За последнее время в советской исторической литературе появились ценные исследования по истории помещичьего хозяйства. Мы имеем в виду работу Э. М. Щагина по Рязанской губернии, Л. П. Минарик - о землевладении и хозяйстве крупнейших земельных собственников и (особенно подробное) о хозяйстве Юсуповых. Системе ведения помещичьего хозяйства на Украине посвящена обстоятельная статья Л. М. Иванова¹ . Однако перечисленными работами положено лишь самое начало разработке проблем, связанных с помещичьим хозяйством России. Ввиду этого представляется целесообразной постановка ряда вопросов экономики помещичьего хозяйства, и если не окончательное их решение, то предложение таких предварительных суждений, которые могли бы помочь дальнейшей разработке этих вопросов.

Едва ли не самым важным вопросом рассматриваемой проблемы является определение соотношения капиталистической и отработочной форм ведения помещичьего хозяйства. "Для этого, - писал Ленин, - потребовался бы учет не только всех имений, но и всех хозяйственных операций во всех имениях"² . Такого учета не производилось; поэтому все суждения на данный счет были приблизительными. Указанное соотношение, на наш взгляд, можно выяснить в результате обработки имеющихся в архивах массовых материалов в виде описаний имений, заложенных в Дворянском и частных земельных банках.

Держа в поле зрения вопрос о географическом распределении тех или иных способов ведения помещичьего хозяйства, историки упускали из виду другие важные моменты. Одним из них является зависимость способов ведения хозяйства от размеров землевладения. На достаточно обширном материале можно показать, что, чем крупнее было землевладение, тем шире применялись помещиками кабально-крепостнические приемы эксплуатации окрестного крестьянского населения. Так, в Казанской губернии, в дворянских имениях с размером запашки до 100 дес. сдавалось крестьянам исполу 17,6% пашни; в имениях от 100 до 500 дес. - 44,2%; в высшей группе (свыше 500 дес.) - 58,7%³ . В Епифанском уезде, Тульской губернии, в хозяйствах с землевладением до 100 дес. из доли урожая обрабатывалось 9,3% посева; от 100 до 600 дес. - 21,8%; и в имениях свыше 600 дес. - 32,3%⁴ . Аналогичные данные, с несущественными вариантами, преобладают в большинстве местностей, подвергавшихся обследованию. Другими словами, именно крупные латифундии являлись оплотом полукрепостнического гнета в российской деревне.

В нашей исторической литературе не преодолены попытки решать вопрос о характере аграрных отношений на основе того, кому принадлежала земля. Если землю покупали, например, купцы, делалось заключение о превращении крепостнического землевладения в буржуазное. Сословная принадлежность земли, несомненно, накладывала некоторый отпечаток на способ ведения хозяйства. Так, у частных владельцев из крестьян, мещан и купцов капиталистические формы хозяйства были больше развиты, чем у дворян. Но разница, оказывается, была скорее количественной. Например, в Моршанском уезде, Тамбовской губернии, из 100 дес. собственного посева частных владельцев наемными постоянными рабочими обрабатывали: дворяне - 18,0 дес. купцы - 10,8, мещане - 12,2 и крестьяне - 38,1 десятины⁵ . Остальная земля обрабатывалась различными докапиталистическими способами: издельно, за землю, за выпас и за корма. В Старобельском уезде, Харьковской губернии, на полукрепостническую мелкую аренду (на 1 посев) из 100 дес. сданной на 1905 г. земли у дворян, чиновников и военных приходилось 71,8 дес.; у купцов - 91,3; у мещан -71,3; у крестьян - 77,5 десятины⁶ .

¹ Э. М. Щагин. К вопросу об уровне развития капитализма в деревне среднечерноземной полосы России в конце XIX - начале XX в. (по неопубликованным материалам рязанской статистики). "Ученые записки" Хабаровского государственного педагогического института. Т. IX. 1961; Л. П. Минарик. Состав и история землевладения крупнейших помещиков России. "Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР". Сборник 6. М. 1965; ее же. Помещичье хозяйство Ракитянского имения Юсуповых в 1907 - 1913 годах. "Научные доклады высшей школы. Исторические науки", 1960, N 4; Л. М. Иванов. О капиталистической и отработочной системах в сельском хозяйстве помещиков на Украине в конце XIX в. "Вопросы истории сельского хозяйства, крестьянства и революционного движения в России". М. 1961.

² В. И. Ленин. ПСС. Т. 3, стр. 188.

³ "Общий свод данных хозяйственно-статистического исследования Казанской губернии. Часть экономическая". Казань. 1896, стр. 406.

⁴ См. "Итоги оценочно-статистического исследования Тульской губернии". Т. I. Епифанский уезд. Выпуск I. Оценка угодий. Тула. 1914.

⁵ Журнал "Народное хозяйство", 1900, N 10, стр. 85.

⁶ "Материалы по оценке земель Харьковской губернии. Старобельский уезд". Вып. IV. Частновладельческое хозяйство. Харьков. 1908, стр. 55.

Нельзя, конечно, представлять себе помещичье хозяйство как сплошной сгусток одних крепостнических черт. Диалектика хозяйственной жизни состояла в том, что многие, по сути дела, крепостнические латифундии были в то же время главными очагами концентрации капитала в сельском хозяйстве. Выразительный пример такой латифундии представляла, например, Ракитянская экономия Юсуповых, в которой имелось почти столько же сельскохозяйственных машин и орудий, сколько их было во всех остальных помещичьих имениях Грайворонского уезда, хотя в целом по имению преобладающими оставались кабально-крепостнические формы хозяйствования⁷ .

Маркс писал, что "развитие капиталистического производства делает постоянное возрастание вложенного в промышленное предприятие капитала необходимостью, а конкуренция навязывает каждому индивидуальному капиталисту имманентные законы капиталистического способа производства как внешние принудительные законы. Она заставляет его постоянно расширять свой капитал для того, чтобы его сохранить, а расширять свой капитал он может лишь посредством прогрессирующего накопления"⁸ . Следовательно, стремление к техническому прогрессу заложено отчасти в самой природе капиталистического предпринимательства. Сельскохозяйственные предприятия, когда они ведутся капиталистическим способом, в принципе не отличаются в этом отношении от промышленных. Иное дело, когда речь идет о хозяйствах, ведущихся полностью или частично кабально-крепостническими методами и основанных на феодальном по своей природе землевладении. Были ли в России сельскохозяйственные предприятия, в которых стремление к прогрессу, совершенствование агротехники и зоотехники являлось нормой, правилом? Можно назвать немало таких хозяйств. Но, как писал в свое время А. П. Мертваго, "мечты об интенсивном хозяйстве еще долго будут мечтами для русского земледелия, благодаря крупным размерам землевладения и наделению крестьян землей. Существующие же отдельные интенсивно ведущиеся хозяйства поддерживаются близостью города, сахарными заводами и тому подобными исключительными условиями, а потому не представляют ничего характерного для хозяйства страны"⁹ . Названные выше интенсивные хозяйства как раз и принадлежат к тому типу, о котором говорил А. П. Мертваго.

Недалеко ушло помещичье хозяйство от крестьянского и в области агротехники. Некто А. Попов писал в журнале "Хозяин" в 1901 г.: "А ведь наши помещики (за исключением отдельных, единичных хозяйств) обрабатывают свою землю такими же орудиями, как и крестьяне, на таких же лошадях и в те же сроки, сеют ее такими же семенами и почти так же нуждаются в оборотном капитале"¹⁰ . Земский агроном Н. М. Ткаченко в нижегородском комитете о нуждах сельскохозяйственной промышленности говорил: "В так называемом хорошем хозяйстве, владелец которого пользуется в округе репутацией хорошего хозяина, ничего научного не оказывается, а хорошо это хозяйство или - вернее - выгодно только потому, что окружающее население по малоземелью и по другим причинам находится в руках крупного имения"¹¹ .

Только часть хозяйств, причем очень небольшая, проявляла известную инициативу в деле рационализации и интенсификации производства. Большинство же предпочитало привычные, давно сложившиеся, отсталые формы и способы ведения хозяйства и весьма медленно втягивалось в общий процесс капиталистического развития народного хозяйства страны. Это, конечно, не значит, что не наблюдалось никакого поступательного движения помещичьего хозяйства в целом. Капиталистическая эволюция его шла безостановочно, что видно, в частности, по данным о распространении машин и орудий фабрично- заводского производства. По нашим расчетам, стоимость действующих машин и орудий такого рода в сельском хозяйстве России со 103,8 млн. руб. в 1901 г. возросла до 425 млн. руб. в 1914 году¹² . При этом помещичье хозяйство, несомненно, шло впереди крестьянского по техническому вооружению. Между тем уровень интенсификации, не говоря уже об удобрении полей, оставался в сельском хозяйстве страны, в том числе и в помещичьем, весьма низким. А. Г. Шлихтер на конференции аграрников-марксистов 1929 г. привел следующие данные о капиталовложениях в средства производства в России и в Германии накануне первой мировой войны (в рублях на 1 гектар посева): в России - 8,6 руб., в Германии - 31,0 рублей. На одного сельскохозяйственного работника соответственно приходилось 15 и 130 рублей¹³ . И хотя показатели по помещичьему хозяйству были, несомненно, выше, все же оно не могло сильно изменить приведенные соотношения.

⁷ См. Л. П. Минарик. Помещичье хозяйство Ракитянского имения Юсуповых в 1907 - 1913 годах.

⁸ К. Маркс. Капитал. Т. I. 1950, стр. 597.

⁹ А. П. Мертваго. Сельскохозяйственные воспоминания. Приложение к журналу "Хозяин" за 1899 год, стр. 215.

¹⁰ "Хозяин", 1901, N 1, стр. 12.

¹¹ А. В. Пешехонов. Аграрная проблема в связи с крестьянским движением. СПБ. 1906, стр. 67.

¹² А. М. Анфимов. Российская деревня в годы первой мировой войны. М. 1961, стр. 63.

¹³ "Труды Первой всесоюзной конференции аграрников-марксистов". Т. I. Изд. 2- е. М. 1936, стр. 77.

Надо к тому же разобраться в побудительных мотивах движения вперед, определить те импульсы, которые двигали помещичье хозяйство по пути капиталистического прогресса. Выше было сказано, что конкуренция заставляет капиталиста непрерывно искать способы удешевления себестоимости товара, то есть улучшать и рационализировать процесс производства. Помещичье хозяйство не могло избавиться от действия этого экономического закона, но проявления его были слабыми вследствие особенностей экономики большинства помещичьих хозяйств России. Эти особенности были обусловлены широкими возможностями полукрепостнической эксплуатации крестьян. Нескольких конкретных фактов будет достаточно, чтобы понять главные побудительные причины развития капиталистического хозяйства у помещиков.

Об имении Аскуль княжны Долгоруковой (Саратовская губерния) читаем: "не всегда земля, предназначенная к раздаче (в аренду. - А. А. ), разбиралась крестьянами. Количество нерозданной земли по годам колебалось иногда очень значительно. Ввиду этого, а также для избежания могущих быть с арендаторами недоразумений, и были созданы экономические посевы"¹⁴ . Итак, собственная запашка заводится в имении вследствие того, что разоряемые латифундией окрестные арендаторы-крестьяне не в состоянии ежегодно арендовать всю землю. При этом размер запашки в Аскуле определялся как раз той площадью, которая обычно "не разбиралась" крестьянами. Разбирай они всю землю, владелец и не подумал бы о заведении собственного хозяйства.

Помещик Р. Н. Белавенский (Порховский уезд, Псковской губернии) писал: "Сказать о способе обработки земли никак нельзя: его, собственно, не существует. Все зависит от года, и редко бывает, что два, три года подряд обработка идет одними напащиками (крестьянским инвентарем. - А. А .) или одними наемными рабочими. Поставив себе за правило все паровое поле обрабатывать своими силами, все мое старание прикладывается к возможно большей распродаже земли на слетье (то есть к сдаче земли на один посев. - А. А .) в двух яровых и одном льняном поле. Чем больше десятин сдано, тем больший и вернейший доход. Это чистый доход за пользование землей, без участия в риске"¹⁵ . Тут уже больше хозяйственного расчета и капиталистического предпринимательства. Паровое поле обрабатывалось, как правило, своими, то есть наемными, силами; яровое - лишь на той площади, которую не удается сдать крестьянам. Побудительный мотив к организации собственного хозяйства и здесь в основном тот же: невозможность выгодно сдать всю землю в аренду.

В 1893 г. по поручению Московского общества сельского хозяйства один из видных специалистов в этой области, В. А. Бекетов, обследовал Воронежскую губернию, уделяя главное внимание помещичьим хозяйствам. В своем отчете В. А. Бекетов писал, что наблюдавшееся в то время значительное уменьшение численности рабочего скота у крестьян "повлекло за собой сокращение сдачи экономических земель в аренду и сокращение найма крестьянского инвентаря на экономические работы и, следовательно, невольный часто переход к собственному инвентарю, к использованию пахотной земли собственными средствами"¹⁶ .

Литература по сельскому хозяйству России изобилует большим числом свидетельств невольного, вынужденного перехода помещиков к обработке земли капиталистическим способом. Это явление было хорошо известно В. И. Ленину. В труде "Аграрный вопрос в России к концу XIX века" он писал: "Разорение крестьянства, обезлошадение, потеря инвентаря, пролетаризация земледельца заставляют помещиков переходить к работе своим инвентарем. Растет употребление машин в сельском хозяйстве, повышающих производительность труда и неизбежно ведущих к развитию чисто капиталистических производственных отношений"¹⁷ . Мы специально обращаем внимание на подчеркнутое В. И. Лениным слово "заставляют". Само помещичье хозяйство в массе не обладало такими свойствами, которые свидетельствовали бы о его стремлении к модернизации, совершенствованию производства (конечно, за немногими исключениями, обусловленными наличием промышленных предприятий, близостью городов, моментами личной биографии владельца и т. д.). До тех пор, пока представлялась возможность эксплуатировать окрестное население докапиталистическими методами, хозяйство не перестраивалось на капиталистический лад. И только по мере разорения крестьян вводились капиталистические формы производства.

Но при таком положении вещей было неизбежно длительное сохранение унаследованных от минувших времен примитивных, стародедовских способов производства. Любопытное наблюдение сделал Н. А. Чуйков во время обследования Курской губернии. "В одной и той же экономии, - писал он в отчете, - цены (на сдаваемую в аренду землю. - А. А .) варьируют по годам в зависимости от величины предшествующего урожая. Два тяжелых года (1891 - 1892 гг.) отбили охоту снимать землю даже у крестьян, так как урожай не покрывал не только всех затрат, но даже арендной платы; экономиям пришлось отчасти уменьшить плату за землю, отчасти расширить собст-

¹⁴ "Вестник сельского хозяйства", 1905, N 35, стр. 15.

¹⁵ "Вся Россия". 1899. Т. II, сельскохозяйственный отдел, стб. 375.

¹⁶ В. А. Бекетов. Воронежская губерния в сельскохозяйственном отношении. Отчет по командировке в 1893 г. от императорского Московского общества сельского хозяйства. М. 1894, стр. 37.

¹⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 17, стр. 77 - 78.

венные запашки за счет сдававшихся раньше земель, но выпал сравнительно порядочный урожай в 1893 г., и арендные цены сразу окрепли"¹⁸ . Из этого наблюдения опять- таки видно, что собственное помещичье хозяйство расширяется лишь по мере того, как сокращаются возможности сдать землю в аренду крестьянам.

Приведенных свидетельств, думается, достаточно для того, чтобы заключить, что помещичье хозяйство шло по пути капиталистического развития главным образом под влиянием разорения крестьянства как объекта полукрепостнической эксплуатации. А такое развитие не могло идти иначе, как медленным, черепашьим шагом. Неизбежными спутниками такого развития были рутина, косность, инертность, приверженность к старым формам и методам производства, видоизменяемым в ту или иную сторону в зависимости от состояния крестьянского хозяйства, и других условий. Современники видели эти черты. Некто П. Фирсов писал в 1900 г. в "Вестнике финансов", что, так как казна и удел сами не ведут хозяйства на земле, "доминирующая культурная роль" должна бы принадлежать "частновладельческому земледельческому хозяйству вообще и крупному дворянству в частности". Но ожидать от него культурного влияния трудно, видя, "как сильно отстало это хозяйство и какая рутина царит в нем и до сих пор"¹⁹ .

Особенно важны в этом плане признания самих помещиков. Вот, например, что писал президент Московского общества сельского хозяйства князь А. Г. Щербатов в записке "О государственном значении крупного землевладения" (28 октября 1903 г.): "...В общем частное землевладение далеко не стоит на высоте своего назначения и прежде всего вследствие некультурности землевладельческого класса. Имений, в которых владелец или управляющий имеет в виду улучшить хозяйство и увеличить доходность усовершенствованием приемов обработки, увеличением урожайности, правильной организацией промышленного скотоводства, устройством подсобных отраслей сельского хозяйства, изысканием выгодных рынков сбыта, весьма мало... Косность и некультурность частновладельческого хозяйства является причиной и отсталости в торговле, хранении и перевозке сельскохозяйственных продуктов и вообще всей общественной и государственной организации по содействию сельскому хозяйству и сбыту сельскохозяйственных произведений"²⁰ . Косность, инертность, рутина в значительной мере были проявлением тех крепостнических традиций, которые унаследовали русские помещики от дореформенных времен. Но объяснять их одним этим, так сказать, субъективным фактором, очевидно, недостаточно. Имели место и объективные моменты, значение которых можно оценить в свете теории земельной ренты.

Экономическая сила и политическое господство земельной знати основываются на землевладении, то есть на земельной ренте. Весь "труд" землевладельца состоит в заключении как можно более выгодного договора с арендаторами и в принятии тех или иных, мер для своевременного и полного поступления арендной платы. Паразитическая природа частного помещичьего землевладения сама по себе определяет соответствующий образ мыслей и действий массы землевладельцев. Эта особенность переносится и в сферу хозяйства, когда землевладелец становится одновременно и функционирующим капиталистом, то есть заводит на своей земле предпринимательское хозяйство.

Для того, чтобы основой экономической силы помещиков-предпринимателей стало капиталистическое накопление, необходимо, чтобы возросшие размеры этого накопления были в состоянии оттеснить на второй план земельную ренту, чтобы прибыль стала границей ренты и определяла ее, а не наоборот. В России же собственно капиталистическое хозяйство помещиков было незначительным, и доминирующее значение в их доходах занимала рента. Присвоение этого дарового дохода делало для помещиков заботу о собственном хозяйстве далеко не такой обязательной, как для промышленного предпринимателя, у которого единственным источником накопления является прибыль. Другим объективным фактором, способствовавшим сохранению рутины и инертности помещичьего хозяйства, было наличие многомиллионной массы мелких хозяев-крестьян, привязанных к своим клочкам земли и к барской экономии. Возможность эксплуатации их разными способами, часто с их скотом и инвентарем, содействовала сохранению примитивных форм хозяйства в помещичьих имениях.

Таким образом, выяснено, что помещичье хозяйство в России, взятое в целом, двигалось по пути агротехнического прогресса главным образом под влиянием разорения крестьянских хозяйств. Но чем определялся тот момент, когда перестройка хозяйства становилась все же для помещика необходимой и неизбежной? Как существует физический предел эксплуатации отдельного человека, так существует и предел эксплуатации помещичьей латифундией окружающего ее крестьянского населения в той или иной форме. Если, например, обезлошадение крестьян дошло до того, что число лошадей, которых можно привлечь для обработки помещичьего поля, становится недостаточным, владелец вынужден либо сократить запашку, либо купить себе рабочий скот в восполнение недостатка, либо изменить форму эксплуатации крестьян. И са-

¹⁸ Н. А. Чуйков. Курская губерния в сельскохозяйственном отношении. Отчет по командировке в 1893 г. от императорского Московского общества сельского хозяйства. М. 1894, стр. 95.

¹⁹ П. Фирсов. Русское частновладельческое хозяйство по данным земской статистики. "Вестник финансов, промышленности и торговли", 1900, N 7, стр. 298, 301.

²⁰ ГИАМО, ф. 419, оп. 1, д. 2435, л. 37 об.

ми изменения обычно свидетельствуют о том, что эксплуатация в данной форме достигла предела и дальнейшее ее сохранение ведет к понижению дохода, к обострению отношений с крестьянами и т. п.

В Михайловском имении графов Бобринских (Тульская губерния) до 1897 г. все 13 тыс. десятин земли сдавались крестьянам за деньги, в среднем по 6 руб. за десятину. Оскудение русского нечерноземного центра и обезденежение крестьян сделали невозможной эту форму эксплуатации; недоимок по аренде накопилось 250 тыс. рублей. Новый управляющий решил завести на некоторой части земли экономическую запашку. Расчет был такой: крестьяне за обработку этой запашки (частью своим, частью экономическим инвентарем) получат заработок и лучше будут расплачиваться по аренде. В результате сдаваемая в аренду площадь сократилась; арендную цену удалось поэтому поднять с 6 до 8 руб., а обставили дело отработками и разными условиями так, что и недоимок за крестьянами не стало (они все отрабатывались на экономическом: поле), и винокуренный завод стал лучше обеспечиваться сырьем, а все имение - приносить больше дохода²¹ . Крестьяне оказались еще больше привязанными к экономии. Их эксплуатация шла также на пределе всех ее возможностей, но уже в новой форме.

Важно отметить еще один побудительный мотив для организации собственного помещичьего хозяйства - искусственное поддержание или поднятие арендных цен. В Михайловском это было сделано, так сказать, попутно с большой реорганизацией хозяйства. Но известны случаи, когда собственная запашка заводилась специально с указанной целью. Так, в Покровском имении князя Ф. Ф. Юсупова (Темрюкский уезд, Кубанской области) 2300 дес. сдавалось в аренду крестьянам; главным образом "десятинщикам" (пришлым кочующим арендаторам), а 300 лес, по словам ревизора, "состоит в полезном экономическом пользовании главным образом для того, чтобы самим было бы возможно поддерживать стоимость возвышающихся на землю арендных цен"²² . В этом случае собственная запашка становилась своеобразным конкурентом для арендаторов, оттягивая на себя часть земли и сокращая таким образом сдаваемую площадь, что вело к подъему арендных цен. Нечто похожее мы уже видели у помещика Белавенского, где собственная запашка играла роль пружины, сжатие и растяжение которой были синхронны со спросом на аренду. Особенно широко практиковалась такая синхронизация на юге, но встречалась она в разной степени повсеместно.

Помещичье хозяйство, связанное с самой отсталой, полукрепостнической формой землевладения, было консервативно по самой своей природе. Оно не только держалось старых форм ведения хозяйства, и всякие новшества вводились в нем по необходимости, под воздействием внешних условий, но, когда эти условия позволяли, готово было вернуться к тем же старым или даже еще худшим формам. Так было, в частности, в годы мирового сельскохозяйственного кризиса 80 - 90-х годов, когда (особенно в 90-е годы) помещики сделали массовый поворот к испольщине. Возникла даже целая "теория" о преимуществах этой системы хозяйства. Родилась она не на пустом месте, а из живой практики помещичьего хозяйства. В литературе ее первым провозвестником был известный в свое время агроном К. Д. Дмитриев, и работа его носила знаменательное название "Обеспеченный доход с имения без капитала на ведение хозяйства"²³ . Автор, в частности, писал: "Продукты нашего земледелия, видимо, оттесняются со всемирных рынков, а оскудение владельческих имений материальными средствами все более и более отражается в форме замены капиталистических способов хозяйничанья сдачею господских запашек в пользование крестьянам. Симптомы этого коренного переворота в образе действий русских землевладельцев замечены мною давно"²⁴ . Дмитриев советовал помещикам, "предпринявшим у себя коренные улучшения в полеводстве по иноземным образцам, пойти регрессивным путем", а это значит "во что бы то ни стало удешевить полевые работы ухудшением техники земледелия, т. е. возвращением к плохому сравнительно, но более дешевому уходу за землей"²⁵ .

Испольщину усиленно пропагандировали смоленский помещик А. П. Мещерский²⁶ и даже председатель Северного общества сельских хозяев Н. Н. Зворыкин²⁷ , а известные агрономы усердно внедряли ее на практике (А. И. Шмидт - в Серебряных Прудах С. Д. Шереметева, М. П. Тарасенко - в Голощапове С. С. Абамелек-Лазарева). Подтверждение тому, что испольщина получала довольно большое распространение, находим в сельскохозяйственных журналах, в трудах Вольного экономического общества, в архивах помещиков. Так, журнал "Хозяин" писал: "...Мы, наблюдая деревенскую жизнь, утверждаем, что с половины 90-х годов, т. е. со времени усиления международной экономической войны, с тех пор как в одном за другим районах России

²¹ Там же, д. 2450, лл. 44 - 45.

²² ЦГАДА, ф. Юсуповых, оп. 5, д. 4575, л. 25.

²³ К. Д. Дмитриев. Обеспеченный доход с имения без капитала на ведение хозяйства. М. 1894.

²⁴ Там же, стр. 17.

²⁵ Там же, стр. 23.

²⁶ А. П. Мещерский. Письма деревенского хозяина. СПБ. 1895.

²⁷ Н. Н. Зворыкин. Желательный тип крупного частного землевладения. СПБ. 1898.

производство хлебов начало становиться убыточным, начала совершаться реорганизация хозяйства в сторону отказа от денежных форм и перехода к натуральным". Резон тут был в том, что "удешевление труда, невозможное при денежной его оплате, оказывается возможным и легким при натуральной оплате"²⁸ .

Если сельские хозяйства на Западе пытались найти выход с помощью дальнейшей интенсификации земледелия и развития торгового животноводства, то есть посредством увеличения вложений капитала и рационализации хозяйства, то русские помещики за немногими исключениями старались преодолеть тяготы уменьшением вложений капитала, переложением издержек производства на крестьян при помощи испольщины и другими кабальными методами. Характерной чертой ведения помещичьего, хозяйства в России было то, что В. И. Ленин называл "хозяйственным паразитизмом". Он говорил о нем как о качестве, присущем русской октябристской буржуазии. Тем больше оснований говорить о "хозяйственном паразитизме" русских помещиков. Главным его проявлением следует считать, конечно, отработочную систему в самых различных формах. Едва ли есть необходимость описывать подробно эту систему. Одной зарисовки будет достаточно, чтобы представить себе ее принципы.

В экономии А. И. Дриля (Брянский уезд, Орловской губернии) "практикуется система отработки, на что крестьяне охотно соглашаются, так как деньги для них всегда очень дороги. На таких условиях экономия продает различные продукты: хлеб, картофель, капусту, творог, молоко и т. д. С тою же целью экономия выговаривает себе известное число рабочих дней при отдаче крестьянам земли исполу. Сдельных работ в экономии тоже много, но деньгами они оплачиваются редко, так как большей частью используются также в виде отработок... На все сдельные работы крестьяне являются со своим скотом и инвентарем"²⁹ . Здесь имели место сразу три разновидности отработок: чистые отработки за взятую в аренду землю; испольщина, осложненная дополнительными работами; отработки за ссуды хлебом, картофелем, и т. п.

Известно, что помещичье частновладельческое хозяйство было лучше обеспечено усовершенствованным инвентарем и машинами, чем крестьянское (если расчет вести только на площадь собственных запашек). Но и в этой области не обходилось без стремления прижать мужика. Имеются свидетельства, что многие помещики держали машины не с целью их систематического использования, а как средство устрашения крестьян на случай стачки и их отказа обрабатывать помещичью землю своим инвентарем, то есть в качестве своеобразного конкурента последнему, а также средства давления на заработную плату наемных рабочих. Известный специалист по южному сельскому хозяйству М. В. Неручев писал: "Он (крупный посевщик Юга. - А. А. ) знал, что заменою дорогих пришлых рабочих может служить жатвенная машина, многие и имели эти машины, но более для острастки рабочего, нежели для работы..."³⁰ . Депутат от Черниговской губернии профессор Т. В Локоть, причислявший себя к трудовикам, говорил в I Государственной думе: "Я знаю, например, что в Юго-Западном крае сельскохозяйственные машины держат исключительно для того, чтобы рабочие знали, что если они не пойдут по той цене, которую им предлагают, то будут пущены в ход все эти машины"³¹ . Здесь, несомненно, есть элемент преувеличения, но вообще отрицать наличие указанного явления нет оснований. К этой же группе явлений можно отнести широко распространенную практику найма крестьян с их машинами, которые не могли быть в полную меру использованы на ограниченных крестьянских наделах. В центральных губерниях нанимались чаще молотилки, на юге - жатки. В. А. Бекетов писал, что воронежские "хозяева довольно часто прибегают к найму молотилок, как конных - "рязанок" - у крестьян, так и паровых"³² .

Один из видов хозяйственного паразитизма помещиков - "ремонт помещичьих стад покупкой скота у крестьян. Помещики находят более выгодным покупать скот у крестьян, которые по нужде продают его "себе в убыток", чем выращивать скот самим..."³³ . Скупку скота помещики приурочивали к тому времени, когда особенно обострялась нужда у крестьян. Так, главноуправляющий князей Гагариных Н. И. Капгер в письме от 5 декабря 1911 г. выговаривал управляющему Петровским имением, Тамбовской губернии, М. С. Беляеву: "Неурожай в соседнем районе давал мне основание ожидать, что Вы используете возможность приобретения скота по значительно пониженным ценам. Вами куплено только три коровы по 90 рублей"³⁴ .

К явлениям того же порядка относится скупка навоза у крестьян. "Многие хозяева, - писал В. А. Бекетов о воронежских помещиках, - преимущественно северо-западных уездов, покупают навоз у крестьян, но с каждым годом количество покупаемого навоза уменьшается как вследствие сильной убыли скота у крестьян, так и потому, что

²⁸ "Хозяин", 1895, N 50, стр. 981, 982.

²⁹ "Описания отдельных русских хозяйств". Вып. III. СПБ. 1897, стр. 3.

³⁰ М. В. Неручев. Южнорусское машиностроение и таможенная пошлина. "Экономист России", 1910, N 34, стр. 2.

³¹ "Нужды деревни", 1906, N 23 - 24, стр. 715.

³² В. А. Бекетов. Указ. соч., стр. 74.

³³ В. И. Ленин. ПСС. Т. 3, стр. 269.

³⁴ ЦГАДА, ф. Гагариных, оп. 1, д. 946, л. 1 об.

крестьяне северо-западных уездов все в большей степени прибегают к удобрениям собственных полей"³⁵ . Сокращение такой скупки отмечал В. И. Ленин³⁶ .

Наконец, широкое распространение имела в помещичьем хозяйстве так называемая "зимняя наемка", то есть наем сроковых рабочих или крестьян с их инвентарем на обработку "кругов" зимой или даже осенью, с выдачей задатка, а подчас и всей договорной суммы вперед. Кабальный характер такого найма очевиден.

Помещики широко и самоуправно практиковали штрафы, подвергая им не только нанимаемых ими рабочих, но и соседних крестьян. В одной экономии Саратовской губернии из 452 человек, работавших в летнее время, только 51 человек не был оштрафован, 88 подверглись штрафам на 1/4 общего заработка, 122 - более чем на 1/3, 69 лишились более чем половины, 85 потеряли почти весь заработок, а остальные 37 рабочих оказались даже должниками по штрафам³⁷ . Аналогичные факты можно приводить без конца.

В отношениях с наемными рабочими проявления хозяйственного паразитизма были особенно разнообразны. Кроме кабального зимнего найма и штрафов, назовем такие обыденные для помещичьего хозяйства факты, как исключительной продолжительности рабочий день, скверная пища и, как правило, плохие жилищные условия. Отметим еще одно изобретение - расплату с рабочими не наличными деньгами, а ярлыками и марками, то есть безымянными расписками на предъявителя, дающими право на получение обозначенных в них сумм в неопределенном будущем. Нуждающиеся в деньгах рабочие вынуждены были "разменивать" эти ярлыки у лавочников, трактирщиков и ростовщиков, теряя при этом до половины суммы, причитающейся по ярлыку. В Ракитянском имении Юсуповых в 1899 г. рабочие ярлыками и марками получили 71,3 тыс. руб. заработной платы, в 1908 г. - 125,2 тыс. рублей³⁸ . Наконец, надо указать и на такой вид паразитизма, как ростовщичество в собственном смысле слова (торговля деньгами). Вот далеко не полный перечень проявлений хозяйственного паразитизма помещиков.

Как известно, отмеченный В. И. Лениным хозяйственный паразитизм октябристской буржуазии был следствием слабого развития капитализма и связанных с этим явлений: неразвитость современных форм кредита, широкое развитие низших и худших форм капитала, наличие огромных масс разоренного крестьянства, чудовищное аграрное перенаселение, обилие рабочих рук, ищущих (и часто не находящих) себе применения, возможность до предела понижать их оплату и т. д. Виной всему этому были прежде всего пережитки крепостничества в деревне, главным носителем и оплотом которых являлось крупное помещичье землевладение. Итак, указанный образ хозяйствования русской буржуазии генетически связан с этим землевладением и в своем роде был неким младшим братом хозяйственного паразитизма помещиков.

До сих пор мы говорили о помещичьем хозяйстве преимущественно в целом, хотя всегда имелось в виду прежде всего крупное. К нему же обычно относились и все приводившиеся конкретные факты. Полезно, однако, рассмотреть некоторые моменты, которые выделяют латифундии из всей массы частновладельческих хозяйств и отличают их от средних и мелких. В числе самих латифундий различались два типа. Одно дело - латифундия капиталистическая, представляющая собой высокоорганизованное хозяйство с той или иной ведущей отраслью ("зерновые фабрики", свекловичные плантации, крупные скотоводческие хозяйства и т. д.), с промышленной переработкой продуктов на своих предприятиях. Другое дело - латифундии в их "классическом" виде как крупнейшие частные владения, носители пережитков феодальной старины.

Крупные и даже крупнейшие сельскохозяйственные предприятия первого типа не были большой редкостью в России. Однако преобладающим оставался второй тип - полукрепостнические латифундии. При этом вовсе не исключается, что последние, сохраняя свою социально-экономическую природу, включали в себя элементы капиталистического хозяйства. Больше того, данные по многим конкретным имениям и некоторые сводные статистические материалы показывают, что крупные латифундии, как уже говорилось, нередко являлись и наиболее крупными очагами концентрации капитала в земледелии и на известной части земли вели более или менее интенсивное хозяйство. В условиях развития аграрного капитализма по прусскому пути это совершенно естественное явление.

Следовательно, для многих, если не для большинства латифундий было характерно соединение в одном и том же имении крупной земельной собственности с крупным хозяйством. Помещик одновременно являлся получателем и ренты с земли и прибыли от собственного хозяйства, а в условиях России - также ренты с площадей земли, не занятой в своем хозяйстве, то есть сданной в аренду. Такое сочетание (арендная плата + рента + прибыль) при известных условиях давало большие возможности для развития хозяйства. И некоторые помещики, не тратившие много на непроизводительное потребление, сумели реализовать эти возможности. Но в своей массе русские помещики пред-

³⁵ В. А. Бекетов. Указ. соч., стр. 58 - 59.

³⁶ См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 17, стр. 79.

³⁷ См. Н. Дим (А. В. Шестаков). Сельский пролетариат в России. СПБ. 1906, стр. 31.

³⁸ Л. П. Минарик. Система помещичьего хозяйства в Ракитянском имении Юсуповых (1900 - 1913 гг.). "Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР". Сборник 5. М. 1962, стр. 398.

почитали тратить больше, чем получать. Для них указанное преимущество оборачивалось совсем другой стороной, превращаясь в своеобразное "преимущество" не особенно тратиться на хозяйство и меньше заботиться о его рентабельности. При огромных размерах латифундий и масса ренты получалась порой огромной. А это позволяло удовлетворяться минимальной прибылью от хозяйства (если даже она не достигала средней капиталистической прибыли) или иногда вовсе обходиться в течение известного периода без прибыли. Капиталист-арендатор в таком случае терпел бы банкротство; землевладельцы же компенсировали дефицит хозяйства рентой. Все это приводило к тому, что во многих латифундиях собственное хозяйство велось не на должном уровне. Известный деятель Объединенного дворянства Н. А. Павлов писал в 1915 г.: "Я сказал бы, что все латифундии нашего центра бездоходны, если бы не знал из сотни таких имений всего 2 или 3, поставленных серьезно и доходно. Если же от больших имений отнять побочные отрасли, оброчные статьи, мельницы и винокурение, то доходность полевая таких имений свелась бы к нулю, даже при наступивших сравнительно выгодных условиях хозяйства"³⁹ .

Крупные латифундии благодаря своим размерам не были подвластны или, во всяком случае, в той или иной мере ускользали из-под действия некоторых важных законов и норм капиталистического хозяйства. Так, размер и норма прибыли, норма ренты, устанавливавшиеся по среднему размеру землевладения и хозяйства, задевали их в меньшей степени. Как уже было сказано, при большой массе земли владельцы могли удовлетворяться меньшими (в расчете на единицу площади) рентой и прибылью, что придавало им особого рода конкурентоспособность. Этой подавляющей конкурентоспособностью они ставили в тяжелое положение или подчас подрывали хозяйство менее крупных владельцев. Тот же Павлов писал: "Беда тому помещику, кто имеет соседнюю латифундию: там и цены на все работы дороже, там и грабежи, и распущенность всякого рода служащих..., и все хозяйство хаос". И добавлял: "Имения заглазные и особенно крупные сыграли роковую роль в среде частного землевладения, являясь воспитательными домами всяких бесчинств, воровства и уничтожения необходимой в нашем деле дисциплины"⁴⁰ . В литературе описана латифундия Борисовских, которая, отличаясь подобной "организацией" хозяйства, разорила ряд соседних менее крупных владельцев и кончила тем, что сама разорилась, а над ее имуществом была поставлена администрация⁴¹ .

Таким образом, латифундии не только олицетворяли и осуществляли полукрепостнический гнет над крестьянством, но и тормозили капиталистическое развитие и агротехнический прогресс в самом помещичьем хозяйстве в лице мелких и средних сельскохозяйственных предприятий. Выше мы говорили о паразитизме помещиков относительно организации производства. Несколько слов следует сказать и о паразитизме в его общем понимании. Прямое свое выражение он находил в огромных расходах помещиков на цели, не имеющие ничего общего с производством, если не считать того, что последнее наряду с земельной собственностью тоже являлось источником средств для этих расходов.

Одной из характерных черт помещичьего хозяйства, особенно крупного, было громадное превышение непроизводительного потребления над производительным. Упомянутый Павлов, говоря о годах мирового сельскохозяйственного кризиса, писал, что его успешно выдержали хозяйства, "ранее оборудованные и имеющие оборотные средства, или те имения, в которых жили и работали сами владельцы, или те имения, которыми сами управляли землевладельцы купцы-торговцы, не проживающие и десятой части своих доходов"⁴² . Сам он признавался, что в отличие от "купцов-торговцев" он "доходы все проживал, отчисляя не более 15% на нужды имения"⁴³ . XX век жуированием знати и разгулом "золотой молодежи", вероятно, затмил блеск и роскошь XVIII века. "Никакие имения, - писал тот же Павлов, - вынести расходов "золотой молодежи" не могут"⁴⁴ .

Последнее, на чем мы считаем необходимым здесь остановиться, это оценка помещичьего хозяйства с точки зрения его прогрессивной, или, по любимому выражению А. А. Кауфмана, культурно-хозяйственной, роли. Можно ли вообще говорить о прогрессивном значении такого хозяйства? Безусловно. Прогресс помещичьего хозяйства был налицо, хотя он и шел, по выражению В. И. Ленина, "черепашьим шагом" (изложенное выше в известной мере объясняет, почему он был таким медленным). Помещичье хозяйство обладало более совершенной и более мощной материально-производственной базой, чем крестьянское, если брать их в целом (отдельные крестьянские хозяйства представляли обратную картину). В первом практиковались более совершенные агротехнические приемы и урожайность была выше не только вследствие лучшего качества земли. Помещики в большей мере, чем крестьяне, разводили племенной скот, лучше содержали свои фермы, поставляли другим помещикам и верхушке крестьян породистый молодняк скота. Некоторые помещики разрешали, хотя и

³⁹ Н. А. Павлов. Записки землевладельца. Ч. I. Птгр. 1915, стр. 20.

⁴⁰ Там же, стр. 52.

⁴¹ "Экономический журнал", 1890, кн. 1, стр. 59.

⁴² Н. А. Павлов. Указ. соч., стр. 20.

⁴³ Там же, стр. 16.

⁴⁴ Там же, стр. 22.

за высокую плату или за отработки, пользоваться племенными производителями. Многие помещичьи хозяйства продавали крестьянам (тем, кто имел возможность купить) сортовой семенной материал. В лучших помещичьих хозяйствах крестьяне могли перенять опыт применения машин, возделывания почвы, ухода за скотом. Развитие помещичьего винокурения и свеклосахарного производства стимулировало расширение посевов интенсивных технических культур на крестьянских полях, увеличивало применение наемного труда.

Эти сами по себе очевидные и бесспорные факты привели некоторых историков к выводу о прогрессивности помещичьего, прежде всего крупного, хозяйства. Но такой взгляд нельзя не признать односторонним и в основе своей неверным. Прогрессивности помещичьего хозяйства сопутствовали реакционные формы ведения хозяйства и землевладения, на которых оно было основано. Медленно эволюционируя в капиталистические, юнкерские хозяйства прусского типа (латифундии) подавляли, тормозили развитие крестьянского хозяйства фермерского, американского типа. Менее прогрессивная тенденция развития (прусский путь) подавляла, угнетала более прогрессивную. Прусский путь, как известно, состоит в том, что "латифундии сохраняются и постепенно становятся основою капиталистического хозяйства на земле..."⁴⁵ . Посмотрим на удельный вес помещичьего хозяйства во всем сельскохозяйственном производстве страны⁴⁶ .

Отрасли сельского хозяйства	Всего продукции	В том числе:		% помещичьей продукция
		крестьянские хоз-ва	помет, хоз-ва
Зерновые хлеба	2783,6	2553,5	230,1	8,3
Технические культуры	1043,5	934,0	109,5	10,5
Овощи и фрукты	794,0	725,8	68,2	8,6
Гуменные корма	577,8	534,5	43,3	7,5
Сено естеств. и сеяное	1035,8	888,8	147,0	14,2
Мясопродукты	1482,8	1421,0	61,8	4,2
Молоко	1722,8	1664,9	57,9	3,4
Шерсть и кожа	4460,8	442,6	18,2	3,9
Итого:	9901,1	9165,1	736,0	7,4

Как видно из приведенных данных, помещичье хозяйство давало немногим более тринадцатой части общей валовой продукции сельского хозяйства страны; только по техническим культурам его доля поднималась до одной десятой, главным образом за счет сахарной свеклы. Если условно считать, что около половины продукции производилось помещиками в порядке отработок, испольщины и тому подобных крепостническо- кабальных приемов, то на долю капиталистического хозяйства помещиков придется менее 4% всей продукции. Можно ли после этого говорить, что помещичьи латифундии стали "основой капиталистического хозяйства на земле"? И сколько еще потребовалось бы десятилетий, мучительных для крестьянской массы, чтобы помещичьи хозяйства сделались такой основой?

Приведенные сопоставления дают возможность заключить, что помещичье хозяйство не столько двигало прогресс сельского хозяйства в целом, сколько тормозило его. Организация помещиком собственного капиталистического хозяйства, взятого изолированно, сама по себе была прогрессивной, ибо это хозяйство укрепляло экономику латифундии. Но оно же сплошь и рядом было средством укрепления латифундий, крепостнических в своей основе, средством удержания в руках помещика остальной части земель, служивших орудием полукрепостнической эксплуатации крестьянства. Учитывая не только систему ведения помещиками собственного хозяйства, но и полукрепостнический характер использования остальной (то есть большей части) земли и всю сложную систему эксплуатации ими крестьян, В. И. Ленин писал: "Основой развития капитализма может стать свободная масса фермеров без всякого помещичьего хозяйства, ибо это хозяйство в целом экономически реакционно, а элементы фермерства созданы в крестьянстве предшествующей хозяйственной историей страны"⁴⁷ . Мы видим, как все дополнительно изучавшиеся материалы снова подтверждают справедливость ленинского вывода.

⁴⁵ В. И. Ленин. ПСС. Т. 17, стр. 150.

⁴⁶ Валовая продукция сельского хозяйства (в границах СССР до 1939 г.) по данным Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1917 г. (по ценам 1926/27 г., в млн. руб.). ЦГАОР, ф. 1562 (ЦСУ), оп. 19, д. 56, л. 80.

⁴⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 16, стр. 405.

Похожие публикации: L^Россия L^World Y G

Публикатор:

Alexander Klepatski → Контакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: https://libmonster.ru/Klepatski

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир) • Google • Yandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

А. М. АНФИМОВ, НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ И ЭКОНОМИКИ КРУПНОГО ПОМЕЩИЧЬЕГО ХОЗЯЙСТВА В РОССИИ (КОНЕЦ XIX - НАЧАЛО XX В.) // Москва: Либмонстр Россия (LIBMONSTER.RU). Дата обновления: 11.10.2016. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/НЕКОТОРЫЕ-ВОПРОСЫ-ОРГАНИЗАЦИИ-И-ЭКОНОМИКИ-КРУПНОГО-ПОМЕЩИЧЬЕГО-ХОЗЯЙСТВА-В-РОССИИ-КОНЕЦ-XIX-НАЧАЛО-XX-В (дата обращения: 18.06.2026).

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. М. АНФИМОВ:

А. М. АНФИМОВ → другие работы, поиск: Либмонстр - Россия • Либмонстр - мир • Google • Yandex

Комментарии: