (борющегося духовенства), которую в сокращенном варианте по-персидски называют "Маджма". Члены этих группировок до сих пор составляют не только религиозную, но и политическую элиту страны, которая занимает ведущие посты в государстве, иногда примыкая к различным партиям.

Накануне состоявшихся 18 февраля 2000 года выборов в меджлис шестого созыва был создан "Фронт 23 мая, или второго хордада" (день победы на выборах президента С.М. Хатами), в который вошли 18 партий и организаций. Они выдвинули несколько общих кандидатов.

Главным политическим ядром блока стала партия "Мошарекят", образованная братом президента Мохаммадом Резой Хатами.

С инициативой создания предвыборного блока выступила Ассамблея борющихся улемов, членом которой был и С.М. Хатами. Входящие в фронт группировки объединяла поддержка курса сторонников президента, в том числе представителей духовенства. Им противостояла Организация борющегося духовенства - традиционный оппонент Ассамблеи борющихся улемов. Главный предвыборный лозунг "Фронта 23 мая" и партии "Мошарекят" - "Иран для всех иранцев" - оказался весьма привлекательным в значительной степени из- за того, что не связывал лояльность власти с исламской идеологией.

Сторонники Хатами одержали убедительную победу на выборах в меджлис, что укрепило позиции светски ориентированных партийных организаций и Ассамблеи борющихся улемов.

Иранские избиратели ожидали от правительства и нового меджлиса, который также оказался в руках реформаторов, решительных шагов по реальному ускорению преобразований. В какой-то мере эти ожидания оправдались: законотворческий процесс либерализации общества пошел быстрее. Был принят окончательный вариант третьего пятилетнего плана, одобрены поправки к закону о свободных зонах и создание первого негосударственного банка. Новые законопроекты о налогах, о банковской системе, об иностранных инвестициях, о разделе продукции приблизились к общемировым нормам, но так и не были приняты.

Прорыва в демократизации общества не произошло, а по мере приближения президентских выборов политическая напряженность стремительно нарастала.

КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ КОНСЕРВАТИВНЫХ МУЛЛ

Консервативное духовенство, стремясь возместить потери от поражения на парламентских выборах, активизировало борьбу за усиление контроля над внутриполитической жизнью общества и сохранение приоритета религиозных структур власти. Оно заставило меджлис принять поправки к закону о прессе, согласно которым суд мог заставить журналистов раскрыть источники информации и лишить права на работу в прессе любое лицо, заподозренное в вовлеченности в "дестабилизационную" деятельность. Возрастной ценз для избирателей был повышен с 15 до 16 лет с целью уменьшения поддержки реформистов среди молодежного электората.

Самого большого успеха консерваторы добились в деле ущемления свободы печати и слова с помощью религиозных органов власти, включая суды. Наблюдательный совет издал ряд рекомендаций, направленных на ограничение свободных политических дискуссий. Было закрыто свыше 37 периодических изданий, арестован ряд журналистов, политических деятелей. Для разгона студенческих и молодежных митингов и собраний использовались военные силы.

Более 70 человек, тесно связанных с партией "Движение за свободу Ирана", были арестованы, а некоторые и осуждены по обвинению в действиях, направленных на свержение исламской республики. Деятельность же самой партии была запрещена. Под давлением консервативно настроенных религиозных деятелей в отставку ушли такие члены правительства и соратники Хата-

стр. 26

ми, как заключенный под стражу Абдулла Нури, а также Атаулла Мохаджерани. Накануне президентских выборов в марте-апреле 2001 года за решеткой оказались и заместитель министра внутренних дел Мостафа Таджзаде, бывший руководитель МВД Хашем Сабакиян, бывший мэр Тегерана Мохаммад Тавазоли, племянник Мехди Базаргана - Абольфазл Базарган.

КУРС РЕФОРМ ОДЕРЖИВАЕТ ПОБЕДУ НА ВЫБОРАХ

Ситуация перед президентскими выборами 2001 года разительно отличалась от предыдущих выборов.

Победа Хатами в 1997 году, скорее, была победой "против" тогдашнего спикера парламента Акбара Натег-Нури, решительного противника начатых прежним президентом Рафсанджани реформ. Хатами в то время представлялся духовенству весьма приемлемой кандидатурой, так как его программа обеспечения конституционных прав не связывалась с дальнейшими шагами по демократизации режима. Для религиозной элиты он был даже более удобен, чем энергичный и опытный политик Рафсанджани.

Однако за три года пребывания Хатами у власти большинство иранцев стали связывать с ним надежды на улучшение своего положения, повышение уровня жизни, на более тесные связи Ирана с мировым сообществом, которые позволили бы стране повысить экономический уровень и политический вес. Для всех было очевидно, что переизбрание Хатами стало бы выражением устремлений иранцев к ускоренной эволюции режима, проведению политических реформ. Недаром накануне выборов Организация моджахедов исламской революции заявляла, что выборы восьмого июня - это референдум в пользу "реформ и необратимости" или "консерватизма и закрытости". Понимала это и консервативная часть духовенства, сосредоточенная главным образом в Наблюдательном совете, и глава Совета по целесообразности - бывший президент Али Акбар Рафсанджани, у которого сложились непростые отношения с Мохаммадом Хатами, и духовный лидер страны Али Хаменеи. Но другого, более харизматического кандидата у них не было. Незадолго до окончания срока регистрации кандидатов к Хатами обратились 220 из 290 депутатов меджлиса с просьбой, чтобы он выставил свою кандидатуру.

Победа Хатами на выборах практически ни у кого не вызывала сомнений. Однако для иранского менталитета чрезвычайно важна и убедительность победы, выражаемая в соотношении голосов "за" и "против". Поэтому консерваторы были заинтересованы в не слишком высоком уровне поддержки Хатами, который позволил бы им в своем противодействии инициативам президента апеллировать к довольно значительной части населения.

Наблюдательный совет, который осуществляет отбор кандидатов для президентских выборов, утвердил окончательный список в 10 кандидатов из представленных ему 814. Официальное согласие самого Хатами было получено только за два дня до завершения регистрации, который тем самым в условиях отсутствия сильных кандидатов в президенты пытался оказать давление на консервативные слои духовенства.

В то же время для Хатами - человека, более склонного к концептуальному обоснованию необходимости изменений, нежели к открытой политической борьбе, решение об участии в выборах было непростым, поскольку от него ожидали более радикальных мер по реформированию страны. Об этих надеждах Хатами говорил в обращении к нации сразу же после победы на выборах: "Народ Ирана теперь ожидает, что система и правительство ускорят шаги по удовлетворению потребностей общества. А что ему нужно сегодня и завтра, так это установление и укрепление демократической системы путем создания здоровой и открытой атмосферы, свободы слова, критики, даже протестов в рамках закона, поддержание и укрепление этой атмосферы".

На выборах 2001 года главным оппонентом "Фронта" выступала "Коалиция исламских ассоциаций", объединявшая многих крупных коммерсантов, лидеров Корпуса стражей исламской революции (КСИР), Корпуса печати. Специального суда для духовенства. В состав этой в достаточной степени тесной коалиции входят 16 различных организаций. Объединяющей силой коалиции стала партия "Последователей линии Имама". Лидер этой партии Сайед Хади Хосейни Хаменеи, брат духовного лидера страны Али Хаменеи, возглавил специальную парламентскую комиссию, созданную в связи с началом операции США в Афганис-

стр. 27

тане. Одна из наиболее активных партий "Коалиции" - "Ансаре Хезболла", основанная еще в 1995 году по инициативе Общества борющегося духовенства.

Помимо партии "Мошакерят", Хатами поддержала входящая во "Фронт 23 мая" Организация моджахедов исламской революции. Лидер этой крупной партии - Бехзад Набави (в правительстве Мусави занимал пост министра тяжелой промышленности). В настоящее время он возглавляет созданную с помощью министра нефтяной промышленности Биджана Зангане частную нефтяную компанию "Петро Парс", которая заключила многомиллиардные контракты с зарубежными фирмами. Будучи в 80-е годы сторонником "исламской экономики", ориентированной на государственный контроль, Бехзад Набави в последние годы поддерживает курс Хатами на либерализацию экономической и политической жизни Ирана.

В коалицию "Фронта 23 мая" входят также крайне радикальная "Партия солидарности исламского Ирана" и занимающий центристские позиции "Каргозаран", который отошел от бывшего президента еще в 1997 году и поддержал кандидатуру Хатами.

В ходе президентских выборов иранские избиратели ясно высказались в пользу дальнейших либеральных реформ.

Хатами одержал убедительную победу: за него отдали голоса 21,6 миллиона человек - 77 процентов избирателей против 69 процентов в 1997 году. Наиболее успешно выступивший его соперник Ахмад Таваколи набрал 4,4 миллиона голосов или 15 процентов.

Уже первые шаги, связанные с официальным вступлением Хатами в должность, показали наличие разногласий в высших эшелонах власти относительно формирования нового состава Наблюдательного совета, перед которым, согласно закону, Мохаммад Хатами должен был принести присягу. Только 8 августа 2001 года, то есть через два месяца после избрания президента, состоялась церемония его вступления в должность.

Несмотря на то, что в новый состав кабинета не было внесено сколько-нибудь значительных изменений, одни критиковали его за то, что ряд министров имеет явно прозападную ориентацию, а другие - за то, что кабинет недостаточно укомплектован либералами. Самым значительным событием стала отставка первого вице-президента Хасана Хабиби, который занял этот пост еще при Рафсанджани. Первым вице- президентом стал открытый сторонник курса Хатами Мохаммад Реза Ареф, занимавший в его правительстве посты министра почты, а затем главы Плановой организации. До этого Ареф, получивший степень доктора в области телекоммуникаций в Стэнфордском университете (США), был ректором крупнейшего в Иране Тегеранского университета.

Некоторые изменения произошли в структуре кабинета: уменьшилось число вице-президентов, объединены министерство промышленности и министерство рудников и металлургии, слились в одно министерство сельского хозяйства и созидательного джихада, появилось новое министерство - науки и исследований. Министерства внутренних дел, иностранных дел и министерство безопасности возглавили сторонники Хатами.

ТРУДНЫЙ АФГАНСКИЙ ОСЕЛОК

Менее чем через месяц новое правительство Ирана столкнулось с острыми проблемами выработки единой позиции руководства Ирана и сохранения внутриполитической стабильности после террористических актов 11 сентября в США.

Несмотря на то, что до сих пор Вашингтон не смягчил жесткий режим санкций в отношении Ирана, Хатами одним из первых официально осудил беспрецедентные теракты и признал необходимость проведения антитеррористической операции в Афганистане. Чрезвычайно важно, что светскую президентскую власть поддержали в этом вопросе в своем заявлении высшие шиитские улемы.

Взвешенная позиция Хатами, осудившего как террористические акции, так и военные бомбардировки в Афганистане, его заявления о возможности участия в совместной антитеррористической операции под эгидой ООН, помощь войскам Северного альянса и афганским беженцам были поддержаны и большинством членов кабинета, несмотря на то, что антиамериканизм долгие годы был составляющей частью внешней и внутренней политики Ирана.

Антиталибская направленность военной операции США объективно отвечала интересам Тегерана, который длительное время поддерживал антиталибскую коалицию, оказывая ей финансовую и военную помощь, в первую очередь, войскам Исмаил-хана, представляющего интересы шиитского населения в Герате. В Иране находилось правительство Раббани, численность только официально учтенных афганских беженцев накануне военной акции США приближалась к миллиону, а с учетом неучтенных -к двум миллионам. Тегеран дал согласие на прием гуманитарной помощи и на размещение лагерей беженцев на своей территории. Были открыты воздушные коридоры для транспортных самолетов, поставляющих гуманитарные грузы. В то же время Иран не дал согласия на использование своего воздушного пространства и аэродромов для нанесения воздушных ударов США по Афганистану, а также своей тер-

стр. 28

ритории - для размещения наземных войск.

Иранское руководство рассчитывало на то, что его взвешенная позиция позволит ему сохранить свое влияние на развитие афганского политического процесса. Поддерживая формирование в Афганистане широкого коалиционного правительства, включающего представителей разных этнических групп, Тегеран в то же время выступает за скорейший вывод иностранных войск из Афганистана, считая, что силы антиталибской коалиции сами способны навести порядок и что дальнейшее пребывание чужеземных солдат может осложнить этническую ситуацию в стране.

Занятая правительством позиция позитивного нейтралитета в отношении афганской проблемы была подвергнута резкой критике консервативным духовенством. Так, глава судебной власти аятолла Махмуд Хашеми Шахруди заявил, что "национальная безопасность достигается борьбой против глобального высокомерия и угнетения во главе с США".

Разногласия обнаружились и в самом правительстве. Неожиданно с критикой выступил глава военного ведомства Али Шамхани, который, как сообщила газета "Техран Таймс" в октябре 2001 года, назвал линию президента в отношении военных действий американского "врага" в Афганистане "слишком мягкой" и призвал вернуться к идеям имама Хомейни. Но Шамхани не поддержали остальные члены кабинета.

Демонстрацией антиамериканизма стала широко отмеченная в конце ноября 2001 года "неделя ополчения"; парад был проведен у бывшего посольства США. Рафсанджани отметил роль ополчения в укреплении безопасности на восточных (афганских и пакистанских) границах, а Али Шамхани назвал его "оплотом исламской системы".

Прагматично настроенное крыло правительства Мохаммада Хатами рассчитывает, что политика позитивного нейтралитета поможет изменить инвестиционную и торговую политику США и стран Европы.

Реформаторы понимают, что без иностранных инвестиций Ирану вряд ли удастся добиться прорыва в экономическом развитии. Конечно, и Иран и страны Европы находят обходные пути: через ту же нефтяную компанию "Петро Парс", которая зарегистрирована на принадлежащих Великобритании Виргинских островах, заключены миллиардные сделки с европейскими корпорациями. Но в адрес ее президента Бехзада Набави и его друга министра нефтяной промышленности Зангане были выдвинуты обвинения в коррупции. В конце ноября 2001 года было достигнуто соглашение между компанией и Министерством экономики и финансов о переводе ее средств на счета иранских банков.

Легализация связей с Западом в случае смягчения позиции США объективно отвечала бы не столько интересам исламистов, которые могут использовать для финансирования религиозные источники, сколько правительства реформаторов.

Сохранение же Вашингтоном санкций в отношении Ирана усложняет не только экономическую, но и политическую ситуацию в стране. Оно чревато ростом влияния консервативного крыла религиозных деятелей, объединенных в Организацию борющегося духовенства, лидеры которого составляют большинство Наблюдательного Совета, судебной системы, КСИР. К поддержке этих лидеров в последнее время вновь стал склоняться и Рафсанджани.

Правительство надеется, что стабилизация ситуации в Афганистане укрепит позиции реформаторского крыла правящей элиты и, следовательно, ускорит эволюцию режима в рамках конституционного процесса.

Реформаторы активизировали свои действия, включая попытки изменения закона о выборах с целью ослабления монополии Наблюдательного совета при отборе кандидатов в меджлис и в президенты.

Правительству, скорее всего, удастся преодолеть сопротивление Наблюдательного совета и Совета по целесообразности принятию более либеральных законов как экономического, так и политического характера. В этом случае возможно изменение отношения Ирана к исламским экстремистским группировкам и палестинской проблеме. Показательно, что в Нью-Йорке президент Хатами впервые сказал о том, что Иран готов принять то решение, которое будет одобрено палестинским народом, то есть не связал решение палестинской проблемы с полным отрицанием права Израиля на свою государственность.

Успехи антиталибской коалиции активизировали действия реформистов. Новый, более либеральный закон о банковском контроле представил в меджлис глава Центрального Банка Мохсен Нурбахш, а суд по делам печати снял прежние обвинения с ряда журналистов.

Но и консерваторы оказали сильное сопротивление. Так, они заблокировали переданный на арбитраж Совету по целесообразности закон о выборах на специальной сессии в ночь с 26 на 27 ноября 2001 года. Дело передано для окончательного решения лично Рафсанджани.

Заявление президента США Дж. Буша, который причислил Иран к "оси зла" наряду с Ираком и КНДР, вызвало новый всплеск антиамериканских настроений, ослабило позиции реформаторов в проведении курса на сближение с США и в соперничестве с консерваторами.

Постоянный адрес данной публикации: