"Глагол" ОБСЕ, 272 с.

Вышел в свет сборник статей "Защита будущего. Кавказ в поисках мира", выпущенный в рамках проекта ОБСЕ под редакцией представителя ОБСЕ по свободе печати Фраймута Дуве и швейцарского дипломата Хайди Тальявини. Цель сборника - благородная. По замыслу его составителей, он посвящен не столько сложной истории или трудному настоящему, сколько возможным путям разрешения конфликтов и выхода к прочному, стабильному миру.

Среди авторов статей, а их всего 26, вошедших в сборник, имена, широко известные российским читателям: Ф. Искандер, А. Приставкин, Н. Джусойты, Ч. Гусейнов, Г. Матевосян. Собраны также мнения грозненского учителя Р. Айдамирова, азербайджанского драматурга Анара (Рзаев Анар Расул оглы), армянского прозаика А. Баяндур, югоосетинского политического деятеля К. Дзугаева, абхазского историка С. Лакобы, грузинского психолога Г. Нижарадзе. Большинство статей действительно носит заинтересованный и высокогуманный характер, проникнуты стремлением осмыслить происходящее. Но достигли ли составители сборника поставленной цели? Ф. Дуве сам указывает на то, что каждый автор "рассказывает о своем субъективном восприятии многих объективных факторов и событий, соотнося их с опытом других авторов. При этом они не церемонятся в подборе слов. Ожидающий получить четкую и однозначную картину будет разочарован: даже все статьи в совокупности не раскрывают перед нами какой-то конечной истины о Кавказе" (с. 10).

Появление сборника не является первым опытом в этой области. Специалисты уже имели возможность ознакомиться со взглядом на конфликт на Кавказе различных авторов - часто также представителей конфликтующих сторон - по крайней мере в трех сборниках, выпущенных под редакцией профессора фламандского Свободного Брюссельского университета Бруно Коппитерса¹ . Но и в содержащихся в них статьях трудно найти ответ на вопрос, что нужно делать, чтобы разрешить конфликты.

Кавказ - не только благодатный край, но и земля, на которой пролилось много крови, взошли и расцвели пышным цветом гроздья нетерпимости, гнева и вражды. Абхазия, Нагорный Карабах, Южная Осетия, Чечня превратились в кровоточащие раны, разъединяющие народы и препятствующие стабильному развитию этого региона. Нельзя не чувствовать той боли, которую испытывают авторы статей упомянутых сборников по поводу судьбы этого некогда цветущего уголка земного шара. Но боли, часто замешанной на неприятии боли другой стороны.

В высказываниях некоторых авторов заметны категоричность суждений, обвинения в адрес другой стороны, попытки односторонне истолковать те или иные факты, в особенности недавнего и давнего прошлого. Все это заставляет задаться вопросом: в чем же цель этих статей, хотят ли уважаемые авторы навязывать свою точку зрения или содействовать урегулированию конфликтов. Сейчас процессы на Кавказе находятся в такой деликатной стадии, когда основные усилия конфликтующих сторон должны быть сконцентрированы не на выпячивании своей правоты, своих аргументов, какими бы убедительными они не казались, а на стремлении услышать и понять друг друга, чтобы приблизить согласие и не упустить возможность договориться.

В сборнике "Защита будущего. Кавказ в поисках мира" есть статьи и по событиям в Чечне, в которых содержатся прямые выпады против политики России на Кавказе. Некоторые авторы порой с неприязнью пишут про Россию, про русских. Бог им судья. Виновного чаще всего ищут на стороне, видят в других, а не в себе.

Что действительно вызывает неприятие, так это в лучшем случае замалчивание роли России в деле урегулирования конфликтов в Закавказье, ее посреднической деятельности. Хотя трудно представить, чтобы авторы сборника, спонсируемого ОБСЕ, попытались объективно оценить миротворческие усилия России. Нередко в сборнике можно встретить суждения, приписывающие России "имперское мышление", злонамеренность, стремление извлечь выгоду из конфликтных ситуаций на Кавказе.

События на Балканах лишь подтвердили тот факт, что в нынешнем мире исчезает понятие "неангажированного посредника". Примечательно в этой связи высказывание первого заместителя Генерального директора российского Центра политических технологий Б. Макаренко в ответе на вопрос корреспондента газеты "Сегодня" о возможности для посредника быть абсолютно нейтральным. Он привел слова кандидата в президенты США А. Гора, который, говоря о ближневосточном урегулировании, заявил, что "мы союзники Израиля, но в то же время "честные брокеры""² . Таким образом, по мнению Б. Макаренко, союзнические отношения США и Израиля не лишают американцев способности быть посредником в ближневосточном конфликте.

¹ Этнические и региональные конфликты в Евразии, в 3-х кн. Кн. 1. Центральная Азия и Кавказ. М., 1997; Грузины и абхазы. Путь к примирению. М., 1998; Практика федерализма. Поиски альтернатив для Грузии и Абхазии. М., 1999.

² Сегодня, 02.XII. 2000.

стр. 197

Если говорить о России, то вряд ли приходится сомневаться в том, что она ангажирована в урегулировании конфликтов на постсоветском пространстве, в частности и в Закавказье. Такая ангажированность представляется большей, чем позиция "честного брокера", поскольку то, что происходит вокруг этих конфликтов, напрямую затрагивает Россию, существенно влияет на происходящие в ней процессы. Речь идет не только о том, что Россия несет географическую, историческую и иную ответственность за возникшие конфликты, но и о том, что они непосредственным образом касаются интересов ее национальной безопасности.

Однако ангажированность в данном случае не может быть использована для того, чтобы обвинить посредника в предвзятости и необъективности. Россия заинтересована в урегулировании конфликтов в Закавказье и своими практическими действиями доказывает это. Автор этих строк уже приводил конкретные факты того, как миротворческая деятельность России в "горячих точках" на пространстве СНГ принесла ощутимые результаты: повсеместное прекращение боевых действий, перевод урегулирования в политическую плоскость, поддержание интенсивного переговорного процесса³ . В зонах грузино-абхазского и грузино- осетинского конфликтов российские миротворцы, порой ценой своей жизни, поддерживают относительную стабильность. В Южной Осетии на основе российско-грузинского межправительственного соглашения российская сторона осуществляет взаимодействие в восстановлении экономики в зоне грузино-осетинского конфликта и в возвращении беженцев.

Для России речь идет скорее об "обусловленном посредничестве". В силу многочисленных факторов России самой судьбой уготовлена роль посредника в конфликтах на постсоветском пространстве. Не всегда это обстоятельство встречает понимание даже внутри российского общественного мнения. Конфликтующие же стороны вынуждены обращаться к посредничеству России, поскольку без ее участия прочного урегулирования не достичь. Не всем сторонам российское посредничество нравится, но они мирятся с этим. Такова логика нынешней эволюции ситуации на Кавказе.

Посредник должен избегать оценок причин и природы возникновения конфликтов. Это дело научных исследований. Тем не менее постоянно приходится сталкиваться с ситуациями, когда политические переговоры заходят в тупик, как только на них возникают вопросы, так или иначе связанные с историей взаимоотношений между конфликтующими сторонами. Уместно привести в этой связи сообщение ИТАР-ТАСС в мае 2000 г. о заявлении личного представителя абхазского лидера А. Джергении, согласно которому обсуждение историко-правовых аспектов взаимоотношений Абхазии и Грузии могло бы "снять многие спорные проблемы". Только после этого, по мнению А. Джергении, можно вести речь о полномасштабном урегулировании грузино-абхазского конфликта.

Ф. Дуве подчеркивает, что "вошедшие в книгу материалы также показывают, что будущее можно защитить только в том случае, если не игнорировать действовавшие в прошлом силы - как созидательные, так и разрушительные" (с. 11). Сомнений нет - историю игнорировать нельзя. Посредник должен глубоко знать все исторические аспекты взаимоотношений конфликтующих сторон. В противном случае трудно избежать публичных промахов, которые могут оказать негативное воздействие как на ход переговорного процесса, так и на восприятие посредника общественным мнением сторон.

Вместе с тем, если посредник стремится к прогрессу на переговорах, он должен противостоять попыткам использовать историю в качестве судьи в диалоге между сторонами. Об этом свидетельствуют и личный опыт, и суждения многих специалистов. Так, бельгийских конфликтолог М. Тео Янс подчеркивает, что "исторические травмы нельзя вновь пережить с более положительными эмоциями. Историческое наследство представляет собой структурную основу конфликтной ситуации, устранить его невозможно. Поэтому противоборствующие стороны, стремящиеся к урегулированию конфликта, не имеют другого выхода, нежели примириться с остатками разочарования, оставленного им историей. Прошлое не может быть отрегулировано. Поэтому к историческим травмам трудно подходить с точки зрения конкретных условий переговорного процесса"⁴ .

Где же ключ к урегулированию конфликта? Для посредника - это терпение и целеустремленность, каждодневная работа по налаживанию отношений между конфликтующими сторонами. Трудно не согласиться со словами известного югоосетинского писателя Н. Джусойты, который в статье для сборника пишет: "Всем нам хорошо известно, что когда пролитая кровь разводит людей, то образуется между ними широкое поле неприязни и недоверия. И это поле надо перейти каждому из нас самостоятельно и самолично, чтобы выйти на простор межэтнических контактов доброжелательства и приязни. И этот процесс одоления вражды и недоверия механически, сам по себе не состоится и не последует за политическими акциями разрешения конфликтов" (с. 91).

³ Майоров М.В. Международное посредничество: из опыта отечественной дипломатии. - Новая и новейшая история, 2000, N 6, с. 27.

⁴ Тео Янс М. Теория и опыт регулирования этнонациональных конфликтов: их применимость к грузино- абхазскому конфликту. Грузины и абхазы. Путь к примирению. М., 1998, с. 201.

стр. 198

В Министерстве иностранных дел России понимание этого серьезно учитывается при выработке позиций российской стороны в отношении того или иного конфликта. Не лишне напомнить в этой связи высказывание бывшего министра иностранных дел России академика Е.М. Примакова: "В настоящее время, как мне представляется, и в грузино- абхазском и в других конфликтах все больший упор следует делать на непосредственные переговоры сторон. Никакое "навязывание урегулирования" невозможно, когда конфликты так затянулись во времени, тем более прошли военную фазу. А посреднические "добрые услуги" не могут и не должны рассматриваться самостоятельно, без тесной увязки с переговорным процессом и поисками договоренностей самими участниками конфликтных ситуаций"⁵ .

По мнению автора этих строк, укрепление мер доверия между сторонами имеет первостепенное значение для продвижения вперед дела урегулирования каждого конфликта. Укрепление мер доверия - важнейшая составная часть деятельности посредника. Без реальных сдвигов на этом направлении ни о каком продвижении к полномасштабному урегулированию не может быть и речи. Укреплению мер доверия отводится центральное место во всех инициативах Министерства иностранных дел России, в большинстве предлагаемых сторонам проектах совместных документов. Неудача же встречи участников переговорного процесса по Нагорному Карабаху в американском городе Ки-Уэсте в апреле 2001 г., где стоял вопрос о решении проблемы путем "размена территориями", как раз и говорит об отсутствии доверия между сторонами. Иллюзии в политике - опасная и жестокая вещь.

Укреплению мер доверия способствует и подписание сторонами соответствующих документов. Именно эти цели преследовал заключенный в Москве в мае 1996 г. Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино- осетинском конфликте. Характерно, что в этом меморандуме в качестве одной из мер укрепления доверия фигурирует готовность сторон "проводить встречи грузинских и осетинских политических, общественных организаций, ученых с участием представителей Российской Федерации и других стран, "круглых столов" представителей творческой интеллигенции, а также встречи журналистов с целью обмена объективной информацией"⁶ .

Много зависит и от самих конфликтующих сторон. Весьма примечательны слова одного из авторов сборника, грузинского литературного критика З. Абзианидзе: "Самым непосредственным образом решение этих проблем (урегулирование абхазского и югоосетинского конфликтов. - М.М .) связано с нами самими, со становлением, лицом нашего государства. Если мы не станем государством, в котором "властвуют законы, а не люди", государством, от которого не сбегают в поисках лучшей доли, а у которого, наоборот, просят приюта и защиты; если мы не создадим действительно гражданское общество со всеми вытекающими отсюда благами и гарантиями, то мы вряд ли достигнем... восстановления территориальной целостности Грузии" (с. 81- 82).

Естественно, во всех рассуждениях об урегулировании конфликтов одной из центральных фигур выступает фигура посредника. Следует отметить возросшее в последнее время стремление ОБСЕ активизировать свое участие в урегулировании конфликтов на Кавказе. Об этом говорится, нередко в восторженных тонах, и в самом сборнике. Хотя надо отдать должное, что на практике среди представителей ОБСЕ укрепляется мнение о сложности взятой на себя миссии. X. Тальявини, в частности, отмечает, что работа "ведется на заминированном пространстве. Не вовремя брошенный взгляд, неточно сформулированное обращение, признание представленных обвинений лишь относительно справедливыми - могут тотчас же привести к опасным последствиям" (с. 15).

Автор этих строк вплотную познакомился с X. Тальявини летом 2000 г., когда она выступала в качестве личного представителя Действующего председателя ОБСЕ (Австрия) по Кавказу. За плечами этой хрупкой на вид женщины был уже солидный "миротворческий багаж", которому позавидовал бы любой дипломат - член первой группы содействия ОБСЕ в Чечне (1995 г.), исполняющая обязанности руководителя миссии наблюдателей ООН в Абхазии, Грузия (1998-1999 гг.).

Нас объединяло с X. Тальявини непосредственное участие в урегулировании конфликтов. Кавказ мы знали не по кабинетной работе, не из окна дипломатической машины, а что называется на кончиках пальцев. Но главное - люди: десятки и сотни людей этого региона - грузины, абхазы, осетины, армяне, азербайджанцы, чеченцы, - общения с которыми не заменит и длинная череда книг, прочитанных по Кавказу. Переговоры, беседы позволяли посмотреть в глаза собеседников, почувствовать, через какие завалы вражды и нетерпимости придется продвигаться вперед. "В обстановке жестокой борьбы в регионе нельзя и попросту поучать каждого, вечно морализировать, ведь в задетых людях верх берут эмоции. Происходящее в целом они, понятным образом, видят через призму собственной трагедии. Но чуткость и действительное сочувствие все же всегда понимаются, даже если они, к сожалению, слишком редко ведут к конкретным результатам в мирном

⁵ Примаков Е.М. Годы в большой политике. М., 1999,с. 424.

⁶ Дипломатический вестник, 1996, N 6, с. 53.

стр. 199

урегулировании", - пишет X. Тальявини, и это истинная правда (с. 16-17).

На встрече 27 июня 2000 г. с действующим председателем ОБСЕ, министром иностранных дел Австрии Б. Ферреро- Вальднер при участии X. Тальявини и главы миссии ОБСЕ в Грузии Ж.-М. Лакомба речь шла о проведении четвертой встречи экспертных групп полномочных делегаций сторон в рамках переговорного процесса по полномасштабному урегулированию грузино-осетинского конфликта. Такая встреча должна была состояться в Бадене (близ Вены) в соответствии с принятой в ноябре 1999 г. Декларацией Стамбульского саммита ОБСЕ. В ходе беседы Б. Ферреро- Вальднер поставила вопрос о расширении участия ОБСЕ в переговорном процессе, в частности путем создания некой "рабочей группы" из числа стран - членов ОБСЕ.

По результатам прошедшей в июле 2000 г. Баденской встречи экспертных групп участники переговорного процесса - российская, грузинская, югоосетинская и североосетинская стороны - обратились к Австрийскому Председательству ОБСЕ с предложением "провести совместно с Российской Федерацией консультации со сторонами о гарантиях будущих договоренностей по урегулированию грузино-осетинского конфликта". Такие консультации (Россия - ОБСЕ) с участием X. Тальявини и Ж.-М. Лакомба прошли в сентябре и ноябре 2000 г. в Тбилиси. Цхинвали и Владикавказе.

Выступая 24 октября 2000 г. на Постоянном совете ОБСЕ, российский представитель заявил, что консультации еще раз со всей очевидностью показали, что "мы должны избегать упрощенного подхода к этому конфликту. Позиции сторон по формату переговорного процесса и приоритетам гарантий существенно разнятся. Выявить совпадающие интересы сторон, достичь взаимоприемлемых договоренностей - задача не из легких, но ее необходимо решать. Мы с коллегами из ОБСЕ едины в стремлении побуждать стороны к поддержанию постоянного политического диалога. При этом, по мнению российской стороны, наши действия должны быть тщательно выверены и исходить из принципа "не навреди". Консультации также показали, что должны быть предприняты дополнительные усилия с целью укрепления доверия между сторонами. От того, какова будет степень их взаимного доверия, во многом зависит и будущее политических переговоров".

Было видно, что представители ОБСЕ разочарованы результатами проведенных консультаций. Как представляется, не случайно в предисловии к рецензируемому сборнику X. Тальявини пишет: "Трудно понять самому и объяснить другим, что как представитель международной организации ты не стоишь ни на той, ни на другой стороне. Мы не обвинители и не судьи. Но нас легко подозревают в обратном, если мы не заявляем себя сторонниками одной, другой или третьей стороны: судят по принципу - кто не со мной, тот против меня" (с. 16). Зная X. Тальявини, трудно усомниться в искренности ее слов. Здесь много личного, выстраданного.

Однако в действительности дело обстоит таким образом, что сразу же после распада СССР рассмотрение конфликтов на постсоветском пространстве ставится в повестку дня всех форумов ОБСЕ. И первое, что сделали западные страны, - постарались убедить руководство и общественное мнение новых независимых государств, что имеющиеся конфликты не только являются их внутренней проблемой, но становятся предметом особой заботы международного, прежде всего европейского сообщества. Достаточно взглянуть на Хельсинкский документ 1992 г. "Вызов времени перемен", последующие документы ОБСЕ, чтобы убедиться в том, что проблемы интернациональности конфликтов на пространстве СНГ, их урегулирования силами общеевропейского сообщества получили юридическое закрепление.

У дипломатов Министерства иностранных дел России, непосредственно занимающихся проблемами урегулирования конфликтов на постсоветском пространстве, такое положение вызывало много вопросов. Все попытки привлечь внимание ОБСЕ к аналогичным проблемам в Западной Европе и Северной Америке не только не встречали понимания, но и воспринимались крайне болезненно, в штыки. Совершенно очевидной была географическая избирательность, политика двойных стандартов, в частности в Косово. Как справедливо отмечал участник Венской встречи министров иностранных дел стран - членов ОБСЕ в ноябре 2000 г., ответственный сотрудник МИД России М.И. Петраков, эта международная организация начала "выступать в качестве не столько объединяющего фактора и форума для сотрудничества и принятия совместных решений по ключевым европейским вопросам, сколько инструмента воздействия, в частности на Россию"⁷ .

К встрече министров иностранных дел в Вене многие из нас пришли с твердым убеждением, что сохранение нынешних дисбалансов в деятельности ОБСЕ противоречит интересам национальной безопасности России. Мы исходили из позиции нового российского руководства. В этом смысле венский СМИД был не столько тревожным, сколько полезным сигналом, катализатором размышлений и дискуссий.

Сложные, порой натыкающиеся на стену взаимного непонимания были у нас в Вене разговоры с X. Тальявини. Но мы старательно пытались преодолеть возникшую стену, больше искали точек соприкосновения, чем предметов для разногласий. Залогом этому была и позиция X. Тальявини,

⁷ Петраков М.И. "Учителя" и "ученики" в ОБСЕ? - Международная жизнь, 2001, N 5, с. 36.

стр. 200

о которой она напомнила в предисловии к сборнику. По ее словам, она "пришла к убеждению, что только личная ангажированность, убежденность в правильности нашей миссии, ясное направление во всем, что ты делаешь, готовность к жертве, готовность пойти на профессиональный риск во имя гораздо более важного дела - блага других людей - приносят в конце концов успех" (с. 17).

Автор этих строк солидаризируется с этим высказыванием.

М.В. Майоров, посол по особым поручениям МИД России, руководитель Российской части Смешанной контрольной комиссии по урегулированию грузино-осетинского конфликта

Постоянный адрес данной публикации: