Успешное выполнение ответственных задач, поставленных перед советской исторической наукой решениями XXII съезда КПСС и новой Программой партии, требует повышения уровня преподавания истории "в вузах, готовящих кадры специалистов-историков. Этот вопрос явился предметом широкого обсуждения на состоявшемся в Москве в декабре 1962 г. Всесоюзном совещании по вопросу о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. При этом значительное внимание было уделено вопросам, связанным с методикой преподавания отдельных дисциплин, совершенствованием учебных планов и программ исторических факультетов, созданием высококачественных учебных пособий по историческим дисциплинам и т. д. На совещании подчеркивалось, что развитие исторической науки требует усиления внимания к вопросам методологии, философии истории. Степень разработанности этих вопросов во многом определяет уровень развития исторической науки на современном этапе, уровень преподавания истории. Большую роль должно сыграть создание истории исторической науки в СССР - историографии в широком смысле слова.

Касаясь проблем историографии, участники совещания говорили о формах и путях накопления и углубления историографических знаний. В докладе акад. Б. Н. Пономарева, в частности, отмечалось, что курсы лекций по важнейшим проблемам отдельных исторических эпох должны сочетаться с глубоким историографическим и источниковедческим анализом, подчеркивалась необходимость аналитических историографических глав в обобщающих трудах, монографиях, диссертациях, учебниках.

Все это еще раз подтверждает необходимость обсуждения на страницах печати вопросов, связанных с разработкой и совершенствованием вузовских исторических курсов, в том числе и курса историографии. В нашем журнале (N 8 за 1962 г.) была опубликована статья А. М. Сахарова "Предмет и содержание университетского курса историографии истории СССР". Учитывая важность обсуждаемой проблемы, редакция готова продолжить обмен мнениями по этим вопросам. Ниже мы публикуем отклики Л. А. Дербова, Н. П. Калистратова и А. Г. Беспаловой.

*

С подъемом советской исторической науки в последние годы заметно повысился интерес к разработке историографических проблем и учебных курсов в высшей школе по историографии истории СССР и всеобщей истории. Это, несомненно, положительный факт. Исследовательская и преподавательская деятельность в области историографии имеет важнейшее значение для дальнейшего углубления методологических основ исторической науки, подготовки высококвалифицированных кадров историков, разоблачения буржуазных фальсификаторов истории.

Однако в преподавании историографии все еще много недостатков. Этой дисциплине в университетском учебном плане отводится крайне ограниченное место. Вызывает возражение и самая последовательность чтения курса: он преподносится ранее изучения студентами исторического материализма и истории философии. До сих пор в университетах нет новой, соответствующей изменившимся требованиям и утвержденной Министерством высшего и среднего специального образования СССР программы, по ряду разделов отсутствуют учебные пособия. Многие вопросы содержания и методики преподавания университетского курса историографии остаются нерешенными и требуют широкого обсуждения.

В этой связи инициатива журнала "Вопросы истории", опубликовавшего статью доцента Московского государственного университета А. М. Сахарова "Предмет и содержание университетского курса историографии истории СССР" и призвавшего историков высказаться по поднятым в статье вопросам, является весьма своевременной. В статье А. М. Сахарова поставлены и, как нам кажется, в основном, верно, решены наиболее существенные вопросы содержания университетского курса историографии истории СССР. С большинством положений автора можно согласиться, справедливость их подтверждается опытом преподавания этого курса. Но нам хотелось бы дополнить суждения автора, а в иных случаях и высказать отличные от его точки зрения взгляды.

Наиболее важная задача - дальнейшее повышение теоретического уровня преподавания курса историографии. Однако не все средства для этого используются в достаточной мере. В практике преподавания, в программах, в некоторых вышедших в последнее время учебных пособиях, в ряде глав "Очерков истории исторической науки", как нам представляется, недостаточно глубоко и всесторонне раскрываются философские основы, и идейные истоки различных направлений исторической мысли. Часто дело ограничивается краткими, не раскрывающими глубоко существа вопроса справками, ссылками на те или иные философские учения или даже простым упоминанием имен мыслителей, положивших начало этим учениям. Многие определения звучат при этом декларативно, идейная борьба не показывается. Более правильно решаются эти вопросы в историографических курсах Л. В. Черепнина¹ и А. Л. Шапиро² .

Опыт показывает, что наиболее трудно для студентов усвоение теоретических основ историографии, вопросов философии истории. Нам кажется, что формирование научного, материалистического мировоззрения у молодых специалистов возможно лишь на основе глубокого познания общесоциологических, философских воззрений историков разных эпох и поколений, а не только выяснения их классовых позиций и вклада в разработку конкретно-исторических вопросов (хотя эти результаты их деятельности сами по себе являются важными).

Разумеется, историографический анализ не должен отрываться от конкретно-исторической основы. Но вряд ли можно признать правильным, если глубокое уяснение студентами системы взглядов тех или иных ученых, их представлений об историческом процессе в целом будет подменяться более или менее полной подборкой высказываний этих ученых по отдельным конкретным вопросам истории. Такой эмпирический подход к истории, отказ от широких теоретических обобщений обусловливает принципиальные недостатки курса историографии. К сожалению, в действительности нередко приходится сталкиваться с подоб-

¹ Л. В. Черепнин. Русская историография до XIX века. Курс лекций. М. 1957.

² А. Л. Шапиро. Русская историография в период империализма. Курс лекции М. 1961.

ным подходом к историографии. В книгах и лекционных курсах система взглядов того или иного историка часто характеризуется по заранее намеченному и довольно стандартному вопроснику (например, взгляды на происхождение Руси и отношение к норманизму; татаро-монгольское иго; возвышение Москвы и образование централизованного государства; происхождение крепостного права; реформы Петра I и др.). Не всегда студент находит образцы глубокого историографического анализа и в рекомендуемых ему специальных монографиях по истории СССР. К сожалению, в некоторых из них вместо серьезного разбора и оценки научных мнений по данной проблеме содержится простая, более или менее пространная справка, знакомящая читателя с предшествующей литературой по теме исследования.

В историографической литературе и в учебных курсах, как правило, убедительно и полно выясняются классовые позиции и политические взгляды историков. Совершенно необходимо, чтобы так же серьезно и фундаментально рассматривались и их философские и социологические воззрения. Без этого невозможно дать учащимся ясное представление о борьбе идей, мировоззрений, осветить великое значение марксистско-ленинского учения об обществе, показать марксизм как революционный переворот в науке, раскрыть марксистско-ленинские принципы партийности в исторической науке.

Серьезным препятствием, мешающим глубокому освещению философских вопросов историографии, является все еще не преодоленный до конца в исследовательской и педагогической литературе отрыв русской исторической мысли от идейной жизни и культуры зарубежных стран. Анализ активного взаимодействия и взаимообогащения русской и зарубежной общественной мысли и исторической науки нередко отсутствует. Это, несомненно, сужает общий фон, теоретически обедняет преподавание, снижает его уровень. Подлинную роль и место прогрессивных течений русской исторической мысли в мировой культуре можно показать, только рассматривая развитие русской историографии на общем фоне мировой науки, глубоко раскрывая идейные связи и взаимодействие между ними, сопоставляя их достижения. Разумеется, в курсе историографии в первую очередь должно подчеркиваться определяющее значение внутренних факторов. Но, выясняя экономические основы, классовые и идейные корни различных исторических направлений и школ, показывая национальные особенности и своеобразие этих направлений, мы не должны в то же время отвлекаться от общего уровня развития философских идей и передовых теорий в мировой, науке. Мы должны учить студентов умению сравнивать достижения русской и зарубежной исторической науки, философии, прогрессивной общественной мысли. Замечательные образцы такого рода сопоставлений можно найти в ряде произведений классиков марксизма-ленинизма (например, оценка Ф. Энгельсом Чернышевского и Добролюбова и всей "исторической и критической школы в русской литературе" в известном письме к Е. Паприц, оценка В. И. Лениным философских воззрений Герцена и др.).

Высказанные выше пожелания имеют непосредственное отношение к обсуждаемому вопросу о содержании и задачах университетского курса историографии истории СССР.

Очень сложен вопрос о принципах построения курса историографии и, особенно о периодизации истории исторической науки. Мы полностью разделяем мнение А. М. Сахарова, что в курсе историографии материал следует излагать не по отдельным проблемам, а по основным этапам развития исторической науки. Видимо, этот порядок изложения является наиболее обоснованным и целесообразным в научном и методическом отношениях. Но, на наш взгляд, А. М. Сахаров не вполне прав, когда считает, что основные этапы развития исторической науки не подчиняются общеисторической периодизации, так сказать, не вме-

щаются в ее рамки. Приводимые автором доводы не всегда представляются убедительными.

Хорошо известно, что идеологические процессы отличаются своей сложностью и спецификой, что историческая наука обладает внутренними закономерностями своего развития. И речь, конечно, не должна идти о механическом перенесении общеисторической периодизации на периодизацию историографии, так как полного совпадения, полной синхронности здесь нет. Мы должны учитывать все особенности и различные отклонения в развитии идеологических явлений, в частности исторических теорий. Но в качестве основы общая периодизация исторического процесса должна сохраняться и выдерживаться, поскольку крупные периоды развития исторической науки в основном соответствуют периодизации общегражданской истории. То обстоятельство, что передовые идеи и теории возникали и утверждались до установления нового общественного строя, а пережитки некоторых старых взглядов продолжали сохраняться и при утверждении новой формации, отнюдь не может служить сколько-нибудь веским аргументом против общепринятых принципов периодизации, так как та же диалектика борьбы нового со старым наблюдается и в области социально-экономической истории, что, однако, не колеблет наших представлений о смене и развитии общественно-экономических формаций и не противоречит принятой нами общеисторической периодизации. Все серьезные изменения структурного порядка, происходившие в процессе развития отдельных формаций, все важнейшие сдвиги в социально-экономической и идейной жизни должны фиксироваться более дробной периодизацией. Тогда не будут возникать всякого рода неверные ассоциации и сопоставления, вроде сравнения историографии XV - XVI вв. с историографией XVIII - первой половины XIX в. или сближения А. М. Курбского с С. М. Соловьевым, о возможности чего говорится в статье А. М. Сахарова.

Касаясь важнейших исторических рубежей и граней (например, 1861 г. и 1917 г.), определяя их значение в периодизации истории исторической науки, А. М. Сахаров пользуется разными критериями, что, на наш взгляд, нельзя признать правильным. Нам представляется также, что автор преувеличивает самостоятельность развития надстроечных явлений, придает излишне самостоятельное значение внутренним закономерностям и особенностям развития исторической науки, Это может привести к разрушению единой стройной схемы, породить множественность критериев, субъективизм и путаницу. Нам кажется, что в программе курса историографии, принятой для вузов, и в учебном пособии по историографии истории СССР, изданном в 1961 г. Московским историко-архивным институтом, дана в основном правильная периодизация истории исторической науки, вполне приемлемая для учебного курса и требующая лишь некоторых частичных поправок и дополнений.

Большое значение в учебном курсе имеют отбор материала и метод его подачи. А. М. Сахаров прав в том отношении, что курс историографии не преследует целей справочного характера. Он не должен превращаться в серию биографий деятелей исторической науки с более или менее полным перечнем их трудов. Задача курса, как правильно считает А. М. Сахаров, состоит в том, чтобы формировать у студентов марксистское понимание самого процесса развития исторической науки, дать им ясное представление о важнейших этапах поступательного движения научной мысли, о смене и, следовательно, о борьбе основных научных направлений, обусловленной исторической обстановкой и интересами определенных классов. Выделить такие ведущие направления для каждого периода нетрудно. По этим основным направлениям и следует, на наш взгляд, группировать историографический материал и вести его изложение.

К сожалению, в программе и в пособиях по русской историографии нет единого принципа отбора и подачи историографического материала. В одних случаях (и это, на наш взгляд, правильно) выделяются более крупные, общие рубрики соответственно основным классовым лагерям и идейным направлениям, в других - материал в значительной степени персонифицирован. Для изложения исторических взглядов таких, например, историков, как В. Н. Татищев, М. В. Ломоносов, Н. М. Карамзин, А. П. Щапов, Н. И. Костомаров, В. О. Ключевский и др., часто отводятся особые параграфы, главы. Происходит некоторое искусственное обособление этих историков, их как бы отключают от общего процесса, что далеко не всегда оправдано.

В связи с этим уместно вообще обсудить вопрос о значении персонального, биографического элемента в курсе историографии. Совершенно ясно, что материал не должен быть обезличенным, как это часто, к сожалению, бывает при освещении новейшего, советского периода историографии. Поскольку определенные научные школы и направления находят свое выражение во взглядах определенных историков, сам по себе весьма важный для историографического анализа персональный, биографический элемент должен занять свое законное место в курсе. Больше того, во избежание упрощенных, суммарных характеристик следует глубоко вникнуть в общественно-политическую и научную биографию каждого ученого, хорошо познать особенности его жизни и творчества, чтобы иметь возможность тщательно проследить эволюцию его научных воззрений.

И все же этот материал должен носить не самодовлеющий, а подчиненный более общим категориям характер. Надо, по нашему мнению, строить изложение не "по историкам", а по ведущим идейно-политическим и научным направлениям, сообразно основным классовым лагерям соответствующего периода. В этих рамках следует рассматривать взгляды далеко не всех ученых, а лишь тех из них, кто наиболее полно выражал представления и идеи своего времени. К этому типу изложения, как нам кажется, приближается курс лекций по русской историографии до XIX в. Л. В. Черепнина. Для периода советской историографии, по-видимому, наиболее целесообразно расположение материала по отдельным хронологическим этапам, в соответствии с той периодизацией истории советской исторической науки, которая наметилась в результате недавней дискуссии.

Есть еще один вопрос, относящийся к построению курса историографии истории СССР дореволюционной эпохи: в какой последовательности лучше всего рассматривать исторические школы и направления каждого периода? Нужно ли начинать это рассмотрение с характеристики наиболее передовых, прогрессивных течений и затем уже переходить к разбору официальных взглядов идеологов господствующих классов или правильнее поступать наоборот? В учебных материалах единого принципа нет. Так, изложение материала по второй половине XVIII в., как правило, начинается с рассмотрения дворянской историографии (М. М. Щербатов, И. Н. Болтин) и завершается характеристикой революционной концепции А. Н. Радищева. Подобным же образом принято поступать при изучении материала по историографии первой половины XIX в., где последний раздел составляют исторические взгляды В. Г. Белинского и А. И. Герцена. Для историографии пореформенного периода и историографии периода империализма принят другой порядок: в первом случае изложение начинается с раздела об исторических взглядах Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова, во втором - с исторической концепции В. И. Ленина.

Нужен" ли вообще здесь какой-либо единый порядок? Не является ля этот момент чисто формальным или продиктованным исключительно

соображениями методического удобства? Нам кажется, что вопрос этот имеет более важное, принципиальное значение и заслуживает обсуждения.

Конечно, мы далеки от мысли навязывать какое-то общее решение. В практике работы возможно применение любого из указанных выше приемов, поскольку определение главных, ведущих тенденций и выдвижение их на первый план не зависят от той или иной перестановки слагаемых, а определяются самой логикой рассуждения, соответствующим акцентом. И все же нам представляется более правильным вести изложение, переходя от старых теорий и взглядов к новым, от реакционных к прогрессивным. Это позволит дать более глубокий историографический анализ, избежать декларативных и априорных оценок, формального противопоставления прогрессивных концепций реакционным, без глубокого освещения борьбы между ними.

Думается, что в итоге изучения каждого дореволюционного этапа истории исторической науки студент должен, прежде всего, ясно представить себе общую картину состояния дворянской и буржуазной историографии, понять ее классовую ограниченность, несостоятельность в решении важнейших проблем, причины ее кризиса и банкротства. На этом фоне более доказательно и рельефно можно продемонстрировать научную значимость и превосходство демократических, революционных концепций, пробивавших дорогу в борьбе с господствовавшей официально-монархической идеологией и противостоявших ей. Мы убеждены, например, в том, что подлинное научно-революционное значение ленинской исторической концепции можно показать лишь на фоне того глубокого идейного кризиса, который переживала буржуазная историография в период империализма. Возникает вопрос, насколько понятна, будет студентам критика В. И. Лениным буржуазных и мелкобуржуазных концепций периода империализма, если они еще не имеют об этих концепциях ясного представления? Нам кажется, что в данном случае правильно поступил проф. А. Л. Шапиро, автор курса русской историографии периода империализма, изложивший ленинскую концепцию именно в такой последовательности, противопоставивший ее всей буржуазной и мелкобуржуазной историографии, обосновавший значение происшедшего качественного перелома большим историографическим материалом, характеризующим состояние дворянско-буржуазной исторической науки.

Таковы некоторые наши соображения о принципах построения курса историографии историй СССР для высшей школы. Есть и ряд других нерешенных вопросов преподавания историографии. Нельзя, например, считать нормальным, что студенты при самостоятельной работе над курсом и при подготовке к экзаменам по историографии ограничиваются материалами лекций, имеющимися у них учебными пособиями и в лучшем случае двумя-тремя монографиями дореволюционных или советских авторов (по выбору). С большинством исторических сочинений, являющихся первоисточниками, они при перегруженности учебных планов не имеют возможности ознакомиться, и это ведет к тому, что у них не могут сложиться самостоятельные зрелые суждения об историках и исторических школах, которые они изучают, а приобретенные ими знания носят несколько отвлеченный, а иногда даже и формальный характер.

Все эти вопросы требуют дальнейшего обсуждения и методической разработки. Курс историографии в высшей школе, имеющий большое познавательное и идейно-воспитательное значение, должен занять достойное место в подготовке кадров молодых советских историков.

Л. А. Дербов, доцент исторического факультета Саратовского государственного университета.

*

После XX съезда КПСС, в связи с успешной работой по преодолению вредных последствий культа личности, с общим подъемом исторической науки заметно оживилась и разработка историографических проблем. Появились монографии, историографические сборники статей, в исторических журналах увеличилось количество материалов по вопросам историографии, значительно больше внимания, чем раньше, стало уделяться разоблачению буржуазных фальсификаторов. Все это, вместе взятое, во многом способствует повышению идейно-теоретического уровня учебно-педагогической работы на исторических факультетах университетов и педагогических институтов, и в частности уровня преподавания историографии истории СССР. В этих условиях выступление журнала "Вопросы истории" весьма своевременно. Наши исторические журналы не так уж много внимания уделяют вопросам методики преподавания исторических дисциплин в вузах. С 20-х годов они фактически ни разу не выступали со специальными статьями по вопросам преподавания историографии истории СССР. В этом смысле опубликование статьи А. М. Сахарова свидетельствует о хорошем начинании журнала, приковывающем внимание к вопросам учебно-педагогической работы в высшей школе.

В целом с основными положениями статьи А. М. Сахарова нельзя не согласиться. Автор справедливо обращает внимание на то, что историография истории СССР - важная отрасль исторической науки, имеющая большое значение для воспитания материалистического мировоззрения у студентов, и было бы неоправданной ошибкой относить этот предмет к вспомогательным историческим дисциплинам. Правильность такой постановки вопроса вполне очевидна. Известно, что в 40 - 50-х годах на изучение историографии истории СССР не обращалось должного внимания. И обусловлено это было отнюдь не отношением преподавателей кафедр истории СССР к этому предмету, а в первую очередь тем, что он был без каких-либо оснований исключен из числа обязательных для исторических факультетов дисциплин и отнесен к спецкурсам. В действующем ныне учебном плане историография истории СССР восстановлена в "своих правах" обязательного предмета для студентов исторических факультетов. Однако до сих пор остаются еще нерешенными многие вопросы читаемого курса. В этом плане статья А. М. Сахарова является началом полезного обмена мнениями.

Автор высказал справедливые мысли об освещении в данном курсе истории исторической науки народов СССР, а также достижений отечественной историографии в разработке проблем всеобщей истории. Закономерное место отведено вопросам методики преподавания историографии. Однако в статье не получила должного отражения практика, учебно-педагогический процесс в вузах, хотя бы на историческом факультете Московского государственного университета.

А. М. Сахаров много внимания уделяет принципу построения университетского курса историографии. Нам представляется, что этот вопрос является не столь дискуссионным, сколь практически еще трудно осуществимым в полной мере.

История советской исторической науки изучена еще сравнительно слабо. При подготовке к лекциям преподавателю приходится буквально по крохам собирать материалы из различных книг, журнальных статей и т. п. Дооктябрьский период отражен в учебном пособии, изданном под редакцией В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева³ . И хотя это пособие не свободно от существенных недостатков⁴ , оно тем не менее

³ "Историография истории СССР с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции". Под ред. В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева. М. 1961.

⁴ См рецензию на это издание в журнале "Вопросы истории", 1962, N 4, стр. 142 - 145.

является значительным подспорьем в изучении программного материала. Что же касается историографии советской эпохи, то, кроме отдельных журнальных статей да некоторых небольших историографических сборников, студентам трудно что-либо порекомендовать. При этом следует иметь в виду, что учебная программа не предусматривает специального времени для изучения студентами дополнительного историографического материала.

Таким образом, одна из насущных задач - издание полноценного учебника по истории советской исторической науки. А пока временным выходом из положения могло бы явиться опубликование соответствующего тематического сборника статей. Хотелось бы, чтобы в таком сборнике содержались сведения о работе советских ученых на международных конгрессах историков. Если с последними двумя конгрессами (Римским и Стокгольмским) студенты могут познакомиться по статьям, опубликованным в журналах "Вопросы истории" и "История СССР", то о конгрессах 20-х и 30-х годов не только им, но порой и преподавателю негде почерпнуть материалы.

А. М. Сахаров фактически не затронул вопрос о программе университетского курса историографии истории СССР. Пока мы еще не располагаем более или менее удовлетворительной стабильной программой. В 1960 г. был разослан университетам ее проект. В 1962 г. министерство разослало в университеты еще один проект программы⁵ .

Не касаясь содержания имевшихся до сих пор программ по историографии истории СССР⁶ , отметим лишь, что все они в какой-то мере страдают недостатками методического порядка. Например, список рекомендуемой студентам учебной литературы в них составлен не по разделам программы, а в целом к программе. Практика учебной работы показывает, что такой принцип рекомендации литературы не достигает цели. Студенты не могут пользоваться этим списком "рационально", в особенности же студенты-заочники, число которых с каждым годом растет. Указатель рекомендуемой учебной литературы (обязательной и дополнительной) следует предпосылать каждому разделу программы, как это делается в программе по истории КПСС, а в рубрику "Обязательная литература" необходимо включать новые работы советских историков. О последнем обычно забывают. То же надо сказать и об учебниках. Например, в учебнике под редакцией В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева к 12-й и 13-й главам не рекомендовано ни одной работы советских историков.

В конце программы полезно дать хронологию - основные даты. Ведь при ограниченности учебных часов в лекциях порой не представляется возможным сообщить студентам все необходимые даты, связанные с научной деятельностью историков, с опубликованием их наиболее важных монографий и документальных сборников, с возникновением и сроком деятельности научных учреждений и т. п.

Представляет интерес постановка А. М. Сахаровым вопроса об изучении в курсе истории исторической науки народов СССР, достижений отечественных историков в разработке проблем всеобщей истории. Основываясь на марксистско-ленинской теории и методологии, советская историография впервые дала правильную оценку всем наиболее важным событиям мировой истории.

⁵ Этот проект обсуждался на историографической конференции, состоявшейся в МГУ в январе 1963 года.

⁶ См. программы курса историографии истории СССР: издания Московского университета - 1952 г. (проект); Московского государственного историко-архивного института - 1957 г.; Министерства высшего и среднего специального образования СССР (проект) - 1960 и 1962 годов.

Автор правильно подчеркивает, что нельзя обойтись без характеристики разработки русскими учеными проблем всеобщей истории, что этот материал необходимо привлекать, показывая в общем, плане процесс развития отечественной исторической науки. Такого принципа стремятся придерживаться, в частности, преподаватели, читающие курс историографии истории СССР в Казахском университете.

В связи с этим нельзя не сделать упрека В. И. Астахову, который в изданном им курсе лекций по русской историографии до середины XIX в. (Харьков. 1959) совсем не затрагивает вопроса об изучении проблем всеобщей истории в русской исторической науке. Таким же недостатком страдают и учебник В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева и проекты программы по историографии истории СССР, разосланные университетам в 1960 и 1962 гг. Министерством высшего и среднего специального образования СССР. Вот почему в новой стабильной программе надо отразить достижения отечественной историографии в разработке основных проблем всеобщей истории, связанные с общими закономерностями развития и с общим подъемом исторической науки в нашей стране.

Гораздо сложнее обстоит дело с ответом на вопрос о том, как создать такой курс историографии, который включал бы в себя и историю исторической науки народов СССР. Ведь пока мы преподаем главным образом русскую историографию. Наши программы также в основном предусматривают историю русской исторической науки. Учебник под редакцией В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева, именуемый "Историография истории СССР", в целом не отвечает своему названию, хотя в нем есть полезные экскурсы в историографию народов СССР.

Мы разделяем мнение А. М. Сахарова, что со временем будет создан такой курс историографии, который покажет развитие исторической науки на всей территории нашей страны. С достаточной убедительностью автор мотивирует необходимость создания такого, курсами вскрывает трудности, которые стоят на пути в решении этой сложной задачи. Одна из них - недостаточная изученность истории исторической науки в союзных и автономных республиках. Можно, однако, не сомневаться в том, что этот пробел будет становиться все меньше и меньше, хотя сейчас он является одним из главных препятствий в создании полноценного университетского курса историографии истории СССР.

В Казахском университете при чтении курса историографии истории СССР более полно освещаются вопросы, связанные с историей исторической науки в Казахстане. Что же касается развития исторической науки в других союзных республиках, то в пределах отведенного учебного времени лекционный курс ограничивается, как правило, сведениями об отдельных, наиболее выдающихся исследователях, преимущественно об историках советской эпохи, работавших или работающих по наиболее важным проблемам отечественной истории.

Кстати отметим, что при подготовке к лекциям иногда заходишь в тупик: где раздобыть биографические и другие сведения о советских историках? Единственный пока источник в этой области - Большая Советская Энциклопедия, но она далеко не всегда может удовлетворить запросы преподавателя. Неизвестно, в какой степени будут представлены данные о советских историках во всех томах Советской Исторической Энциклопедии, но о первом томе можно уже сказать: здесь имеются досадные пробелы, нет, например, никаких сведений о первом видном казахском советском историке и государственном деятеле С. Д. Асфендиярове (1889 - 1939). Нам кажется, что в самое ближайшее время следует издать хотя бы небольшой справочник о советских историках.

Несомненен тот факт, что даже в самом полном курсе историографии мы будем вынуждены ограничиваться лишь наиболее важными

данными из истории исторической науки народов СССР. Историю исторической науки данной союзной республики, видимо, целесообразно читать как спецкурс или как курс лекций по важнейшим проблемам истории исторической науки той или иной республики. Полезную работу в этом отношении начала кафедра истории Казахской ССР, которая в своих группах специализации организовала изучение спецкурса по историографии Казахстана. С хорошим почином выступили и историки Киргизии, издавшие в 1961 г. очерки истории исторической науки в Советском Киргизстане⁷ . Именно таким путем, по нашему мнению, лучше всего решать вопрос об изучении студентами истории исторической науки народов СССР.

В статье А. М. Сахарова поставлен еще один важный вопрос - о системе изложения материала в лекционном курсе и последовательности изучения его студентами. Подчеркивая, что историографический материал должен преподноситься по определенной системе, отражающей объективную логику самого процесса развития исторической науки, автор определяет круг вопросов, которые подлежат изучению в курсе историографии истории СССР в логической последовательности, во взаимосвязи и взаимозависимости: характеристика общественно-экономического развития определенного периода истории страны, хода классовой, идейно-политической борьбы, общественно-политических интересов различных классов; изучение конкретных условий развития исторической науки; состояние источниковедческой базы и развитие вспомогательных исторических дисциплин; расширение проблематики исторического исследования; методология исторического исследования; анализ исторических концепций в свете борьбы прогрессивных и реакционных школ и направлений в исторической науке.

Что можно сказать об этом круге вопросов, основываясь на опыте преподавания историографии истории СССР в Казахском университете? В той или иной степени, в той или иной последовательности они находят отражение в курсе историографии, читаемом у нас. Практика показывает, что больше всего внимания приходится обращать на объяснение студентам, во-первых, методологии изучения исторических явлений представителями различных школ и направлений и, во-вторых, исторических концепций в свете борьбы прогрессивных и реакционных сил в исторической науке, В связи с этим мы полностью разделяем мнение А. М. Сахарова, что анализ методологии исторических исследований представляет собой важнейшую задачу курса историографии. Однако нам, например, представляется нецелесообразным подробно останавливаться на характеристике социально-экономических отношений в тот или иной период в истории СССР при рассмотрении истории исторической науки этих периодов. При чтении курса преподаватель имеет дело в известной мере с уже подготовленной аудиторией, поскольку историография истории СССР изучается на четвертом курсе, а студенты изучают историю СССР на первом - третьем курсах, пишут контрольные и курсовые работы, занимаются в семинарах (180 часов за три года), сдают зачеты и экзамены. Едва ли после всего этого необходимо подробно характеризовать в лекциях по историографии социально-экономическую обстановку того или иного периода, анализировать расстановку классовых сил, классовую и идейно-политическую борьбу в стране. Объем и форма подачи материала о социально-экономических условиях, в которых развивалась историческая наука, должны быть подчинены основной задаче - обоснованию органической связи развития исторической науки с общим ходом исторического процесса.

⁷ В. П. Шерстобитов, К. К. Орозалиев, Д. Ф. Винник. Очерки истории исторической науки в Советском Киргизстане (1918 - 1960). Фрунзе. 1961.

То же самое следует сказать о характеристике в лекционном курсе состояния источниковедческой базы. При чтении лекционного курса следует учитывать, что у студентов уже есть определенное представление о состоянии источниковедческой базы на данном этапе развития исторической науки, поскольку на третьем курсе они изучали обязательный для исторических факультетов предмет "Источниковедение истории СССР". Известно, что этот предмет дает студентам представление не только о характере источников, но и о том, как шло их накопление в процессе развития исторической науки, расширялась их публикация, вырабатывались приемы и методы анализа.

Значительно сложнее показать возникновение, развитие и роль в истории исторической науки других вспомогательных исторических дисциплин. Такие из них, как дипломатика, палеография, нумизматика, хронология, метрология, геральдика, сфрагистика и т. д., не изучаются и, к сожалению, не предусмотрены настоящим учебным планом.

Что можно сказать по этому поводу? Нам кажется, что было бы целесообразно, в частности, использовать для ознакомления студентов с вспомогательными историческими дисциплинами предусмотренный учебным планом спецкурс по выбору студентов.

Одной из важных задач является организация самостоятельной работы студентов. Самостоятельная работа имеет огромное значение при изучении любого предмета, но при изучении историографии это значение намного возрастает, поскольку курс историографии исключительно лекционный, семинарских занятий не существует, лекции читаются раз в неделю, семестровых зачетов нет, только в летнюю сессию сдается экзамен. Решение этого вопроса тесно связано со степенью подготовленности студентов к восприятию различных исторических трудов и в известной мере с ограниченной возможностью у них вследствие недостатка внеаудиторного учебного времени читать эти работы. Большая ответственность лежит на преподавателе в организации самостоятельного изучения студентами работ В. И. Ленина - основоположника марксистской исторической науки в нашей стране.

И еще: как направлять и контролировать самостоятельные занятия студентов, памятуя, что курс лекционный. Например, в нашем университете этот контроль осуществляется различными методами, которые, к сожалению, полностью не решают задачи: индивидуальное собеседование по рекомендованной литературе, коллоквиумы по той или иной проблеме (один в полугодие). Однако, как выясняется, за очень немногими исключениями, студенты недостаточно занимаются изучением рекомендуемой им литературы. Возможно, полезно было бы ввести в зимнюю экзаменационную сессию зачет по историографии. Это заставило бы студентов более активно читать дополнительную литературу.

Историографическое образование не является какой-то самоцелью. Изучение историографии подчинено той же задаче, что и изучение всех других исторических дисциплин, - воспитанию студентов в духе марксизма-ленинизма, подготовке высококвалифицированных кадров историков, активно проводящих в жизнь политику Коммунистической партии. Из этого следует, что историографическая подготовка студентов отнюдь не ограничивается только изучением историографии истории СССР на четвертом курсе. Историографическую подготовку необходимо проводить на всех курсах, в особенности на старших. Поэтому мы полностью присоединяемся к предложению А. М. Сахарова, чтобы в меру возможного расширить историографическую проблематику в общих и специальных семинарах, в общих и специальных курсах, чтобы проводить специальные семинары и читать специальные курсы по проблемам историографии.

Кафедры исторического факультета Казахского университета в этом отношении имеют некоторый опыт. В группах специализации четвертого,

пятого и шестого (заочники) курсов у нас читаются следующие спецкурсы: история советской исторической науки (кафедра истории СССР), историография дореволюционного Казахстана (кафедра истории Казахской ССР), историография античности и историография средних веков (кафедра всеобщей истории). В этом учебном году принято решение разработать спецсеминар по историографии истории СССР.

За последние годы на историческом факультете студентам все чаще рекомендуются историографические темы курсовых и дипломных работ. И надо сказать, что это дает хорошие результаты. Только за последние три года выпускники Казахского университета защитили около 50 дипломных работ по историографии⁸ . Для примера можно назвать работы: "Исторические взгляды Б. Д. Грекова", "Исторические взгляды С. В. Бахрушина", "С. В. Бахрушин как историк Сибири", "А. М. Панкратова как историк революции 1905 - 1907 годов в России", "Исторические взгляды Г. В. Плеханова", "Работа А. И. Герцена "О развитии революционных идей в России", "Исторические взгляды А. С. Пушкина", "Исторические взгляды А. Н. Радищева", "Борьба М. В. Ломоносова с норманизмом в русской историографии", "Исторические взгляды В. О. Ключевского", "Победа социалистической революции в Казахстане в советской историографии", "Исторические взгляды Чокана Валиханова" и другие. Естественно, что не все дипломные работы на историографические темы оказываются научно-исследовательскими. Однако, чтобы написать такие работы, студентам приходится самостоятельно изучать исторические труды, условия развития исторической науки в то или иное время, философские теории, вопросы исторического материализма, состояние источниковедческой базы и т. п. Дипломные и курсовые работы на историографические темы - один из наиболее полезных видов самостоятельных занятий студентов по данному предмету.

О большом интересе студентов к изучению историографии истории СССР убедительно свидетельствует деятельность историографического научного кружка при кафедре истории СССР. В мае 1962 г. было проведено его 25-е заседание. Почти все дипломные темы по историографии разрабатывались студентами в этом кружке. На его заседаниях были отмечены 250-летие со дня рождения М. В. Ломоносова, 275-летие со дня рождения В. Н. Татищева. Члены кружка опубликовали ряд рефератов в бюллетенях научного студенческого общества, выпустили несколько стенных бюллетеней о книгах, сборниках статей и журнальных статьях по историографии, составили основную хронологию по русской историографии⁹ . На заседаниях кружка систематически заслушиваются рефераты о работах советских историков, отмеченных премиями, о новинках исторической литературы; был заслушан доклад о работе советской делегации на XI (Стокгольмском) Международном конгрессе историков.

Вот те замечания и предложения по улучшению изучения университетского курса историографии истории СССР, которые мне хотелось высказать как преподавателю-практику.

Н. П. Калистратов, доцент кафедры, истории СССР Казахского университета.

⁸ Общее количество окончивших за эти годы истфак - 428 человек (вместе с заочниками).

⁹ См. "Казахский, государственный университет имени С. М. Кирова. Кафедра история СССР. Бюллетень научного студенческого общества". Вып. 6. Серия историческая, N 11. Алма-Ата. 1959, стр. 35 - 38.

*

В последние годы в советской исторической науке, освобожденной от оков культа личности Сталина и связанного с ним догматизма и начетничества, больше уделяется внимания историографическим вопросам. Стало очевидным, что без осмысления всего сделанного в той или иной области истории невозможно дальнейшее развитие советской исторической науки. Институт истории АН СССР провел научные сессии, посвященные крупным проблемам историографии СССР. Одна из них (1960 г.) была специально посвящена проблеме периодизации советской исторической науки. Опубликована целая серия ценных историографических статей, в, которых подводятся итоги большой исследовательской работы советских историков. Иначе говоря, отставание, ранее наблюдавшееся в развитии историографии, успешно преодолевается. Однако этого пока нельзя сказать о положении с историографическим курсом на исторических факультетах.

В течение многих лет не было ни учебников, ни пособий по историографии. Программа, утвержденная Министерством высшего образования в 1954 г., устарела. Проект программы по историографии истории СССР, подготовленный коллективом кафедр истории СССР Московского государственного историко-архивного института, так и остается пока проектом. Не предпринималось даже попытки обсуждения этого проекта. Очевидно, такое обсуждение было бы полезно для решения общих вопросов о предмете и содержании университетского курса историографии истории СССР. Доклад А. М. Сахарова на эту тему был поставлен на историографической конференции, состоявшейся в мае 1961 г. на историческом факультете МГУ.

Выдвинутые докладчиком вопросы вызвали большой интерес, но развернуть широкое обсуждение их, а также проекта программы по историографии не удалось, так как доклад слушался на одном из заключительных заседаний конференции. Разговор о содержании университетского курса историографии был продолжен в весьма содержательной статье А. М. Сахарова, опубликованной в журнале "Вопросы истории". Мы разделяем основные положения автора¹⁰ . Прежде всего, о месте курса историографии в историческом образовании. Из "вспомогательной исторической дисциплины" этот курс становится очень важным методологическим предметом, как правильно отметил А. М. Сахаров. Но в учебных планах истфаков историографический курс подобающего места еще не занимает; объем его, и последовательность чтения остались прежними, студенты слушают этот курс ранее курса истории философии.

А. М. Сахаров четко определяет круг основных вопросов, составляющих содержание историографического курса. Он акцентирует внимание на тех из них, которые обеспечивают высокий уровень преподавания этой дисциплины: анализ методологии исторических исследований различных школ и направлений, ее обусловленность характером: общественно-экономических отношений, политическими интересами классов и уровнем развития философских теорий. Следует, как мне думается, обязательно учитывать и степень развития экономических и юридических теорий. Известно, например, какое большое влияние оказывало развитие истории права на формирование так называемой государственно-юридической школы в русской историографии. Вспомним и значение экономических теорий в возникновении буржуазного экономизма как одного из направлений в русской историографии второй половины

¹⁰ В своей статье А. М. Сахаров поставил вопросы не только о предмете и содержании университетского курса историографии, но и вообще об основных принципах историографических обзоров и исследований (этих последних вопросов мы здесь не касаемся).

XIX века. "Под влиянием чтений Кавелина, - писал К. Н. Бестужев-Рюмин, - у многих молодых людей сложилось убеждение, что история права есть самая важная часть истории, что смена институтов и понятий, юридических вполне выражает собою все историческое движение"¹¹ .

А. М. Сахаров правильно указывает, что оценку концепции историка нельзя делать лишь на основе его общественно-политических взглядов, так как это часто приводит к отождествлению его политических и научных позиций и даже, более того, к вульгаризации воззрений историка. Необходима характеристика и его философских идей, которые тоже должны представляться студентам на общей канве развития философских теорий в мировой науке. А канвой этой студенты IV курса еще не располагают. Историю философии они слушают на V курсе. Этот пробел частично восполняется на лекциях по историографии, но в ущерб другим вопросам. Поэтому давно назрела необходимость лекционного курса истории философии, который предшествовал бы курсу историографии. Об этом единодушно говорили участники историографической конференции в МГУ.

Несколько слов об общих рамках историографического курса: рассматривать ли в нем развитие исторической науки народов СССР и включать ли в него труды отечественных историков по всеобщей истории? Оба эти вопроса, нам думается, являются совершенно бесспорными. Но если первый хотя бы в минимальной мере нашел отражение и в программе и в учебном пособии по историографии истории СССР, то положение со вторым, не менее важным, явно неблагополучно¹² . Разумеется, что читать курс истории исторической науки без рассмотрения вклада русских историков, и особенно советских ученых, в изучение всеобщей истории - это явно обеднять его и, в частности, снижать его воспитательное значение, ибо перед студентами в таких случаях не раскрывается в полной мере место и значение отечественной исторической мысли в развитии мировой исторической науки. Русские ученые по важным проблемам всеобщей истории дали исследования, стоящие во многом выше работ зарубежных историков. Приоритет русских историков, например, в изучении социально-экономического развития Франции XVIII в. был признан крупными французскими исследователями.

Особенно важно и в научном и в политическом отношениях показать вклад советских ученых в развитие исторической науки в плане разработки проблем всеобщей истории, как совершенно справедливо отмечает А. М. Сахаров.

Обращение русских ученых к вопросам всеобщей истории, несомненно, означало появление новой области в отечественной историографии. Но дело не только в этом. Необходимо показать также, что постановка русскими историками ряда очень важных вопросов теории исторического процесса возможна была нередко лишь на материалах всеобщей истории. Имеются в виду, конечно, не только цензурные условия (в дореволюционной историографии), не позволявшие ученым выходить за рамки официальной трактовки многих проблем отечественной истории¹³ .

¹¹ К. Н. Бестужев-Рюмин. Биографический очерк С. В. Ешевского. См. С. В. Ешевский. Сочинения. Т. I. М. 1870, стр. XXVII.

¹² В программе 40-х годов эти вопросы были выделены в заключительных темах по каждому разделу и сформулированы именно таким образом, чтобы можно было преподносить материал о вкладе русских историков в разработку всеобщей истории, как предлагает А. М. Сахаров, в обобщенном виде. Теперь же и в программе и в учебном пособии эти вопросы совсем опущены.

¹³ Известно, например, что Н. Г. Чернышевский не мог по цензурным условиям со всей остротой высказываться по поводу многих социально-политических событий в России. Свои взгляды он выражал, касаясь аналогичных событий в Западной Европе. Можно привести в пример и знаменитые публичные чтения Т. Н. Грановского. Разумеется, все к этому сводить нельзя.

Есть и другая сторона. Характеристика (хотя бы и самая краткая) разработки проблем всеобщей истории еще полнее раскрывает роль и значение исторической науки в общественной жизни и идейно-политической борьбе.

Следующий важный вопрос: как целесообразней читать историографический курс - по проблемам или в плане хронологического развития исторической науки? А. М. Сахаров считает, что курс должен быть выдержан во втором плане. С такой постановкой вопроса, когда речь идет о дореволюционной историографии, думается, можно согласиться. Однако при чтении курса советской историографии теперь, при ее огромных успехах, необходима не только общая характеристика развития советской исторической науки, но нужны и обзорные лекции по истории изучения наиболее крупных и важных в научном и политическом отношении проблем. Поручать такие лекции следует преподавателям, читающим соответствующие разделы курса истории СССР. Кафедра истории СССР Ростовского государственного университета, обсуждая вопрос о преподавании историографии, приняла решение: в этом учебном году в виде опыта провести такие обзорные лекции с предварительным их обсуждением. На протяжении уже ряда лет коллектив кафедры уделяет большое внимание историографическим вопросам не только при чтении специальных курсов и семинаров¹⁴ , но и при чтении общего курса истории СССР. Это заметно сказалось на теоретическом уровне курсов и, в конечном счете, на степени подготовки студентов, что не раз отмечала государственная экзаменационная комиссия. Студенты проявляют большой интерес к историографическим вопросам. Свидетельством тому служит и появление специальных глав с историографическими обзорами в дипломных работах и выбор историографических тем для этих работ.

Необходима безотлагательная коренная переработка программы по историографии истории СССР. Принятая сейчас программа не отвечает основным требованиям, предъявляемым к историографической дисциплине. Она все еще грешит "портретностью", когда речь идет о дореволюционном периоде, и, наоборот "безликостью", когда дело касается советской историографии. Эта "портретность" не преодолена и в учебном пособии "Историография истории СССР" (под редакцией В. Е. Иллерицкого и И. А. Кудрявцева).

Полезна широкая историографическая конференция (организацию которой взяли бы на себя истфак МГУ или Институт истории АН СССР) для обсуждения вопросов о предмете и содержании историографического курса и его программы, а также обмена опытом преподавания историографии в различных вузах страны.

А. Г. Беспалова, доцент исторического факультета Ростовского государственного университета.

¹⁴ В таких курсах и семинарах историографическим вопросам отводится не менее 1/4 общего числа часов.

Похожие публикации: L^Россия L^World Y G

Публикатор:

Eugene Sidorof → Контакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: https://libmonster.ru/Sidorof

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир) • Google • Yandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Л. А. ДЕРБОВ, Н. П. КАЛИСТРАТОВ, А. Г. БЕСПАЛОВА, О ПРЕДМЕТЕ И СОДЕРЖАНИИ УНИВЕРСИТЕТСКОГО КУРСА ИСТОРИОГРАФИИ ИСТОРИИ СССР // Москва: Либмонстр Россия (LIBMONSTER.RU). Дата обновления: 30.04.2016. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/О-ПРЕДМЕТЕ-И-СОДЕРЖАНИИ-УНИВЕРСИТЕТСКОГО-КУРСА-ИСТОРИОГРАФИИ-ИСТОРИИ-СССР (дата обращения: 04.06.2026).

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Л. А. ДЕРБОВ, Н. П. КАЛИСТРАТОВ, А. Г. БЕСПАЛОВА:

Л. А. ДЕРБОВ, Н. П. КАЛИСТРАТОВ, А. Г. БЕСПАЛОВА → другие работы, поиск: Либмонстр - Россия • Либмонстр - мир • Google • Yandex

Комментарии: