Автор: В. УСОВ, доктор исторических наук

В 1917 году Международная организация помощи борцам революции (МОПР) задумала создать специальные дома- интернаты для детей эмигрантов из разных стран. Первоначально такие дома возникли в Польше и Германии, но по разным причинам они были ликвидированы, и многие дети оказались выброшенными на улицу. Тогда было принято решение об открытии интернационального детского дома на территории Советской России. 18 сентября 1929 года интернат под названием "Красный день", находящийся в Подмосковье, принял первых 50 воспитанников.

Через "Красный день" прошли дети зарубежных деятелей коммунистического и рабочего движения из более чем 40 стран. Достаточно назвать такие имена, как П. Тольятти, И. Броз-Тито, Юджин Деннис, Сэн Катаяма, Мао Цзэдун, Лю Шаоци. Больше всех было детей из Китая, в конце 30-х годов в интердоме их насчитывалось более 40 человек. Планировалось даже сформировать специализированный детский дом для китайских детей. В 1937 году он был открыт в Монино, но просуществовал недолго - в 1941 году, когда фашисты рвались к Москве, всех детей эвакуировали в Иванове, где к этому времени уже активно работал Интердом, которому был присвоен N 1 (поезд с первыми детдомовцами - их было более 140 человек - прибыл в этот город еще летом 1933 года).

СЕРЕЖА ЮНФУ - СТАРШИЙ СЫН МАО ЦЗЭДУНА

В интердоме все китайские дети были под вымышленными именами и фамилиями. Некоторые даже не знали, кто их настоящие родители, живы ли они. Поэтому никто из китайских воспитанников не догадывался, что в их группе учатся дети Мао Цзэдуна, тем более, как они сюда попали. А предыстория была такова.

Ранним утром 24 октября 1930 года восьмилетний Аньин сквозь сон услышал громкий стук в дверь их дома, чьи-то громкие крики. Открыв глаза, он увидел, как здоровый верзила в военной форме тащит его мать на улицу. Маленький Аньин вскочил с постели как ужаленный, бросился к ней, крича во все горло: "Не пущу, не пущу! Моя мама хорошая, не трогайте ее!" Солдат зло процедил сквозь зубы: "Хорошо, тогда и тебя, маленького коммунистического дьяволенка, тоже захватим с собой".

Пыталась встать на защиту своей хозяйки домработница, и ее тоже арестовали. Все трое, а также младший брат Аньина оказались в тюрьме.

Первую жену Мао Цзэдуна Ян Кайхуэй жестоко и многократно избивали, на ней не осталось живого места. Досталось и ее детям, особенно Аньину, у которого начались сильные головные боли (позднее воспитанники интердома вспоминали, что эти боли мучили его постоянно). Через двадцать дней Ян Кайхуэй была замучена гоминьдановцами до смерти, а детей выпустили из тюрьмы. Они оказались в доме тестя Мао Цзэдуна, но было опасение, что их снова могут забрать. Местная подпольная организация решила перевезти детей Мао - а всего их было трое:

Аньин, Аньцин и Аньлун - в Шанхай, где в то время находился брат отца Мао Цзэминь с женой. Но в апреле 1931 года шанхайские подпольные организации были разгромлены, а дети попали в семью Дун Цзяньу, которая их приютила.

стр. 64

Вскоре эта семья перебралась в Ухань, и следы мальчиков затерялись. По одной из версий, Аньлун погиб во время этих скитаний. Только в 1936 году удалось напасть на след братьев. И двое беспризорных, голодных, оборванных мальчиков, наконец, увидели свою родню.

Обстановка в Китае оставалась напряженной, и было решено Аньина и Аньцина переправить в СССР. Воспользовавшись случаем, что командующий Дунбэйской армией генерал Ли Ду ехал в Европу, подполье договорилось, что он захватит Аньина и Аньцина с собой. В конце июня 1936 года Ли Ду и дети Мао Цзэдуна отправились в путь из Шанхая. На пароходе они доплыли до Гонконга, затем двинулись на Сайгон, далее через Суэц, Средиземное море, к концу июля прибыли в Марсель. Оттуда на поезде добрались до Парижа. И только в начале 1937 года Кан Шэн, в те годы представитель Китая в Коминтерне, привез их в Москву. В интернате старший, Мао Аньин, получил имя Сережа Юнфу, младший - Коля Юнфу.

В 1938 году один из китайцев, приехавших из СССР в Яньань, где в то время находился ЦК КПК, привез Мао Цзэдуну фотографии детей. Поскольку к этому моменту уже была налажена регулярная связь между штаб-квартирой ЦК КПК и Москвой, то сыновья смогли переписываться с отцом. Когда до Мао Цзэдуна дошло их первое послание, то он не смог прочитать его - письмо было написано по-русски, и это крайне не понравилось Мао. Он стал пересылать детям различные китайские книги, журил их за плохой китайский язык.

31 января 1941 года братья получили в Иванове большое письмо от отца. Он сообщал, что рад "их продвижению вперед, что они делают успехи". "Я хочу предложить вам следующее, - писал Мао Цзэдун. - Больше изучайте естественные науки и меньше болтайте о политике. О ней, конечно, следует говорить, но то, что сейчас является более необходимым - это с головой уйти в изучение естественных наук, а общественные науки будут вспомогательными.

Потом можно и поменять их местами, но всегда главное внимание надо уделять науке, только она является действительным знанием, а ее будущее применение неограниченно". О себе отец писал, что в этом году чувствует себя хуже, что недоволен собой, мало читает, потому что очень занят.

ПИСЬМО СТАЛИНУ

После нападения фашистской Германии на СССР Сережа Юнфу, а ему уже шел девятнадцатый год, с напряженным вниманием следил за развитием событий на фронте. Как утверждают китайские источники, Сережа написал письмо Сталину, в котором говорилось: "Я, простой молодой китаец, проучился пять лет в руководимом Вами Советском Союзе. Я люблю Советский Союз так же, как и Китай. Я не могу смотреть, как кованые сапоги немецко-фашистских войск попирают Вашу землю, я хочу отомстить за миллионы убитых советских граждан. Я решительно требую отправить меня на поле боя. Прошу Вас удовлетворить мою просьбу!

С революционным приветом, Сережа (сын Мао Цзэдуна Мао Аньин)".

Он ждал ответа, а его не было. Написал второе письмо, затем еще одно. Однажды в интердом приехал секретарь Президиума ИККИ Д. Мануильский, курировавший это заведение. Аньин попросил его содействия для поступления в военное училище. И вскоре он был переведен туда в группу ускоренного обучения.

В Ивановском архиве оказались ранее не известные письма старшего сына Мао Цзэдуна, который не прерывал своих связей с интердомом, сообщал друзьям об учебе.

После училища Сергей оказался в Москве. Из его очередного письма директору интердома в Иванове Г. Макарову видно, что он ждет разрешения Чан Кайши на выезд в Китай, а пока направляется на дальнейшую учебу в военную академию.

В январе 1943 года Мао Аньин вступает в ВКП(б). Отъезд на родину откладывался, хотя была телеграмма, в которой сообщалось о согласии Чан Кайши на его возвращение к отцу. В звании лейтенанта Сергей ушел на фронт, участвовал в нескольких боях.

В 1945-1946 годах Аньин вместе со своим братом учился в Институте востоковедения (Сергея, кстати, хорошо помнят многие российские китаеведы). Когда он вернулся в Китай, точно сказать трудно: по разным источникам, он внезапно уехал в Яньань в январе 1946 года, вскоре после новогодних праздников. Э. Сноу в книге "Красная звезда над Китаем" называет 1948 год. Известно только, что его отъезд был связан с резким ухудшением здоровья Мао Цзэдуна. По распоряжению Сталина в Китай было направлено двое врачей, которых и сопровождал Мао Аньин, прекрасно владевший русским языком. Накануне отъезда он был принят Сталиным, который подарил сыну Мао на память именное оружие.

После возвращения на родину у Мао Аньина возникли довольно серьезные расхождения с отцом. Тот сначала отправил его "на перевоспитание" в деревню, а затем вместе с китайскими добровольцами, возглавляемыми Пэн Дэхуаем, в Корею, где он вскоре погиб.

Интересная деталь. Когда Мао Цзэдун в конце 1949 года впервые приехал в Москву и находился здесь почти два месяца, он не раз-

стр. 65

решил Аньцину и дочери Ли Мин (1936 года рождения) даже навестить его.

ДЕТИ БУДУЩЕГО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КНР

Старший сын Лю Шаоци Лю Юньбин и дочь Лю Айцин оказались в Москве в 1939 году. Сначала их определили в детский дом в Монино, где уже жили дети Мао Цзэдуна, дочери Цюй Цюбо и Ли Фучуня, а позднее всех перевели в Иванове. "С началом войны, -вспоминает Лю Айцин, - мы стали заниматься военным делом, учились стрелять, участвовали в ночных дежурствах. Хотя мне было всего 14 лет, я старалась не отставать от старшего брата". В конце 1942 года Юньбин, или, как его звали в интердоме, Клим, стал коммунистом, возглавил партячейку. А Айцин вступила в комсомол.

Айцин подружилась с племянником Д. Ибаррури Фернандо. Они были одногодками. Их часто видели вместе, вскоре они вступили в брак. Молодые мечтали, что будут жить вместе. Но судьба распорядилась иначе. В июле 1949 года в Москву приехал Лю Шаоци, с которым дочь не виделась 10 лет. Он был крайне недоволен поведением Айцин, стал настаивать на ее возвращении в Китай. Уже после приезда в Пекин у нее родился сын. Какое-то время Айцин работала преподавателем русского языка в школе, затем поступила в Народный университет. Отчаявшись воссоединиться с Фернандо, она выходит замуж, несколько лет вместе со своим мужем работает во Внутренней Монголии, куда их послали в рамках кампании по отправке кадровых работников в низы.

Но вот разразилась "культурная революция". Вслед за обвинениями отца в самых немыслимых грехах последовали гонения и на его детей. Айцин отправили "на перевоспитание" на завод, ее исключили из партии, лишили специальности. Она не знала, что с отцом, на руках было трое маленьких детей, муж развелся с Айцин. Не выдержав издевательств, Айцин покушалась на самоубийство, написала письмо Чжу Дэ с просьбой о реабилитации, после чего вновь подвергалась преследованиям. Только в 1979 году Айцин была восстановлена в партии, ей были возвращены ее гражданские права. Сейчас она на пенсии.

Ее брат в 1945 году окончил школу с золотой медалью, поступил в Институт стали. Но вскоре его заинтересовала ядерная физика и он становится аспирантом МГУ, защищает кандидатскую диссертацию, затем докторскую. После возвращения в 1957 году в Китай Лю Юньбин был определен в один из первых в Китае НИИ, занимающийся разработкой атомного оружия, работал на секретном "заводе N 202". Этому комплексу придавалось особое значение. Напомним, первое китайское атомное устройство было взорвано 16 октября 1964 года. С началом "культурной революции" жизнь Лю Юньбина резко изменилась. Как и его сестра, он подвергся травле, его объявили "советским специальным агентом". Не выдержав издевательств, 21 ноября 1967 года Лю Юньбин покончил жизнь самоубийством, бросившись под поезд. Ему было всего 42 года.

ДОЧЬ МАРШАЛА

Необычно сложилась судьба Чжу Минь, дочери Чжу Дэ. Когда в начале 1941 года она вместе с пятилетней дочкой Мао Цзэдуна оставляла Яньань, ей дали новое имя -Чи Ин ("Красный герой") и легенду, на всякий случай. Чжу Минь

стр. 66

должна была представляться как дочь богатого китайского врача. Обеих девочек с еще двумя детьми тайно вывезли в багажном отделении самолета в Синьцзян, откуда они уже поездом добрались до Москвы и оказались в интердоме. После трех месяцев пребывания в интернате Чжу Минь в связи с неважным здоровьем - у нее с детства были слабые легкие - вместе с группой детей решили отправить на летние каникулы в лагерь-санаторий в Белоруссии, недалеко от Минска. "Только к вечеру 21 июня, - вспоминает она, - мы добрались до места. Двухдневная дорога всех очень утомила, быстро поужинав, мы легли спать. Никто не мог предположить, что это будет последняя мирная ночь..."

После того, как Минск был оккупирован, летний лагерь превратился в "сиротский детский дом". Никому не было дела до детей, которые голодали, самые слабые умирали. Кто-то пошел попрошайничать, чтобы выжить. Сама Чжу Минь стала танцевать на улицах китайские танцы, научила других детей вязать шерстяные вещи, которые они меняли на хлеб. Короче говоря, несмотря на трудные времена, воспитанники умудрялись зарабатывать себе на пропитание, пищу по- братски делили между всеми детьми. Во время одной из проверок немцы забрали двух еврейских мальчиков, которые оказались среди обитателей лагеря-санатория, и расстреляли их. Когда допрашивали Чжу Минь, она представила свою легенду, что, дескать, является дочерью китайского врача и приехала в СССР на лечение. В ходе допроса раскашлялась и никак не могла остановиться, в результате ее отпустили, поверив рассказу. Несколько подростков решили бежать. Кому-то это удалось, а сын Чжан Вэньтяня, с которым Чжу Минь приехала из Ивановского интердома, погиб под бомбежкой, пробираясь в сторону Москвы. Чжу Минь тоже думала о побеге, но из-за своей болезни ей это сделать не удалось. К тому же после серии побегов немцы ужесточили охрану.

Во второй половине 1942 года Чжу Минь вместе с другими детьми была отправлена в концентрационный лагерь, где пробыла до января 1945 года, чудом оставшись в живых. Узников должны были уничтожить, но немцы не успели этого сделать из-за стремительного наступления советских войск в районе расположения лагеря.

Чжу Минь и две чешки решили пробираться на Восток. Однажды, попав в одну из советских военных частей, она рассказала правду, что является дочерью Чжу Дэ. Так в 1946 году Чжу Минь вернулась в Ивановский интердом. А летом 1950 года она на каникулы приехала в Китай и, наконец, встретилась с отцом.

В Москве Чжу Минь после школы поступила в педагогический институт, вышла замуж за китайца Лю Чжэна, который приехал на учебу в СССР. В середине 50-х они вернулись на родину. Чжу Минь стала преподавать в Пекинском педагогическом университете. Ее семья много пережила в годы "культурной революции". Муж надолго был отправлен "на перевоспитание" в "школу 7-го мая" (исправительные лагеря для интеллигенции и кадровых работников). В 1996 году Чжу Минь вышла на пенсию, живет по-прежнему в Пекине, по ее воспоминаниям был сделан фильм - настолько захватывающей оказалась ее жизнь. Большим тиражом выпущены мемуары Чжу Минь.

* * *

Судьба выпускников интердома вообще очень интересна. В 1949-1950 годах, когда Мао Цзэ-дун и Чжоу Эньлай находились с визитом в СССР, была достигнута договоренность, что все китайские дети до 18-летнего возраста отправляются в КНР, а молодежь, которой уже за 18, выбирает страну проживания по своему усмотрению. Большинство вернулось в Китай. Многим пришлось пережить сложный процесс адаптации в новой для них социально- культурной среде, учить родной китайский язык, участвовать в той или иной мере в различных политических кампаниях, имевших место в КНР. В целом воспитанники интердома смогли вписаться в китайскую действительность, они стали ведущими специалистами в различных областях науки и техники, возглавляли предприятия и ведомства, работали преподавателями, переводчиками. Но практически всем пришлось пройти через перипетии "культурной революции", подвергнуться гонениям. История детей Лю Шаоци - характерный, но, пожалуй, один из самых печальных примеров таких судеб.

Постоянный адрес данной публикации: