М. Наука. 1998. 270с.

Последняя монография недавно скончавшейся О. В. Орлик - плод ее многолетних научных изысканий. По признанию самой Ольги Васильевны, замысел этой обобщающей работы возник у нее еще во время написания книг "Декабристы и европейское освободительное движение" (М. 1974) и "Декабристы и внешняя политика России" (М. 1984). Авторская и редакторская работа над коллективным трудом "История внешней политики России. Первая половина XIX века. (От войн России против Наполеона до Парижского мира 1856 г.)" (М. 1995) помогла ей в окончательном оформлении идеи рецензируемого труда.

Воплощению ее в жизнь во многом способствовало длительное и плодотворное участие автора в подготовке фундаментального издания "Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы российского Министерства иностранных дел" (тт. XI - XIV), фактически составившего источниковую базу монографии, позволившую нарисовать общую картину деятельности российской дипломатии по реализации внешнеполитического курса государства. Использован значительный документальный материал из Актов Кавказской археографической комиссии, сборников Русского исторического общества, публикаций Российско-Американской компании и других, личная переписка российских самодержцев, записки русских и иностранных дипломатов, донесения и сообщения иностранных представителей при русском дворе, публиковавшиеся документы из фондов нескольких российских архивов, а также труды отечественных и зарубежных исследователей.

Замысел монографии - показать место и роль России в системе международных отношений десятых- двадцатых годов XIX в., выявить роль геополитического фактора в политике России и взаимовлияние всех ее направлений (с. 6) - нашел адекватное отражение в ее структуре. Четыре главы книги последовательно раскрывают общий характер и специфику взаимоотношений и связей России в Европе, на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке. В пятой главе кратко обозначены контуры внешнеполитических контактов России со странами Нового Света, прежде всего США.

После Венского конгресса установилось относительное политическое равновесие сил в Европе, которое великие державы старались поддерживать. Средством достижения этой цели стали Шомонский трактат 1814г. и Священный союз; в последнем александровская Россия играла одну из заглавных ролей. Констатировав, что "Священный союз не стал той наднациональной политической моделью "объединенной Европы", на которую он претендовал", автор соглашается с историками, считавшими этот союз политическим соглашением, установившим общие намерения и наметившим основы и условия совместных действий (с. 50). Орлик показала истоки и побудительные мотивы вынашиваемой Александром I "идеи Европы", его усилия по реализации этого проекта и соотношение концепции европейской политики с национальными интересами России. Она проследила, как союзники-соперники, блокируясь с русским царизмом в борьбе против европейских революций, стремились в то же время ослабить возросший после победы над Наполеоном престиж России. Она обоснованно утверждает, что "с большим трудом достигнутый баланс сил по сути оказался хрупким" (с. 22, 28), "венская система" была внутренне противоречивой: обеспечив довольно длительный статус кво, она заложила и основу новых противоречий, постепенно разрушивших ее изнутри.

В поисках ответа на вопрос о причинах "охлаждения" Александра I в последние годы царствования к идее своего рода "коллективной безопасности" в Европе, Орлик солидаризируется с выводом А. Е. Преснякова о невыполнимости замысла Священного союза \ стремившегося сохранить абсолютизм, облекая его в формы законности, избежать реакции и одновременно подавлять проявления общественного движения (с. 51).

Балканская политика Петербурга, как показано в книге, была направлена на закрепление влияния России в этом регионе. После несколько растянутого экскурса в предысторию Восточного вопроса Орлик рассмотрела задачи и методы политики России на разных этапах развития Восточного кризиса с учетом сложного контекста соотношения сил на международной арене. Она показала, как по мере того, как изживались иллюзии Александра I относительно возможности добиться нужных результатов при помощи коллективного воздействия на Порту, царь постепенно склонялся к мысли о "необходимости проведения более жесткого и самостоятельного курса российской политики на Балканах" (с. 92), обеспечения "свободы рук" при решении проблем собственно русско-турецких противоречий (с. 97).

Однако решительный поворот во взглядах на пути выхода из кризиса произошел уже при Николае I (с. 99, 104). (Сопоставления политических позиций и личных взглядов царственных братьев Орлик проводит на

стр. 165

протяжении всех глав.) Россия вступила в войну с Турцией для достижения своих военно-стратегических и экономических целей (с. 101,104,106, 149). Проследив синхронно ход боевых действий на трех фронтах:

Балканском, Кавказском и дипломатическом, Орлик показала, как неудачи на первых двух вынуждали лавировать на третьем, и, напротив, как успехи на поле брани обеспечивали и подкрепляли позицию России в дипломатических баталиях. Прослежено возрастание недовольства и противодействия европейских держав по мере роста военных и дипломатических успехов России (с. 102, 108, 110, 113, 118). Возможно, эту сторону проблемы следовало показать более выпукло, поскольку во всех последующих кризисах на Ближнем Востоке эта ситуация неизменно повторялась.

Политику России на Среднем Востоке (главным образом в Персии) Орлик рассматривает в контексте формирования ее государственных границ, соперничества с Англией и переплетения задач европейской и восточной политики царизма (с. 134, 146-147). Показано, "ак Турция, Кавказ, Персия становятся точками пересечения геостратегических интересов России и Англии, борьба которых, то стихая, то вспыхивая с новой силой, оказалась весьма длительной и упорной на протяжении XIX- начала XX века. Успех в ней во многом зависел от знания местных условий, умения ориентироваться во внутриполитическом положении страны и использовать его в своих интересах (с. 138,145). В российском Министерстве иностранных дел медленно наращивалась информация, необходимая для принятия адекватных решений (создание в 1819 г. Азиатского департамента МИДа, а затем Азиатского междуведомственного комитета). Автор проследила деятельность чрезвычайных посольств в Персии А. П. Ермолова и А. С. Меншикова, миссии А. С. Грибоедова, отметила своеобразие методов российской дипломатии на Востоке (с. 152). Деятельность последней во многом осложнялась разногласиями в верхних эшелонах власти (с.139-140, 150). Двойственность политики Александра I, уже отмечавшаяся исследователями, в области внешних сношений проявилась в виде "двуглавого" руководства министерством иностранных дел в лице двух его статс-секретарей - К. В. Нессельроде и И. А. Каподистрия. К сожалению, сюжет об отсутствии в руководстве российского МИД единства, столь необходимого для успешного осуществления внешнеполитических задач, лишь намечен в книге.

Главной задачей в Средней и Центральной Азии и на Дальнем Востоке было определение и охрана границ (с. 168-169, 172). Орлик раскрывает специфику международных отношений в этом регионе (с. 171, 172, 195), обращает внимание на отсутствие в России достаточно подготовленных кадров для работы в этих условиях (с. 182), показывает трудное и постепенное налаживание дипломатических связей со среднеазиатскими ханствами, Большую роль в их становлении сыграли научные экспедиции, организованные на частные и государственные средства, а также торговые караваны. (Проблемы внешней торговли на всех направлениях внешнеполитической деятельности России нашли свое освещение на многих страницах монографии.)

Касаясь становления отношений с Китаем, Орлик подробно рассказывает об уникальной деятельности Русской духовной миссии в Пекине, фактически выполнявшей функции дипломатического представительства России, и возглавлявших ее в те годы архимандритах Иакинфе (Н. Я. Бичурин) и Петре (П. И. Каменский). Автор соглашается с точкой зрения Р. В. Макаровой, считавшей, что политика России на Дальнем Востоке определялась в начале XIX в. не столько политическими интересами, сколько стремлением получить экономические выгоды из деятельности купеческих компаний (с. 226). Такой узкий взгляд вызывал справедливые, по убеждению Орлик, нарекания среди общественно-политических деятелей прогрессивного направления. Так, П. И. Пестель, заглядывая далеко вперед, определял задачу создания тихоокеанского флота как одну из первоочередных для России - великой морской державы (с. 226-227),

Оценивая в целом политику России после Венского конгресса, автор обоснованно считает ее результативной. Она констатирует существенный рост влияния России в европейских и балканских делах, неоднозначность результатов деятельности на Среднем Востоке, известное усиление позиций в Средней и Центральной Азии и сравнительную пассивность на дальневосточном направлении. Следовало бы подчеркнуть, что в значительной степени это различие определялось тем, что в Европе решения Венского конгресса закрепили уже сложившуюся систему международных взаимоотношений, тогда как в других регионах происходило становление подобной системы.

В ряде случаев Орлик удалось выявить и убедительно проследить взаимосвязи политики России на разных направлениях и зависимость ее эффективности как от общего, так и от регионального соотношения сил между державами. Сопоставив методы осу-

стр. 166

ществления внешнеполитических задач России в различных регионах, Орлик показала как их специфику, так и неординарные приемы, к которым в конкретных условиях, приходилось прибегать русским дипломатам для осуществления поставленных задач. Общая оценка характера политики России как миролюбивой, возможно, нуждается в некоторой корректировке: точнее было бы определить ее как неконфронтационную.

Автор хорошо знакома с исследованиями по проблеме отечественных и зарубежных коллег, но те разделы монографии, в которых речь идет об оценках предшественниками тех или иных сюжетов, имеют по преимуществу характер библиографических отсылок.

Орлик сводит воедино обширный фактический материал - и уже введенный в научный оборот, и собственные архивные находки, апробированные мнения коллег-историков, выводы их обобщающих трудов по смежной проблематике и свои наблюдения и размышления, намечает круг вопросов, требующих специального исследования или уточнения.

Примечания

1. ПРЕСНЯКОВ А. Е. Российские самодержцы. М. 1990, с. 244.

Постоянный адрес данной публикации: