"Снем" князей в Любече, состоявшийся в 6605/1097 г., традиционно считают одним из важнейших княжеских съездов. Князьям приписывают реформаторские устремления, весьма существенно повлиявшие на политическое развитие Руси. По общему мнению, на снеме была принята система отчин - наследственных владений потомков Ярославичей - и установлено новое распределение княжеских волостей [1. С. 139; 2. С. 90 - 91; 3. С. 52 - 55, 61 - 62; 4. С. 37 - 39, 198; 5. С. 12; 6. С. 475 - 476; 7. С. 281 - 283]. Часть исследователей строго разграничивает отчины старших сыновей Ярослава Мудрого - Изяслава, Святослава и Всеволода, - перешедшие к их детям, и остальные "держания", полученные младшими князьями от Всеволода Ярославича [3. С. 53 - 54; 4. С. 38 - 39; 8. S. 181]. В других работах, наоборот, не делается никаких различий между отчинами и держаниями¹. Пишут также о том, что после Любечского съезда на смену лествичной системе занятия престолов пришло династическое правление [9. С. 158 - 159]². Иногда в снеме вообще отказываются видеть значительное событие [10. С. 230 - 233] - в основном из-за того, что в том же 1097 г. снова началась борьба за передел земель и принятые решения сразу были нарушены, а сам снем более никогда нигде не упоминался.

Любечские постановления, как и большинство документов княжеских снемов древнерусского времени, до нас не дошли, но зафиксированы в "Повести временных лет" (ПВЛ). Однако ее известие краткое и местами невразумительное. Отвлекаясь от спекуляций по поводу изменений в древнерусской политической системе, можно заметить, что в летописи практически не разъяснены конкретные вопросы. Прежде всего - какие земли понимались под "отчинами", что, соответственно, провоцирует самые разные истолкования. Не говоря о том, насколько разнообразно историки распределяют волости троих Святославичей [11. С. 108 - 109; 12. С. 14 - 20], нет единого мнения и по поводу Святополка Изяславича. А ведь это единственный из старших князей-"отчин-

Вилкул Татьяна Леонидовна - канд. ист. наук, старший научный сотрудник Института истории Украины НАН Украины.

¹ Например, М. С. Грушевский писал об отчинах Давыда Игоревича и Ростиславичей [2. С. 101], а именно об этих князьях летописец сообщает, что они получили свои "городы" (волости) от Всеволода.

² Имеется в виду, что с этого момента власть переходила от отца к сыну. Иное мнение см., напр., [4. С. 39; 7. С. 281 - 2831.

ников", чьи границы владений хоть сколько-нибудь уточняются. Считают, например, что распределение волостей имело в виду только одно поколение и не распространялось на потомков князей [13. С. 192 - 193], что линия Изяслава получала наследственное право на Киев [2. С. 108 - 109; 3. С. 62; 4. С. 39], что права Святополка были умалены, так как ранее он владел Киевом и Новгородом, а теперь за ним закреплялся только Киев [2. С. 91; 14. С. 19], что смысл постановлений был в удалении от Киева Святославичей, de jure не имевших на столицу прав [7. С. 282] ...

Придавая смысл тем или иным положениям Любечского снема, исследователи опираются преимущественно не на текст списков ПВЛ, а на конъектуры, предложенные отечественными летописеведами. На оригинальные чтения летописи обращают минимум внимания. Правда, уже Н. М. Карамзин писал, что чтения всех списков неудовлетворительны [15. Т. 2. прим. 179]. А. Е. Пресняков также приводил текст ПВЛ, "как он нам дан", помещая реконструкции в скобках со знаком вопроса, и сделал беглый обзор разночтений. Ученый отметил, что здесь в обеих редакциях ПВЛ ошибки, и "порча текста очень стара" [2. С. 52, 55, прим. 121]. Но после издания А. Ф. Бычковым Лаврентьевской летописи [16] историки, как правило, молчаливо принимают конъектуры, не обращаясь к оригинальным текстам. Как можно заметить, несколько темных мест содержится именно в той части известия о Любечском снеме, где фиксируется распределение волостей в интересах детей трех Ярославичей: Изяслава, Святослава и Всеволода. Ср. в Ипатьевском списке [17. Т. 2. Стб. 231]":

Чтобы исправить невнятности и грамматические несогласования, было предложено несколько конъектур. По мнению А. Ф. Бычкова и Д. С. Лихачева, текст протографа должен был выглядеть так: "...кождо да держить отчину свою: Святополкъ - Кыевъ Изяславлю, Володимерь - Всеволожю, Давыдъ и Олегъ и Ярославъ - Святославлю". А. А. Шахматов предложил читать иначе: ".. .Святополкъ - Кыевъ Изяславль, Володимерь - Всеволоже, Давыдъ и Ольгъ и Ярославъ - Святославле" [18. Р. III. Р. 1960 - 1962 (строки ПВЛ 256.31 - 257.3)]. Недавно Дональд Островски представил свой вариант и решил вернуться к чтению большинства списков ПВЛ (добавив только одну незначительную поправку): "Святопълку Кыевъ Изяславль, Володимирь Всеволожь, Давыдъ и Ольгъ и Ярославъ Святославъ". Как правило, в исторических работах текст ПВЛ цитируется в соответствии с конъектурой Бычкова-Лихачева, поскольку исправления Д. С. Лихачева вошли в издание ПВЛ [19].

Надо сказать, шахматовский вариант, с одним небольшим разночтением, "Изяславль" вместо "Изяславле", восходит к Воскресенской летописи, а текст Воскресенской, в свою очередь, - к более раннему Московскому летописному

Имеется в виду, что это было реакцией на самовольный захват города и узурпацию власти их отцом, Святославом Ярославичем, в 1073 г.

Например, со ссылкой на издание ПСРЛ (т. 1 - 2), цитируется вариант с конъектурами, предложенными Шахматовым, в [7. С. 281].

Варианты в квадратных скобках - из других списков, разночтения всех ранних списков см. ниже; здесь и далее проставлены вопросы и подчеркнуто мной. - Т. В.

своду конца XV в. "И коиждо да держить отчину свою: Святополк Киевъ Изяславле, Володимиръ Всеволоже, Давыд и Олегъ, Ярослав, Святославле" [17. Т. 25. С. 19; 17. Т. 7. С. 12]. Это очевидное переосмысление темного места. Иные поздние своды также ничего не дают для понимания первоначальных чтений, в них только накапливаются ошибки или делаются попытки истолкования. В Софийской I летописи старшей редакции, например:  Киевъ, Изяславъ, Володимерь Всеволожь,  и Олегъ, и Ярославъ,  [17. Т. 6. Вып. 1. Стб. 209]. Составитель Никоновской летописи "Изяславль", "Всеволожь" и "Святославъ" понял как патронимы, и в результате фрагмент вообще утратил смысл:  Изяславич Киев, Владимир Манамах Всеволодичь,  и Олегъ и Ярославъ  [17. Т. 9. С. 129]. В Львовской летописи решение князей прочитано также своеобразно: "Святополкъ же  въ Киеве, а Давыдъ въ Володимери, Ростиславичема - Перемышль и Володимеру, Тереболюбль и Васильку" [17. Т. 20. С. 99]. Как видим, оно преобразовано в распределение волостей, и владения Мономаха и Святославичей, не поддающиеся по ПВЛ определению, в этом отчете вообще выпущены. В большинстве же поздних сводов, как, например, Новгородской IV летописи, Новгородской Карамзинской, Тверском сборнике, Летописи Авраамки, Владимирском летописце фрагмент отсутствует. Весьма примечательно, что и летописец Московского летописного свода конца XV в., и ученые XIX-XX вв. предложили схожие конъектуры и попытались унифицировать всю конструкцию: либо "Изяславлю... Всеволожю... Святославлю", либо "Изяславле... Всеволоже... Святославле".

Действительно, понять смысл ПВЛ здесь достаточно сложно, поскольку уже в ранних списках летописи - Лаврентьевском, Радзивиловском, Московском Академическом, Ипатьевском и Хлебниковском (далее: Л Р А И Хл) порча текста, и некоторые ошибки общие. Ср. тексты, подчеркнуты важные в смысловом отношении расходящиеся сегменты [17. Т. 1. Стб. 257; 17. Т. 2. Стб. 231; 18. Р. III. Р. 1960 - 1962]:

Ни один из списков не дает "наиболее правильного" чтения. В Л, казалось бы, верное "Святополкъ", противостоящее "Святополку" РАИХл. Однако далее только в Л встречаем притяжательное "Володимерь" против верного "Володимеръ" остальных списков (хотя речь идет о Владимире Мономахе, а не о городе Володимере). И, между прочим, именно в Л Святослав Ярославич полностью уравнен со своими сыновьями:  (!).

В Ипатьевской редакции пропущено "да" ("держить" вместо "да держить"). Только в Хл встречаемПоследнее чтение, - по-видимому, поздняя

реинтерпретация⁶. Или же проявление такого вида активности переписчика, как восстановление утерянного ранее сегмента: появление  коррелирует с исчезновением подобной формы ранее, ср. "Изяславь" Хл вместо "Изяславль" остальных списков. Кстати сказать, особенно много таких возвратов к упущенному именно у переписчика Хл. Все другие списки согласно фиксируют  и видимо, это чтение и присутствовало в оригинале. Чтение это явно ошибочное, в чем-то подобная ошибка имеется в Лаврентьевской летописи под 6620/1112 г., где "Всеволодъ" вместо требуемого по смыслу "Всеволодичь". Речь идет о Мономахе, и порча, как и в нашем случае, также обнаруживается в списке, приводящем длинный ряд княжеских имен [17. Т. 1. Стб. 289].

В протографе, судя по всему, имелись мужские окончания: "Изяславль", "Всеволожь", "Святослав(л)ь" (возможно, в последнем слове было утеряно "л"). Сложнее решить, относится ли к оригиналу  по Л, или  по РАИХл. Первое чтение было принято поздними сводчиками: составителями Софийской I летописи, Московского летописного свода конца XV в. и др. Но эти своды основывались на какой-то летописи Лаврентьевско-Троицкой группы, и потому не могут считаться свидетельствами оригинального чтения ПВЛ. "Святополку", в самом деле, не стыкуется с предыдущей фразой. Нарушено управление, конструкция требует именительного падежа (приблизительный перевод: 'каждый да держит..., а именно: Святополк...'). Однако так могло быть и в протографе, если предположить переделку какого-то более раннего текста о договоре, а в Л - реинтерпретацию переписчика. Ведь, как мы видели, эта версия вовсе не свободна от погрешностей. Косвенно о том, что текст переделывался уже на этапе составления ПВЛ⁸, а не только в

⁶ Возможно, множественное число появилось потому, что переписчик Хл хотел согласовать запись, в которой указано несколько сыновей Святослава.

⁷ Тогда "Святополку" коррелирует с: "Давыдови" и "Ростиславичема".

⁸ В последнее время А. А. Гиппиус предложил вернуться к гипотезе А. А. Шахматова о 3-й редакции ПВЛ в Ипатьевской летописи и многие неувязки в тексте ПВЛ до 1111 г. (по Лаврентьевскому и Ипатьевскому текстам) и 1111 - 1118 гг. (по Ипатьевскому) считать возникшими в результате этой редакции, датируемой традиционно 1118 г. В том числе, он попытался "расслоить" статью 1097 г. [20. Ч. II. С. 7 - 12]. При этом запись о Любечском съезде ученый отнес к древнейшему, непереработанному слою. Однако он не привел убедительных аргументов в пользу этой гипотезы. В частности, неувязки Ипатьевской редакции в статьях 1111 - 1118 гг. корректнее объясняются редактированием составителя Киевского свода, в к. XII - нач. XIII в. [21], вмешивавшегося и в текст ПВЛ (напр., [22]). Так, точно те же особенности Ипатьевской летописи наблюдаем в последующих статьях: 1121 г. и далее; множество общих черт сближают статьи 1110-х и 1150 - 1170-х годов, и т.п. Что касается самой "Повести об ослеплении Василька", помещенной под 1097 г., странно предполагать, что запись об ослеплении Василька (бывшая в "анналистических записях", ведшихся до создания ПВЛ, по-видимому, довольно краткой) распространена одним редактором, а записи об остальных политических событиях того же времени - другим. Основанием для такого "расслоения" послужили для А. А. Гиппиуса отступления от одной подтемы к другой и возвращение к упущенной было мысли. Но это нормальное явление для пространных летописных повестей, что подтверждают материалы позднейшего летописания XII-XIII вв. Кроме того, как видим, имеются несогласования и в записи ПВЛ о Любечском съезде. Разумеется, вопрос о редакциях ПВЛ - отдельный большой вопрос. Тем не менее, как представляется, для статей до 1111 г., для которых имеем общий текст Лаврентьевской и Ипатьевской группы списков, противоречия и стилистические погрешности этого общего текста следует объяснять работой составителя ПВЛ, а расхождения в списках - последующим бытованием текста начальной летописи. Некоторые данные подтверждают высказанное ранее предположение о существовании только одной редакции ПВЛ [23 - 25].

процессе бытования списков, свидетельствует несогласование в следующем фрагменте о "держаниях" от Всеволода Ярославича. Во всех списках лишний союз "и": "Ростиславичема Перемышль. Володареви Теребовль. и Василкови". Скорее всего, вначале было только: "Ростиславичема. Перемышль. Теребовль", а имена "Володареви и Василкови" вставлены механически, из-за чего "и" попало не на свое место. Может быть, имена первоначально были надписаны над строкой. Не исключено также, что в текст было добавлено и имя Ярослава Святославича. В старших списках, Л и И, интерпункция следующая: "Давыдъ и  (в Л  но "и" - добавка Л, в РАИХл отсутствует), тогда как предполагалось бы, наоборот, "Давыдъ.  или же "Давыдъ. 

Исходя из этих наблюдений, можно предположить, что фрагмент был записан с погрешностями в архетипе ПВЛ, от которого отпочковались Лаврентьевская и Ипатьевская редакции. Притом речь, видимо, должна идти не только о механических ошибках или грамматических несогласованиях. Уже обращали внимание на то, что хотя бы приблизительно указана лишь волость Изяслава, а что такое "Всеволожь" и "Святославъ" ("Святослав(л)ь"?) - осталось неизвестным. Может быть, смысл был в том, чтобы закрепить "Изяславль Киев" за Святополком и его потомками, и это и составляло основное содержание любечских решений. Так предполагали А. Е. Пресняков, М. С. Грушевский, А. П. Толочко (см. выше). В этом случае привлекательна идея А. П. Толочко о том, что на снеме договаривались о наследственном праве на Киев Святополка и его детей, и Киев определялся как "старший стол" в Руси. В таком случае вполне понятно, почему позднее об этом договоре - глухое молчание. Историческое развитие повернуло не в ту сторону, Святополчичи никогда не княжили в Киеве, а потомкам Мономаха и Святославичей поминать прошлые договоренности было ни к чему.

Правда, в летописях повторные упоминания договоренностей вообще крайне редки. Поэтому из "неупоминания" Любеча еще мало что следует. Любопытнее другое - в исходной записи, по всей вероятности, все же отмечались города. Этого требует конструкция фразы с мужскими окончаниями: "Кыевъ Изяславль. (?) Всеволожь. (?) Святослав(л)ь". Как правило, в записях ПВЛ 2-й половины XI в. упоминается традиционная троица городов: Киев, Чернигов, Переяславль. В таком случае может возникнуть мысль, что города вычеркнуты для того, чтобы Мономаха поставить перед Святославичами. Чернигов явно "старше" Переяславля, и при сохранении их названий (например: "Кыевъ Изяславль. Переяславль Всеволожь. Черниговъ Святослав(л)ь") такой ход был бы куда более заметен. "Косвенное" указание на старейшинство было невыгодно Мономаху, который "по волости" оставался в то время младше Святополка и Святославичей, а именно при этом князе составлялась или редактировалась ПВЛ⁹.

Тем не менее, процесс, результатом которого стала порча текста, не был, видимо, связан только и исключительно с "тенденциями" летописцев. Картина

⁹ Между прочим, в известии о Любечском снеме Святополк нигде не назван "старейшим", хотя он таковым являлся, что уже отмечалось в литературе [4. С. 38]. Что касается порядка старшинства в отношении Мономаха и Святославичей, как кажется, оно было признанным. В. Я. Петрухин обратил внимание на то, что подобный указанному в ПВЛ смещенный порядок старейшинства: Святополк, затем Владимир Всеволодович, и только затем Святославичи -наблюдается в "Хожении" игумена Даниила, хотя игумен Даниил, по некоторым признакам, был теснее всего связан с Черниговской землей и Святославичами [14. С. 195].

оказывается более сложной. Как можно заметить, в записях ПВЛ 1090 - 1100-х годов пространные повествования сочетаются с лаконичными известиями. Это, например, известие о смерти Мстислава Ростиславича, внука Изяслава 1093 г.; о смерти Мстислава Святополчича 1099 г.; уходе Мстислава, внука Игоря, от Давыда Игоревича и о снеме в Уветичах 1100 г.; снеме на Золотче 1101 г. [17. Т. 1. Стб. 225 - 226, 273, 275]. Кроме того, предполагают, что повесть об ослеплении Василька Теребовльского, помещенная под 1097 г., и некоторые пассажи статьи 1100 г. написаны уже после 1112 г., после смерти Давыда Игоревича (обзор мнений и литературу см. [26. С. 92]). В промежутке - краткие записи 1098- 1099 гг., дублирующие сообщения "Повести об ослеплении Василька". Кстати сказать, в окончании ПВЛ именно упоминания съездов столь часты, что их порой берут за летописательский образец, хотя на фоне остальных летописей это выглядит как аномалия. Что важно, часть подобных кратких известий снабжена точными датами, и значит, фиксация их более-менее современна событиям. Это должно означать, что составитель ПВЛ использовал записи своих предшественников, при этом он работал в основном в технике распространения известий, но некоторые краткие (в том числе, датированные) сообщения помещал наряду с повестями с минимальным согласованием и переработкой.

В нашем случае линия несогласования проходит между понятием "отчина" (вводная часть сообщения о Любечском снеме) и мужскими окончаниями "Изяславль", "Всеволожь", "Святославъ", предполагавшими фиксацию в этом сообщении городов (середина рассказа). Притом как раз начальная часть, где встречается слово "отчина", наиболее "книжная".

Само слово "отчина" также достаточно любопытно. Оно всего дважды упоминается в ПВЛ - первый раз в укорах киевлян Святославу Игоревичу под 968 г. ("аще ти не жаль  своея") [17. Т. 1. Стб. 67], и второй раз собственно в рассказе о Любечском снеме¹¹. В летописях XII в. слово более часто, но только в Лаврентьевском и Ипатьевском сводах¹². В Новгородской I летопи-

¹⁰ В частности, повесть об ослеплении Василька Теребовльского под 1097 г. не имеет точных дат, а краткие сообщения 1098 - 1099 гг. их имеют.

¹¹ Встречаются также выражения "столъ отца его" (в описании событий 1093 г. [17. Т. 1. Стб. 217]), в чем усматривают применение принципа "отчинности" еще до Любечского снема. См. работу А. П. Толочко [4. С. 36], в последнее время эту точку зрения принял А. В. Назаренко [7. С. 282] (ранее ученый против этого положения А. П. Толочко возражал). Такие примеры ("столъ отьця", "столъ отень") я здесь специально не рассматриваю, хотя они также нечасты. Можно только добавить, что при рассмотрении ранних и поздних известий ПВЛ следует учитывать, что ПВЛ составлялась при Мономахе, и в летописи имеются следы вмешательства редактора в текст, прослеживаемые, в том числе, на уровне языка повествования. Опираюсь на доклад А. А. Гиппиуса "Языковая гетерогенность и качество нарратива в "Повести временных лет"", прочитанный на конференции "Комплексный подход в изучении Древней Руси" (Москва, 3 октября 2007 г.). Исходя из сравнения с параллельными ПВЛ текстами, статьи 1090-х годов правились составителем ПВЛ достаточно кардинально 127]. При этом, как известно, древние историки и хронисты часто не только отыскивали, но и придумывали прецеденты современной им действительности, как бы освящая реальность "стариной". См., например, [28. С. 115, 301].

¹² Общие для двух сводов упоминания: [17. Т. 1. Стб. 307 - Т. 2. Стб. 305; Т. 1. Стб. 309 - Т. 2. Стб. 310; Т. 1. Стб. 326 - Т. 2. Стб. 392; Т. 1. Стб. 329 - Т. 2. Стб. 405; Т. 1. Стб. 345 - Т. 2. Стб. 478; Т. 1. Стб. 357 - Т. 2. Стб. 555]. Только в Лаврентьевской встречается: [17. Т. 1. Стб. 412, 415]. Только в Ипатьевской [ 17. Т. 2. Стб. 299, 310, 342, 342 - 343, 384, 409, 410, 444, 474, 496, 500, 538, 573, 574, 578, 607, 611, 647, 660, 663, 665, 676, 688, 698].

си за XII в. оно отсутствует, что является известным показателем его книжного характера. Здесь оно встречается только с XIII в. Причем, если записи Новгородской I за XII в., в основном, демонстрируют образцы формульного лаконичного летописного стиля, то в статьях XIII в. появляются пространные повествования. Именно в них и отмечено "отчина": в статьях 6718/1210 г., 6722/1214 г., 6723/1215 г., 6763/1255 г. и 6778/1270 г. [29. С. 51, 53, 54, 81, 89]. Кстати, первое же упоминание в статье 6718 г. в речи Мстислава Мстиславича: "Жаль ми своея отцины" - потом повторено в речах иных князей, что означает, что позднейшие летописцы брали предыдущие статьи именно как литературный образец. "Отчина" может появляться в агиографических и гомилетических сочинениях (у И. И. Срезневского и в СДРЯ названы Изборник 1073 г., Пандекты Никона Черногорца, Слова Григория Богослова, Толковая Палея, жития и др.) [30. Т. И. Стб. 830 - 831; 31. Т. 6. С. 312], см. также [32. С. 436 - 437]. Обычно считают, что в описании Любечского снема "отчина" употребляется в "светском" значении, и это один из наиболее ранних для древнерусских памятников случай, когда слово не есть перевод  и под., а обозначает "владения/волость отца" ". Однако примечательно совпадение идей вводной части рассказа о Любечском снеме и фрагмента паримейных чтений о св. Борисе и Глебе. В Паримейнике слово "отчина" встречается в чтении на 24 июля, озаглавленном "От Бытия"¹⁴. Правда, в некоторых списках "отчина" заменяется на "отечьство" [34. С. 451], но, как кажется, "отчина" читается в разных группах и большинстве списков . Ср. тексты:

Вероятно, распространение слова "отчина" нужно связывать не столько с сочинениями или идеями Мономаха, как то обычно делают [3. С. 54; 6. С. 475; 7. С. 283], сколько с паримейными чтениями св. Борису и Глебу. В любом случае, исходно оно принадлежало к торжественной топике и придавало некоторый налет книжности. Если предположить, что составитель ПВЛ работал с ранней записью о снеме, то основное его внимание, очевидно, было направлено на согласование этой записи с повестью об ослеплении Василька Теребовльского. Благостная картина единения должна была оттенять последовав-

¹³ Второй - в письме Владимира Мономаха к Олегу Святославичу [17. Т. 1. Стб. 254].

¹⁴ Это чтение имеется не во всех редакциях Паримейника [33. С. 439].

¹⁵ Полного критического издания паримейных чтений, к сожалению, до сих пор нет. Н. Н. Невзорова в общем присоединилась к мнению Л. С. Соболевой, которая считает архаичной так называемую краткую редакцию (где в данном месте "отечьствие", "Вышеграде" вм. "Вышегороде" и др.). Вместе с тем, исследовательница отмечает, что в этой редакции (один из двух ее списков - келейного сборника Кирилла Белозерского) - следы правки [34. С. 428 - 430]. В издании Д. И. Абрамовича - "отцину" [35. С. 118].

шие за ней ужасные события [2. С. 91; 27. С. 60], вызванные, конечно же, вмешательством дьявола. См. завершение сообщения о договоре в Любече:

Надо думать, при переработке книжник в основном обращал внимание на вводную  и заключительную  части, а средняя, помещающая список князей и их владений, претерпела сравнительно небольшие изменения. В частности, из нее были удалены города Владимира Всеволодича и Святославичей, систематически не стыкующиеся с "отчиной", расшифровано, кто такие Ростиславичи и, может быть, добавлено имя Ярослава Святославича.

В результате такой "работы с текстом", на которую, видимо, наслоились еще мелкие ошибки по невнимательности кого-нибудь из первых переписчиков или даже самого составителя ПВЛ (как, скорее всего, возникло испорченное "Святославъ", поскольку для начала XII в. сложно предположить, что летописец не различал Святослава Ярославича и его детей), известие стало красивым, но малосодержательным. Сам же договор превратился в длинный ряд имен, где после "Изяславля Киева" стало непонятным, что к чему относится. Можно было подумать, что "Всеволожь" - это название города, а "Володимерь" - притяжательное к "Всеволожу"; или, что "Всеволожь" относится к Давыду и Олегу, а "Святославъ" рядоположено с именами его сыновей. Судя по интерпункции списков и разнообразным попыткам коррекции в поздних сводах, порой текст так и понимали. Кстати сказать, этот испорченный фрагмент показывает, что продолжатели ПВЛ, как составитель Киевского свода XII в., так и составители владимиро-суздальских сводов, уже были далеки от всех этих материй, и не делали попыток исправить текст. Общая ошибка "Святославъ" так и осталась общей ошибкой ранних списков. Для летописцев XII-XIII вв. такие фигуры, как Святослав Ярославич, стали неинтересны, положения же Любечского снема тем более не имели никакого значения. И лишь московский книжник конца XV в. при составлении Московского летописного свода впервые подошел к реконструкции имен и содержания договора вполне "по-исторически".

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Сергеевич В. И. Древности русского права. СПб., 1908. Т. 2: Вече и князь. Советники князя.

2. Грушевский М. С. Історія України-Руси. Київ, 1992. Т. II: XI-XIII віки.

3. Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. Лекции по русской истории. М., 1993.

4. Толочко А. П. Князь в Древней Руси: Власть, собственность, идеология. Киів, 1992.

5. Толочко О. П. Любецький з'їзд князів // Любецький з'їзд князів 1097 року в історичній долі Київської Русі. Чернігів, 1997.

6. Свердлов М. Б. Домонгольская Русь. Князь и княжеская власть на Руси VI - первой трети XIII в. СПб., 2003.

7. Назаренко А. В. Владимир Мономах и киевское столонаследие: традиция и попытка реформы // Древнейшие государства Восточной Европы. М., 2004.

8. Tolochko O. "All the happy families...". The Rurikids in the 11^th century // The Neighbours of Poland in the 11^th Century. Warsaw, 2002.

9. Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.). Курс лекций. М., 1999.

10. Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. СПб., 1998.

11. Зайцев А. К. Черниговское княжество // Древнерусские княжества X-XIII вв. М., 1975.

12. Дімнік М. Любецький з'їзд і понижения статусу Олега Гориславича // Любецький з'їзд князів 1097 року в історичній долі Київської Русі. Чернігів, 1997.

13. Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1987. Ч. 2.

14. Петрухин В. Я. Древняя Русь: Народ. Князья. Религия // Из истории русской культуры. М., 2000. Т. 1. Древняя Русь.

15. Карамзин Н. М. История Государства Российского. СПб., 1818. Т. 2.

16. Летопись по Лаврентиевскому списку / Под ред. А. Ф. Бычкова. СПб., 1872.

17. Полное собрание русских летописей. СПб.; Пг.; Л.; М., 1841 - 2004. Т. I-XLIII.

18. The Povest' vremennykh let: An Interlinear Collation and Paradosis / Ed. by Donald Ostrowski. P. I-III. Cambridge, Massachusetts, 2003.

19. Повесть временных лет / Под ред. Д. С. Лихачева. М.; Л, 1950 (1996). Т. 1.

20. Гиппиус А. А. К проблеме редакций Повести временных лет. Славяноведение. 2007. N 5. Ч. I; Славяноведение. 2008. N 2. Ч. II.

21. Вилкул Т. О происхождении общего текста Ипатьевской и Лаврентьевской летописей за XII в. (предварительные заметки) // Palaeoslavica. XIII. Cambridge, Massachusetts, 2005.

22. Толочко А. П. О заглавии "Повести временных лет" // Ruthenica. Киів, 2006. Т. V.

23. Истрин В. М. Замечания о начале русского летописания // ИОРЯС. Пг., 1923. Т. XXVI; Л., 1924. Т. XXVII.

24. Timberlake A. Redactions of the Primary Chronicle // Русский язык в научном освещении. М., 2001.

25. Вилкул Т. Повесть временных лет и Хронограф // Palaeoslavica. XV. N 2. Cambridge, Massachusetts, 2007.

26. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987. Вып. 1. XI - первая половина XIV в.

27. Вілкул Т. Л. Володимир Мономах: тексти і версії // Український історичний журнал. Київ, 2004. N 1.

28. История и память. Историческая культура Европы до начала Нового времени / Под ред. Л. П. Репиной. М., 2005.

29. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950.

30. Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. М.; Л., 1958. Т. 2.

31. Словарь древнерусского языка (XI-XIV вв.). М., 1988 - 2004. Т. 1 - 7.

32. Старославянский словарь (по рукописям X-XI веков). М., 1999.

33. Григоровичев Паримеjник / Сост. Рибарова Зденка, Хауптова Зое. Скопjу, 1998.

34. Невзорова Н. Н. Паремии Борису и Глебу. Опыт прочтения // ТОДРЛ. 2004. Т. 56.

35. Абрамович Д. И. Жития св. мучеников Бориса и Глеба и службы им. СПб., 1916.

Постоянный адрес данной публикации: