Академия наук СССР. Институт экономики. Изд-во Академии наук СССР. М. 1953. 201 стр.

Обобщающих работ по истории торговли и купечества в России XVIII - первой половине XIX в, за последнее время у нас почти не выходило; исследование В. Н. Яковцевского в значительной мере заполняет этот пробел. В книге приводится большой фактический материал, который анализируется автором в свете положений марксистско-ленинской теории об исторической роли и экономической природе купеческого капитала в период безраздельного господства феодальных отношений, а также в период и" разложения и становления капитализма.

Автор убедительно показывает, что источники прибыли купца-торговца состоят в эксплуатации непосредственных производителей - крестьян и ремесленников. Вскрыв социальные причины, порождавшие возможность неэквивалентного обмена, - главной основы роста купеческих капиталов, автор справедливо указывает на то, что гильдейское купечество в своей предпринимательской деятельности вполне срослось с феодальной системой. Это делало его стойким защитником данной системы.

Много места в книге отведено вопросу о борьбе купечества за сохранение своего монопольного положения на национальном рынке. Освещение этого вопроса позволило автору подойти к разрешению важной проблемы о взаимоотношении купечества с двумя основными классами феодального общества - крестьянами и помещиками. В связи с отношениями купечества с дворянством рассматривается борьба русского купечества с иноземными торговцами.

В последних разделах книги затрагивается такое существенное явление в экономической жизни России конца XVIII - начала XIX в., как вторжение купца-торговца в сферу промышленного производства. На основе большого статистического и иного материала вырисовываются внутренние отношения в классе купцов.

Лучшие разделы рецензируемой книги, на наш взгляд, - главы четвёртая, "Цена и торговая прибыль", и пятая, "Перевозки товаров и прибыль".

Глава четвёртая написана на основе нового фактического материала. Автор глубоко разработал вопрос о зависимости торговой прибыли от разницы в ценах на местных рынках (по временам года), оптовых и розничных, в ценах на отечественные и иностранные товары, а также на промышленные и сельскохозяйственные. В. Н. Яковцевский убедительно показывает в этой главе эксплуататорское лицо купца-перекупщика.

Глава пятая на конкретном материале раскрывает положение К. Маркса о том, что транспортировка товаров от места производства к месту потребления есть продолжение производства в сфере обращения. Транспортные рабочие: бурлаки, грузчики, возчики - показаны в этой главе как объект эксплуатации купцами и подрядчиками. Написанная на тему, мало разработанную в нашей научной литературе, пятая глава книги представляет существенный интерес не только для истории торговли, но и для истории рабочего класса.

Анализируя в шестой главе борьбу гильдейского купечества за укрепление и сохранение своего монопольного положения на рынке, В. Н. Яковцевский изложил ряд своих интересных выводов, которые могут быть вполне приняты, например, о хищнической политике иностранного купеческого капитала на рынках России.

Можно согласиться с главными выводами автора, сформулированными им в заключительной части исследования. На последних этапах существования феодально-крепостнической системы гильдейское купечество стало исключительно консервирующей силой; его срастание с феодализмом получило отражение в той реакционной позиции гильдейского купечества, которую оно занимало в общественно-политической борьбе.

Признавая достоинства этого интересного исследования, необходимо отметить, однако, и существенные недостатки.

В книге В. Н. Яковцевского недостаточно раскрыта связь купеческого капитала с производством, в частности с мелким товарным производством города и деревни. Не нашло

достаточного отражения в основной части работы известное положение марксизма, что товарное производство, хотя и не привело к капитализму, но подготовило некоторые условия для капиталистического производства. Лишь в заключении автор бегло останавливается на этом вопросе. Отношения между купцами и крестьянами в книге В. Н. Яковцевского более всего рассматриваются в плане их соперничества на рынке сбыта товаров, а в четвёртой главе освещается деятельность купцов как перекупщиков продуктов земледельческого труда крестьян. Но ни тот, ни другой тип отношений между купцами и непосредственными производителями не вёл к образованию прочных связей между ними. К иным последствиям приводил тип отношений, который завершался подчинением мелкого промышленника купцу-скупщику и перерастанием последнего на этой основе в промышленника-капиталиста. Эти отношения в книге В. Н. Яковцевского, в сущности, только упомянуты, но не исследованы. Между тем их рассмотрение дало бы возможность автору значительно полнее и глубже связать изученные им явления с процессом становления капиталистического уклада внутри феодального строя.

Неудовлетворительно освещен в книге В. Н. Яковцевского вопрос о процессе так называемого "первоначального накопления" и о роли купечества в этом процессе. Автор пытается поставить эту проблему во введении (стр. 12), но неудачно. Приведённые им слова Энгельса относятся к пореформенному времени и данной проблемы не касаются. Отделение производителя от средств производства, составляющее сущность процесса "первоначального накопления", затронуто лишь на двух последних страницах заключения к книге. Тезис автора, что "купеческий капитал был одним из главных рычагов первоначального накопления в России" (стр. 186), остался нераскрытым. Ссылка на то, что купеческий капитал эксплуатировал непосредственных производителей, в первую очередь крестьян, в этой связи неубедительна. Непосредственных производителей эксплуатировали и помещики, но ведь это не приводило к образованию новых классов капиталистического общества.

Таковы наиболее существенные недостатки работы В. Н. Яковцевского. Есть в ней и другие пробелы и недостатки.

Весь период до XVIII века освещен в книге на основе явно устаревшей исторической литературы, а первая половина XVIII века в ней, в сущности, опущена; дана лишь очень неполная характеристика законодательств петровского времени. Утверждение о том, что до середины XVII в. купеческие капиталы обращались лишь во внешней торговле и что формирование купеческого класса началось лишь с середины XVIII в., когда "торговля стала основным родом занятия купечества" (стр. 49), не подкреплено убедительным материалом.

Автор даёт слишком широкие исторические характеристики и не разграничивает показатели, взятые из разных десятилетий (например, во второй главе). Недостаточно обоснованным представляется тезис автора, что лишь со второй половины XVIII в. крестьянин-торговец стал серьёзным конкурентом купца-гильдейца (стр. 47). Запретительная политика правительства, которая с неослабевающей силой проводилась и в последующее время, не может служить сколько-нибудь надёжным доказательством этого тезиса. В. Н. Яковцевский ссылается на выводы, сформулированные в работе Б. Б. Кафенгауза "География внутренней торговли и экономическая специализация районов России в 20-х. годах XVIII века" ("Вопросы географии". Сборник 20. М. 1950), но передаёт их неточно. Б. Б. Кафенгауз говорит о значительном участии крестьян в хлебной торговле. Автору следовало учесть также работы А. Л. Шапиро о крестьянской торговле в первой половине XVIII в., поскольку они по своим выводам противоречат его утверждениям.

Безусловно положительным в работе В. Н. Яковцевского является привлечение им значительного фактического материала (большей частью статистического). Однако правильному использованию этого материала помешала недооценка автором хронологической конкретности. Таблицы главы второй, каждая в отдельности, обнимают небольшой отрезок времени, чаше всего 1 - 3 смежных года, но в целом эти показатели охватывают значительный период времени - от 1740-х до 1850-х годов. При таком подходе приведённые статистические материалы не могут показать динамики развития потому, что данные таблиц разнородны (исключение составляют таблицы 5 и 6). В то же время, сопоставляя эти таблицы, нельзя воссоздать разносторонней картины внутреннего рынка и на какой-либо исторический момент, поскольку статистические данные не синхронны.

Частое отсутствие датировок большого статистического материала, приведённого в

очерках торговой деятельности купечества по различным губерниям и областям (глава третья), снижает ценность этого материала.

Известны большие недостатки статистики XVIII - начала XIX в. и её противоречивость. Это делает необходимым для исследователя критически анализировать и сопоставлять данные источников. К сожалению, в работе В. Н. Яковцевского, где так широко используются статистические материалы, нужного анализа источников мы не находим.

Автор широко, но без должного критического анализа использовал буржуазную литературу. Историография вопроса в книге отсутствует, перечисление во введении дореволюционных и советских авторов, разумеется, не восполняет этот пробел.

Первая глава книги основывается на устаревшей литературе, преимущественно на трудах буржуазных историков. Если не считать работу П. И. Лященко, из которой заимствован небольшой фактический материал, все остальные использованные В. Н. Яковцевским работы более чем двадцатилетней давности. Автор не учёл работ М. Н. Тихомирова, Б. А. Рыбакова, С. В. Бахрушина и других советских историков. К тому же в своём исследовании В. Н. Яковцевский опирается на такие положения дореволюционных историков, которые решительно опровергнуты советскими исследователями. Характерно, что для обоснования одного существенного положения В. Н. Яковцевский цитирует (стр. 14) П. И. Рудченко - совсем уже не учёного, а автора всего лишь более или менее добросовестной сводки исторического материала, выдавая этого автора за научный авторитет.

Как в принятой автором общей схеме развития купеческого капитала, так и в переоценке внешней торговли сказывается явное влияние на автора высказываний В. О. Ключевского и историков его школы. Думается, что если бы В. Н. Яковцевский более отчётливо сознавал связь критикуемой км концепции "торгового капитализма" на Руси с работами Ключевского, то его отношение к научным трудам последнего было бы более критическим.

Неправильно замечание, что поместное хозяйство было более связало с рынком, чем боярская вотчина (стр. 15). В перечислении факторов, способствовавших развитию русского рынка, не выделен и не подчёркнут основной - развитие производительных сил; политическим моментам здесь придано первенствующее значение (стр. 15).

В работе В. И. Яковцевского имеются явные противоречия. Автор справедливо считает, что феодала, продающего товар, который он получает в порядке оброка или от работы крестьянина на барщине, нельзя считать представителем купеческого капитала, купцом (стр. 9). На этом основании В. Н. Яковцевский критикует М. Н. Покровского и его единомышленников, превращавших царей и бояр в представителей торгового капитала (стр. 26). Однако тут же автор без всяких оговорок называет боярина Морозова одним из наиболее крупных представителей купеческого капитала XVII в. и для обоснования этих своих слов перечисляет, чем Морозов торговал, упоминая товары, полученные им в порядке феодальной ренты (стр. 23).

Противоречиво толкует автор важный вопрос о сокращении численности и размеров купеческих капиталов. В одном месте работы автор пытается представить дело так, как будто бы, в сущности, никакого упадка купечества и его экономической деятельности не было (стр. 133 - 136), а всё заключается лишь в процессе концентрации и централизации капиталов и фиктивном переходе купцов в низшие податные разряды под давлением растущих податей. В другом же месте своей работы В. Н. Яковцевский признаёт, что в новых условиях начавшегося разложения феодально-крепостного строя купцы уже не могли наращивать свои капиталы старыми методами, так как возможности для неэквивалентного обмена быстро сокращались. Признав тем самым вопреки прежнему утверждению, что купечество, как носитель торгового капитала, встретило непреодолимые трудности и потому переживало период своеобразного кризиса, В. Н. Яковцевский показывает далее, как оно постепенно переводило свои капиталы в сферу промышленности (стр. 168 - 169).

Думается, что вторая данная автором трактовка явлений в среде гильдейского купечества на рубеже XVIII и XIX вв. более правильная, чем первая. О падении крупных капиталов говорят многочисленные документы, в частности записка московских купцов 1823 г. "О причинах упадка торговли и купеческих капиталов в России". Разумеется, В. Н. Яковцевский прав, указывая, что купцы, авторы этой записки, были далеко не объективны в освещении вопроса, но всё же основной факт коренным образом извратить они не могли, хотя бы потому, что записка писалась для достаточно осведомлённого министерства финансов.

В подтверждение своего взгляда, что сокращение числа купцов означало лишь исчезновение маломощных, а причиной этого сокращения была концентрация капиталов, В. Н. Яковцевский приводит таблицу числа купцов и размеров "объявленных капиталов" в их общей сумме по Тверскому и Калужскому -наместничествам на две даты - 1789 и 1796 гг. (стр. 136). К 1796 году число купцов в Тверском наместничестве уменьшилось, в Калужском немного выросло, а сумма капиталов и в том и в другом случае увеличилась. Однако подобными "доказательствами" никак нельзя подтвердить тезис о том, что здесь будто бы имеет место лишь концентрация капиталов, а не упадок купечества. Так называемые "объявленные капиталы" не были реальными капиталами, а означали лишь согласие того или иного купца уплачивать соответствующую подать, покупая тем самым соответствующие торгово-промышленные права. Сколько, например, в те времена ходило "купцов" с фиктивным тысячным капиталом, а на самом деле живших лишь на скудный заработок от богатых торговцев, которые сами за этого "купца" уплачивали десятирублёвую подать! А ведь капиталы этих "купцов" учитывались в ведомостях как действительно существующие. Далее, комментируя свою таблицу, В. Н. Яковцевский обязан был бы напомнить читателю, что между двумя указанными там датами, именно в 1794 г., произошло повышение обязательных минимальных капиталов в два раза для купцов 3-й гильдии и более чем в полтора раза для купцов 1-й и 2-й гильдий. Ясно, что это обстоятельство коренным образом меняет понимание приведённых в таблице цифр. Что произошло в действительности? Правительство в 1794 г. в фискальных целях потребовало от купцов, если они хотят остаться при прежних торгово-промышленных правах, в полтора - два раза увеличить плату в казну. Как всегда, при этом первые два - три года купцы, всеми силами стараясь удержаться на прежнем уровне, соглашались на такое увеличение податей (это согласие выражалось тогда в своеобразной условной форме повышения "объявленных капиталов"). Показатели 1796 г., приведённые в таблице, как раз и рисуют такой момент крайнего напряжения; причём в Тверском наместничестве купцы, как видно, уже не смогли увеличить подати (поднять "капиталы") в запрашиваемом правительством размере.

Таким образом, вопреки уверениям В. Н. Яковцевского ни о каком благополучии купечества таблица N 34 (стр. 136) не говорит: Само правительство вскоре убедилось, что подобные прямые увеличения податей дают лишь кратковременный эффект и ведут к дальнейшему сокращению числа купцов и их капиталов. Подрыв экономической мощи многих представителей старого купечества - факт очевидный; о нём свидетельствует множество самых разнообразных источников. Приходится выразить сожаление, что, отрицая в одном месте своей работы этот процесс и признавая его в другом, автор отказался от подробного изучения чрезвычайно существенного явления в истории класса торговцев, анализ которого имеет большое значение для понимания социально-экономического развития России в целом. Постепенное, но всё же довольно быстрое исчезновение сословного старого купечества и замена его новым были частью того многостороннего явления, которое мы называем кризисом крепостной системы. Уходило купечество, привыкшее своё благополучие строить на сословном неравенстве, на своём монопольном положении, на использовании возможности неэквивалентного обмена, этого порождения крепостничества; ему на смену шло купечество, характер экономической деятельности которого отвечал особенностям нарождавшегося капитализма.

Жаль, что автор не уделяет должного внимания рассмотрению столь важного явления. Желательно было бы с большей обстоятельностью показать и затруднения, которые стояли на пути переключения купеческого капитала в сферу промышленного производства, затруднения, которые приводили к тому, что скорее сам промышленник делался торговцем, нежели крупный торговец-купец промышленником.

Отметим ещё некоторые более частные моменты, трактовка которых В. Н. Яковцевским представляется спорной.

Думается, что пристрастие части дворянства к иностранному купечеству правильнее было бы объяснять в первую очередь стремлением дворян по возможности избежать посредника. Но главное, о чём автору следовало бы сказать, - это, что дворянство не было едино в своём отношении к торговле иностранцев в России. На всём протяжении изучаемого времени в дворянской среде постоянно имелось течение, отрицательно относившееся к этой торговле. Такое отношение проявлялось и в политике дворянского правительства, направленной на укрепление русского купеческого класса, к

в дворянской публицистике, и в экономических трактатах, например, в многочисленных работах Н. С. Мордвинова.

Можно одобрить стремление автора раскрыть экономическую основу типичной для XVIII в. борьбы различных групп купечества в органам городского управления, а также в связи с городскими выборами. Но в то же время трактовка этой борьбы как проявления в конечном итоге борьбы между эксплуатируемыми и эксплуататорами не может быть принята безоговорочно. Стремление купцов ограничить число лиц, имевших право содержать приказчиков, вытекало не из желания получить исключительную привилегию на эксплуатацию дешёвой рабочей силы (стр. 127), а было направлено к тому, чтобы ущемить предпринимательство конкурента, лишив его возможности иметь помощника. Нельзя агентов крупного купечества, в том числе приказчиков, трактовать лишь как эксплуатируемую социальную группу: часто они сохраняли некоторую самостоятельность и нередко впоследствии переходили в разряд крупных купцов (ср. стр. 163). Нет основания считать, что небогатые члены купеческого сословия в силу их пребывания в гильдии действительно могли вмешиваться в решение купеческих дел и что гильдейское звание спасало этих разорившихся купцов от жестокой эксплуатации со стороны богачей (стр. 127). В. Н. Яковцевский в данном случае явно преувеличивает значение административно-юридического момента. Борьба по вопросам городского управления обычно была проявлением соперничества конкурентов из купеческой верхушки, которые притягивали на свою сторону часть рядовой посадской массы.

Описание торговой деятельности в отдельных губерниях и районах, данное в третьей главе книги В. Н. Яковцевского, основано иногда на случайном материале, не дающем полной картины. Так, например, чрезвычайно мало сказано о торговле Украины, причём о внешнеторговых связях Украины говорится значительно больше, чем о её связях с другими областями России.

Бедны и противоречивы общие замечания о характере ярмарочной торговли (стр. 74 - 75). Приходится пожалеть, что они не вошли в соответствующие разделы обзора торговли в географическом разрезе.

Прослеживая развитие прав крестьян на торговлю, автор пропускает манифест и указы 1812 г., имевшие большое значение в истории легализации крестьянских промыслов (во всяком случае, несравненно большее, чем подробно рассматриваемый в книге указ 1804 г.). Общее направление правительственной политики передано автором неточно. В. Н. Яковцевский говорит о том, что правительство пошло по пути не запрещения крестьянской торговли, а её официального разрешения (стр. 144 - 145). Однако характеризовать таким образом податное законодательство на протяжении всей первой четверти XIX в. было бы неправильно. Если указы первых лет этого столетия, до 1812 г. включительно, в некоторой мере шли навстречу назревшим потребностям, то, например, "Дополнительное постановление о гильдиях" 1824 г., которое В. Н. Яковцевский ставит в один ряд с предыдущими законами, в действительности шло вразрез с этими потребностями и представляло крутой поворот к запретительной в отношении крестьянства торговой политике; недаром гильдейское положение, введённое министром финансов Канкриным, вызвало такое сильное возмущение у декабристов (в особенности резко о нём отзывался Пестель) и других прогрессивных деятелей эпохи.

И в данном разделе работы изложению очень мешает несоблюдение автором хронологической последовательности, вольное в этом отношении обращение с материалом. Удачно ли, например, для характеристики налоговых тягот, возложенных на крестьян положением 1824 г., приводить слова из более раннего указа 1812 г. (стр. 146) или для иллюстрации сказанного в купеческой записке 1823 г. о крестьянской торговле говорить о предпринимательстве известного шереметевского крестьянина Н. Сеземова в 1771 году?

Характеристика деятельности кредитных учреждений (стр. 40 - 41) дана В. Н. Яковцевским без достаточно глубокого социального анализа её. Нет оснований генетически связывать гильдии с купеческими "артелями" (правильнее: компаниями, товариществами?), поскольку это явления разного качества. По своему происхождению гильдии связаны со "статьями" купцов допетровского времени. На протяжении всей книги крестьяне, принимавшие участие в торговле, обозначаются лишь как крепостные крестьяне. Автор не учитывает, что этот термин обычно применяется только для обозначения крестьян, принадлежавших помещикам.

Книга отредактирована небрежно. Неправильные согласования слов, неясные форму-

лировки встречаются часто на её страницах. Вот некоторые примеры: "дворянство из экономической необходимости должно было сохранять купечество. Но оно старалось уменьшить их (?) прибыль" (стр. 154); "пестрота цен объясняется, повидимому, различием в стоимости их (кого их?) производства" (стр. 78). Небрежность в формулировках, к сожалению, иногда делает невозможным понять мысль автора. Разрешение на торговлю, пишет автор, "уравнивало торгующих крестьян с купцами-гильдейцами в гражданских правах", - и дальше, после перечисления необходимых гражданских прав, В. Н. Яковцевский продолжает: "Однако они как крепостные не могли иметь этих гражданских прав" (стр. 165). Из приведённой фразы никак нельзя понять: были всё-таки торгующие крестьяне наделены гражданскими правами или нет? Примеров подобных неясных выражений можно было бы привести немало. Исследование В. Н. Яковцевского представляет большой интерес. Автор привлёк обильный материал, поставил и частично разрешил ряд важных вопросов экономической истории России. Однако отмеченные пробелы и прежде всего рассмотрение развития купеческого капитала в недостаточно тесной связи с господствовавшим способом производства, со становлением и развитием новых производственных отношений, а также не вполне критическое отношение к устаревшей литературе снижают ценность книги.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - П. Г. РЫНДЗЮНСКИЙ:

Комментарии: