Очередной, XXIV Международный конгресс востоковедов проходил в Мюнхене (ФРГ) с 28 августа по 4 сентября 1957 года.

Целями этого конгресса (как и всех предыдущих) являлись обмен результатами последних научных исследований между востоковедами разных стран, обсуждение общих научных предприятий (например, издание коллективных научных трудов, публикация источников) и личные контакты ученых.

На конгресс съехалось около полутора тысяч участников. Организаторами и руководителями его были немецкие востоковеды. Заседания проходили в аудиториях и залах Мюнхенского университета.

Все участники конгресса распределялись, в зависимости от специальностей, по следующим секциям: 1) египтология; 2) клинопись и переднеазиатская археология; 3) ветхий завет, библейская археология и иудаика; 4) христианский Восток и Византия; 5) семитолопия; 6) исламоведение: языкознание и литературоведение; 7) исламоведение: религия, история и искусство; 8) туркология; 9) Иран, Кавказ и сопредельные страны; 10) индология; 11) Центральная Азия и алтаистика; 12) Восточная Азия (Китай, Япония и Корея); 13) Юго-Восточная Азия; 14) африканистика. Во всех этих секциях участниками конгресса было прочитано около 450 научных докладов.

Приведенное деление на секции и их традиционные названия уже не соответствуют современному состоянию востоковедения. В основу деления положены два различных признака: территориальный (деление по странам) и предметно-тематический (деление по научным дисциплинам). Поэтому, например, арабские страны не были представлены в самостоятельной секции (в отличие от Турции, Ирана и Индии), а разделены по секциям семитологии и исламоведения. В то же время наблюдался параллелизм в секциях туркологии и алтаистики. Иран и Кавказ были произвольно объединены в одну секцию. При сохранении устаревшего термина "алтаистика" Советский Восток не был выделен в самостоятельную секцию, несмотря на то, что для этого имеются научные и исторические основания. Распределение докладов по секциям не всегда было вполне обоснованным.

Работа в секциях была довольно напряженной. На каждый доклад отводилось не более получаса, включая в это время вопросы докладчику и обсуждение доклада. Таким образом, для прений времени не оставалось. Только некоторым секциям удалось посвятить одно утреннее или вечернее заседание обсуждению какой-либо проблемы, представлявшей интерес для большинства их членов.

Секции работали без связи одна с другой. Не было ни одного совместного заседания секций, смежных по своей тематике. Пленарные заседания в день открытия и в день закрытия конгресса носили в основном парадный характер. На трех внесекционных заседаниях были прочитаны доклады по специальным темам, которые могли интересовать только меньшинство членов конгресса: новые раскопки в Рас Шамре, мусульманское искусство в Анатолии, датская научная миссия в Афганистане. Кроме того, проводились собрания членов следующих научных обществ: Немецкое восточное общество, Урало-Алтайское общество, Международный союз ориенталистов, Международное общество по изучению Востока и Международное общество по изучению ислама.

Советская делегация, направленная на конгресс Академией наук СССР, состояла из 20 востоковедов (11 - из Москвы, 6 - из Ленинграда, по одному представителю из Ташкента, Баку и Тбилиси). Главой делегации являлся Б. Г. Гафуров, директор Института востоковедения Академии наук СССР.

В работе конгресса вполне определенно выявились как слабые, так и сильные стороны современного зарубежного востоковедения. Прежде всего обратила на себя внимание отсталость и беспомощность буржуазной идеалистической методологии, на шатких позициях которой стояли почти все зарубежные востоковеды. В то же время они выступали под обветшалым флагом пресловутой аполитичности науки. При таких общих установках на конгрессе не было обращено никакого внимания на наиболее актуальные и политически острые проблемы, разрешение которых является жизненной необходимостью для народов современного Востока. Не только национально-освободительное движение в странах Востока, борьба их народов против империализма и стремление к ликвидации пережитков феодализма, но и вообще темы по новейшей истории не являлись объектами исследования членов конгресса. Экономика тоже осталась вне сферы их внимания и интересов. В виде очень редкого исключения можно упомянуть доклад анкарского ученого о Мудросском перемирии 30 октября 1918 года. В целом современность была представлена немногими докладами по лингвистике (в частности, по диалектологии) и литературе. Все это создавало впечатление полного отрыва работ конгресса от политических и социальных задач современности.

Большинство докладов было посвящено узким специальным темам. Например: "Неизученный текст об обрезании в Древнем Египте", "Существовало ли ослиное кочевничество на Древнем Востоке?", "Турецкое происхождение названия Добруджи", "К текстологической критике псалма 45", "Первый стих Атарва-веды". Можно указать и на доклад, не имеющий никакого отношения к науке: "Где находится подлинная гробница Марии - в Иерусалиме или в Панайя Капулу, близ Эфеса?"

Но наряду с этим следует обратить особое внимание на сильные стороны зарубежного востоковедения, которые служат основой дальнейшего развития наших научных взаимоотношений и научного сотрудничества с иностранными востоковедами. Первым бесспорным достоинством зарубежных ученых является солидная филологическая основа их исследований, выражающаяся в хорошем знании восточных языков и первоисточников. Многие из докладчиков на конгрессе сделали достоянием научной общественности ценные и интересные письменные источники, обнаруженные ими в различных хранилищах рукописей.

На высоком уровне находятся также археология и эпиграфика, изучение памятников материальной культуры. Правда, это изучение, связанное с раскопками и обследованием наземных памятников архитектуры, не идет дальше детального описания и формального сравнения и не увязывается с историей производственных отношений.

Весьма интересными были доклады, сделанные на основе последних раскопок в Рас Шамре-Угарите и в Южной Аравии, а также находок в районе Мертвого моря. Особый интерес вызвало мнение некоторых специалистов, относящих составление документов, найденных в этом районе, ко времени арабского халифата. Привлекли внимание также некоторые доклады по истории мусульманского искусства (в частности, по мусульманской миниатюре). Доклады на темы археологии и искусства сопровождались демонстрацией цветных диапозитивов и кинофильмов. Но содержание докладов можно было воспринимать только на слух. Машинописные и рукописные доклады были совершенно недоступны делегатам конгресса. Только советская делегация представила доклады в печатном виде, переведенными на один из западноевропейских языков.

Советские востоковеды прочитали на конгрессе 19 докладов ¹ .

Все они имели своей основой марксистско-ленинскую методологию, содержали богатый конкретный материал и отличались,

¹ Доклады были зачитаны в следующих 12 секциях: в секции 1 - В. И. Авдиев. Экономические и культурные взаимодействия между Египтом и соседними странами во II - I тысячелетии до н. э. В секции 2 - И. М. Дьяконов. Сравнительно-грамматический обзор хурритского и урартского языков; Б. Б. Пиотровский. Достижения в области изучения государства Урарту; Г. А. Меликишвили. Изучение урартской эпиграфики и некоторые вопросы истории Урарту. В секции 4 - Н. В. Пигулевская. Сирийский юридический сборник Ишобохта и Матикан. В секции 6 - В. И. Беляев. Ленинградская рукопись по истории халифов ас-Сули. В секции 7 - А. А. Али-заде. Аграрная система в Азербайджане в XIII - XIV веках; Е. А. Беляев. К вопросу о причинах сектантских движений в исламе. В секции 8 - А. С. Тверитинова. О турецкой рукописи летописного свода Коджи Хюсейна "Бедаи ул-векаи", том II (из собрания Института востоковедения АН СССР в Ленинграде). В секции 9 - А. Г. Мирзоев. Об авторе "Шахиншах-намэ"; Б. Г. Гафуров. Возвышение и паде-

таким образом, высоким научным уровнем. По своей филологической вооруженности советские востоковеды не уступали зарубежным делегатам конгресса. Однако следует отметить, что доклады их только частично отражали тематику советского востоковедения. Не было докладов по проблемам новейшей истории (за исключением доклада А. А. Губера), современной литературы народов Востока и экономики.

Доклады советских востоковедов заинтересовали очень многих делегатов конгресса. Большое внимание было оказано также выставке наших востоковедческих периодических изданий и книг, послужившей основанием для книгообмена с зарубежными книжными фирмами.

Европейские страны народной демократии были представлены весьма ограниченным количеством востоковедов. Но они, как правило, выступали с интересными и содержательными докладами. К сожалению, совершенно отсутствовали на конгрессе востоковеды из КНР, КНДР, МНР и ДРВ, что, несомненно, отрицательно сказалось на его работе. Явно недостаточным было число делегатов от Индии и Индонезии. Сравнительно хорошо были представлены арабские страны, востоковеды которых показали большое разнообразие своих научных интересов и высокий уровень исследований.

Немаловажное значение имело упрочение и расширение научных контактов с зарубежными востоковедами, наиболее прогрессивная часть которых охотно выразила готовность сотрудничать в наших научных журналах. При встречах в кулуарах конгресса и во время приемов, организованных нашей делегацией для зарубежных ученых, последние признавали необходимость дальнейшего расширения культурных связей с нашей страной. Готовность поддерживать отношения дружественного сотрудничества выражали востоковеды всех стран, в том числе востоковеды из ФРГ и США. Особенно тепло и дружелюбно прошел прием, организованный нами для ученых арабских стран. Интерес к Советской стране и ее культуре выразился и в том, что западногерманский радиоцентр предложил главе нашей делегации выступить в очередной передаче с ответом на вопросы о содержании и задачах востоковедения в СССР. В ответ на это предложение выступили глава делегации Б. Г. Гафуров и редактор журнала "Советское востоковедение" И. С. Брагинский.

Интерес и уважение к нашей стране выразились также в принятии предложения советской делегации о созыве следующего, XXV конгресса востоковедов в Ленинграде в 1960 году. На заключительном заседании конгресса за это предложение голосовало подавляющее большинство его делегатов.

ние государства Саманидов. В секции 10 - В. В. Балабушевич. Некоторые проблемы советской индологии; Е. П. Челышав. Изучение некоторых проблем индийской филологии в СССР. В секции 11 - И. С. Брагинский. Подготовка критического текста Камола Худжанди; А. М. Беленицкий. Новые памятники доисламского монументального согдийского искусства. В секции 12 - Л. И. Думан. Социально-экономическая система в Китае в период Западных Хань (сам докладчик не присутствовал на конгрессе из-за болезни); П. П. Топеха. Экономические предпосылки революции Мэйдзи. В секции 13 - А. А. Губер. К вопросу об особенностях формирования классов в колониальной Индонезии. В секции 14 - Д. А. Ольдерогге. Значение восстания Османа дан-Фодио.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Е. А. БЕЛЯЕВ:

Комментарии: