Советские исследователи написали немало трудов, посвященных истории создания и укрепления союза рабочего класса и крестьянства в нашей стране. Некоторые стороны этой проблемы, в частности борьба большевиков за высвобождение крестьянских масс из-под влияния мелкобуржуазной партии левых эсеров, взаимоотношения большевиков с этой партией, ее упадок и гибель, изучены пока еще недостаточно. Поэтому понятен интерес, который вызвало появление книги К. В. Гусева на эту тему. Редакция журнала получила несколько рецензий и откликов на эту книгу. Учитывая, однако, что рецензии страдали известной односторонностью и противоречивостью, редакция не сочла целесообразным публикацию какой-либо из них, но решила обсудить книгу К. В. Гусева в одном из научных коллективов. В конце марта такое обсуждение состоялось на заседании кафедры истории советского общества исторического факультета МГУ, проведенном в редакции.

К. Гусев. Крах партии левых эсеров. М. Соцэкгиз. 1963. 259 стр. Тираж 6000. Цена 82 коп. (Ссылки на эту книгу в дальнейшем даются в тексте.)

Выход в свет обсуждаемой книги, сказал Н. С. Мутовкин, выступивший первым, представляется вполне оправданным, поскольку она посвящена актуальной, но малоразработанной теме. Книга написана на широкой документальной базе, включая архивные материалы. Это позволило автору довольно обстоятельно осветить один из важных и сложных этапов борьбы Коммунистической партии за упрочение союза рабочего класса и крестьянства с ноября 1917 по июль 1918 года. Однако некоторые из поднятых в книге вопросов являются спорными, требуют уточнения и дальнейшей разработки. К числу их Н. С. Мутовкин относит в первую очередь определение социальной базы партии левых эсеров. Как показано в книге, в литературе по этому вопросу было высказано несколько точек зрения. Одни авторы (Т. А. Ремизова, В. С. Зайцев, Х. А. Ерицян) считают, что левые эсеры выражали интересы зажиточного крестьянства, кулачества, другие (В. Парфенов) - что это была партия трудового крестьянства. Высказывалось даже мнение (Е. А. Мороховец), что левые эсеры - это партия среднего крестьянства (стр. 86 - 87). К. В. Гусев считает, что социальной базой партий левых эсеров в период ее образования и до весны 1918 г. являлось трудовое; крестьянство, а затем при углублении социалистической революции ее опорой стало: кулачество (стр. 90). Н. С. Мутовкин не согласился с таким выводом и сказал, что: и в 1917 и в 1918 г. левые эсеры были партией кулачества. По его мнению, книгу не следовало заканчивать освещением событий, связанных с левоэсеровским мятежом летом 1918 года. Автор должен был показать и дальнейшую эволюцию левых эсеров. Нуждаются в изучении социальный состав партии левых эсеров и их лидеров, а также борьба с левыми эсерами в частях Красной Армии и в партизанских отрядах.

Одной из сложных и малоразработанных проблем истории нашей страны, отметил А. П. Алексашенко, является борьба Коммунистической партии с мелкобуржуазными партиями: меньшевиками, эсерами (и не только левыми, но и правыми), анархистами. Книга К. В. Гусева кладет начало изучению этой проблематики. Но в ней есть ряд упущений. Так, автор рассматривает левых эсеров изолированно от других мелкобуржуазных партий, не показывает их связей и взаимоотношении. Последнее особенно касается анархистов и максималистов, с которыми левые эсеры по ряду вопросов обменивались мнениями, договаривались о совместных действиях. Показывая превращение левых эсеров в антинародную партию, автору, по мнению А. П. Алексашенко, следовало бы осветить, как своими действиями (мятежи, диверсии, террористические акты и др.) они помогали белогвардейцам и интервентам. Если возникновение партии левых эсеров, блок большевиков с ними освещены в книге довольно обстоятельно, то последний этап существования этой партии, ее крах исследованы гораздо; слабее, и в этом смысле нельзя признать, что автор полностью выполнил задачи, которые определены заглавием книги. Центральным в работе, сказал в заключение: А. П. Алексашенко, является выяснение классовой природы партии левых эсеров. По этому вопросу оратор поддержал точку зрения Н. С. Мутовкина.

Книга К. В. Гусева среди других работ на эту тему, пожалуй, наиболее обстоятельная, отметил А. К. Селяничев. Она хорошо аргументирована, смело ставит вопрос о роли и месте партии левых эсеров в истории пролетарской революции, но автор делает только первый шаг в разработке этой проблемы. Книга имеет целый ряд недостатков. Нельзя, например, сводить историю взаимоотношений между большевиками и эсерами только к выработке разных аграрных программ, как это сделано в первой главе книги. На самом деле вопрос стоял шире. Пойдет ли революция по социалистическому пути или остановится на буржуазно-демократическом этапе - вот основная линия, разделявшая большевиков и эсеров. Эсеры были противниками диктатуры пролетариата, они отвергали гегемонию пролетариата в революции. Подлинное лицо эсеров раскрылось после Февральской революции, когда они, войдя в правительство, изменили ранее сформулированным принципам и потеряли доверие масс. Таким образом, до Великого Октября борьба между большевиками и эсерами шла по широкому кругу вопросов, а не только по аграрному. Тот факт, что эти вопросы не охарактеризованы в книге хотя бы в общем виде, по мнению А. К. Селяничева, затрудняет понимание поставленной проблемы в целом. Между тем такой анализ социальной сущности эсеров в начале книги сделал бы более понятным для читателя и эволюцию: левых эсеров. В частности, это дало бы возможность показать, что левые эсеры назывались так вовсе не потому, что они выдвинули программу более радикальную, чем

партия эсеров. Дело в том, что последние "поправели", перешли на позиции Временного правительства, отказались от выдвинутой ими до-свержения самодержавия программы. Левые же эсеры явились наследниками партии эсеров, и ничего "левого" ни в их программе, ни в их деятельности найти нельзя. Левые эсеры, как и все эсеры вообще, были ярыми противниками диктатуры пролетариата. Войдя в Советское правительство, они рассчитывали, что в конце концов сумеют захватить Советы, изолировать коммунистов и остановить развитие революции на буржуазно-демократическом этапе. Что касается социальной сущности левоэсеровского движения, то необходимо дальнейшее исследование этого вопроса с привлечением более широких фактических данных. В решении его, по мнению А. К. Селяничева, надо исходить из ленинского понимания крестьянина, который, с одной стороны, является тружеником, с другой - мелким собственником, мелким буржуа. Именно последнее обстоятельство и использовалось левым" эсерами. Но по мере развития революции сознание масс прояснялось. В связи с этим социальная база левых эсеров как партии, опиравшейся на мелкобуржуазную психологию крестьянства, постоянно сужалась, и в конце концов она стала партией только кулачества.

Положительной стороной книги, сказал В. З. Дробижев, является то, что она помогает в борьбе против упрощенчества, примитивизма в понимании сложнейших исторических вопросов. Действительно, если принять положение, что левые эсеры на всех этапах своего движения выражали интересы только кулачества, мы неизбежно придем к схемам, уже подвергнутым критике в литературе. Трудно будет понять и объяснить в этом случае практический смысл блока большевиков с левыми эсерами, его реальное значение. Постановка в книге этого и некоторых других теоретических вопросов является заслугой автора. Совершенно правильно автор показывает отношение большевиков и левых эсеров к требованию крестьянства об уравнительном землепользовании. Впервые в литературе говорится о левых эсерах после поднятого ими мятежа в июле 1918 года. Нельзя, однако, не высказать и ряда критических замечаний. Часто автор в подтверждение выдвинутых положений не анализирует суммы фактов, а ограничивается приведением отдельных примеров, иллюстрирующих эти положения, то есть идет по наименее доказательному и легкому пути. Автор не остановился на деятельности левых эсеров в государственном аппарате, например, в ВСНХ. Освещение этой деятельности существенно восполнило бы представление об этой партии. К. В. Гусев критикует буржуазных фальсификаторов истории, но не дает анализа их основных работ, идейных истоков их концепций. Между тем многие буржуазные авторы в своих писаниях перепевают то, что в свое время высказывали сами левые эсеры.

Достоинство монографии, сказал Ю. А. Мошков, в том, что в ней прослеживается сложный и противоречивый процесс отхода крестьянских масс от левоэсеровской партии и перехода их на сторону большевиков, показывается идейная победа большевиков над левыми эсерами. Автор смело поставил ряд принципиальных вопросов и попытался дать их решение; по некоторым из них можно спорить, но сама их постановка представляется плодотворной. Это касается классовой базы партии левых эсеров, оценки сущности блока большевиков с ними, степени влияния эсеровских и левоэсеровских лозунгов на деревню. В книге критикуются фальсификаторские утверждения буржуазных историков о том, что большевики перед Великим Октябрем якобы не имел" собственной аграрной программы. Но обстоятельного анализа этой программы в книге нет, поэтому критика буржуазных авторов и эсеровских воззрений порой остается бездоказательной. Не избежал автор, по мнению Ю. А. Мошкова, и отдельных противоречий. Так, в книге дается противоречивая оценка закона о социализации земли. В некоторых случаях оставляет желать лучшего применяемая автором методика исторического исследования и система доказательств. В известной мере это определяется тем, что пока еще недостает источников по данной теме. По существу, в книге на фактическом материале не исследован вопрос о том, почему эсеры в период от Февраля до Октября, входя в правительственную коалицию, отказались от своей аграрной программы.

Наша литература об Октябрьской революции проигрывает оттого, подчеркнул М. Е. Найденов, что в ней слабо освещена контрреволюционная деятельность буржуазных и мелкобуржуазных партий. Эти вопросы преимущественно деклари-

руются, но не раскрываются на конкретном материале. Историю пролетариата и партии большевиков нельзя достаточно полно исследовать в отрыве от истории той борьбы, которую вели рабочий класс и большевики против врагов революции. Нельзя раскрыть героизм этой борьбы, если не показывать, какие силы большевикам пришлось преодолеть. Появление книги, посвященной истории краха одной из враждебных большевикам политических партий, - положительный факт. Однако автор проявил известную робость в постановке и решении поставленной задачи. Это объясняется прежде всего тем, что в книге не хватает фактического материала, который позволил бы ее автору высказать суждения по тем или иным конкретным вопросам. Как известно, после Февраля партия эсеров оказалась сильной и влиятельной. Но откуда взялось это влияние, какие условия его породили? Как строила в тот период свою работу эта партия в деревне, чем сумела привлечь массы крестьянства? Наконец, какова была ее численность? Все эти вопросы очень важны, но в книге они не получили объяснения. К. В. Гусев считает левых эсеров на первом этапе партией трудового крестьянства. Но какие же причины, спрашивает М. Е. Найденов, обусловили ее превращение в кулацкую партию? И вообще мыслима ли такая метаморфоза? Должны быть, видимо, какие-то особые, чрезвычайные обстоятельства, которые обусловили такое превращение. Но когда и почему оно произошло, что определило поворот левых эсеров в сторону кулачества, почему они пошли в одну сторону, а трудовое крестьянство - в другую, - объяснения всем этим вопросам в книге нет. Если же принять точку зрения, что левые эсеры всегда выражали интересы кулачества, то трудно понять, как пролетарская партия, боровшаяся в период Великого Октября за свержение буржуазии, в том числе кулачества, могла вступить с ними в блок. По мнению М. Е. Найденова, вопрос о классовой природе партии левых эсеров нельзя решать, не учитывая особенностей пролетарской революции в нашей стране, заключавшихся в том, что эта революция походя решала и задачи буржуазно-демократического характера. И в решении этих задач пролетариат поддерживало все крестьянство. Поэтому левые эсеры в тот период были партией всего крестьянства.

М. Е. Найденов поддержал мысль А. К. Селяничева о том, что партия левых эсеров называлась так не потому, что ее члены "полевели", а потому, что правые, эсеры "поправели" и перестали отличаться от кадетов. А левые эсеры так и остались на позициях, которые они занимали в Феврале. Они были выразителями интересов крестьянства до тех пор, пока речь шла о буржуазно-демократических преобразованиях. Когда же начались социалистические преобразования в деревне, левые эсеры сразу повернули фронт против большевиков.

Отсутствие в книге характеристики аграрной программы большевиков, отметил М. Е. Найденов, привело к тому, что автор не дал научного объяснения и проводимой большевистской партией аграрной политики. Почему большевики согласились на принятие закона о социализации земли и уравнительном землепользовании? Была ли это уступка крестьянству? И могла ли партия большевиков проводить в тех условиях иную аграрную политику? Эти вопросы также ждут своего решения. В литературе очень слабо освещен мятеж левых эсеров, поэтому в книге о нем надо было сказать гораздо больше.

Путь партии левых эсеров, сказал Л. М. Папин, - путь сложный, требующий длительных и вдумчивых исследований. Естественно, в одной, сравнительно небольшой по объему книге трудно решить все возникающие вопросы. Видимо, ее объем отчасти и является причиной некоторых возникающих замечаний. Так, из коротких рассуждений автора на стр. 37 можно заключить, что он говорит вообще об отсутствии революционных требований в программе эсеров. Но такое мнение было бы неправильно. На первом этапе общекрестьянской борьбы против помещичьего землевладения, против старых монархических порядков буржуазно-демократические требования программы эсеров были революционными, и об этом не только следовало сказать, но и раскрыть это положение. Социальная база партии левых эсеров претерпела эволюцию, и на буржуазно-демократическом этапе революции они выражали интересы всего крестьянства. В книге не показано, каким образом внутренняя и внешняя контрреволюция пытались использовать левых эсеров как крайнюю левую буржуазную оппозицию в целях подготовки интервенции. По мнению Л. М. Папина,

следовало шире показывать отношение разных групп левых эсеров, их лидеров и рядовых членов к действиям интервентов и белогвардейцев на всем протяжении гражданской войны. В этом смысле правомерной была постановка вопроса в ряде выступлений о необходимости более обстоятельного изучения истории левых эсеров после июля 1918 года.

Актуальность книги, отметил В. П. Наумов, состоит в том, что в ней на конкретном примере исследуется тактика большевиков по отношению к мелкобуржуазным слоям. Этот опыт Коммунистической партии сохраняет свое значение и в настоящее время. Появление книги - существенный вклад в историографию Великого Октября, поскольку она восполняет пробел в исторической литературе, раскрывая на большом документальном материале многогранный и сложный процесс борьбы Коммунистической партии с левыми эсерами за влияние на трудовое крестьянство. Впервые в литературе автор рассматривает социальную базу левых эсеров не как нечто стабильное в классовом отношении, но исследует, как она менялась в зависимости от политики этой партии на различных этапах революции. Положительным моментом книги является то, что автор, исследуя взаимоотношения Коммунистической партии с левыми эсерами, тактику большевиков по отношению к мелкобуржуазным слоям, показывает и диалектику развития мелкобуржуазной революционности левых эсеров, вскрывает политическую неустойчивость и бесплодность этой партии.

Организуя обсуждение монографии К. В. Гусева, редакция журнала и кафедра, сказал С. Ф. Найда, руководствовались тем, что участие целого коллектива историков даст возможность не только всесторонне проанализировать книгу, но и высказать свои соображения, касающиеся проблематики истории мелкобуржуазных партий в России и борьбы с ними большевиков. Научно-политический интерес и определенное практическое значение данной проблематики несомненны.

Развитие эсеровского движения, которое в какой-то степени отражало борьбу крестьянства против помещичьего землевладения, а также интересы некоторых слоев мелкой буржуазии города и низших слоев буржуазной интеллигенции, подчеркнул С. Ф. Найда, нередко играло прогрессивную роль в борьбе всех демократических сил против царизма. Однако оно не раз причиняло революционной борьбе трудящихся масс и серьезный урон то своим анархизмом, то крайним либерализмом и соглашательством с буржуазией. Все же большевистская партия не раз использовала эсеровское движение в период борьбы за победу буржуазно-демократической революции. После Февральской революции эсеры, став одной из правящих партий, все больше и больше переходили на позиции контрреволюции, что привело к отходу от них тех слоев народных масс, которые ранее их поддерживали, и к разброду в рядах этих партий, выделению из них левых революционных элементов, выступавших за развитие революции и решение ее насущных задач. Так появились левоменьшевистское и левоэсеровское течения. Последнее вскоре оформилось в самостоятельную партию. Что касается идеологии, теоретических воззрений этой партии, то в конечном счете она (как и партия правых эсеров) выражала интересы, кулачества, сельской, буржуазии. В дни Великого Октября эта партия при всей своей непоследовательности играла прогрессивную роль. Поскольку левые эсеры стояли на платформе Советской власти, большевики пошли на блок с ними, правда, оказавшийся, не по вине большевиков, недолговечным. Главари левых эсеров направили свою партию на путь антисоветской борьбы, на путь мятежей, что и повело к ее разложению и распаду. Подавив эти мятежи. Советское правительство, Коммунистическая партия не оттолкнули от себя ту часть левых эсеров, которая на V Всероссийском съезде Советов и вне съезда не пошла за своими главарями, а продолжала сотрудничать с большевиками, признавая Советскую власть и борясь за ее защиту и упрочение. Так поступила большевистская партия и в отношении других левонароднических групп и течений, в том числе на Украине и в других национальных районах, а также в отношении групп меньшевиков-интернационалистов, анархистов-коммунистов и т. д. Это была разумная тактика Коммунистической партии, направленная на отрыв от буржуазии и использование в интересах революции мелкобуржуазных элементов, во имя защиты и упрочения Советской власти. Эти факты полностью опровергают повторяемые до сих пор на Западе утверждения буржуазных фальсификаторов истории, будто большевики, Советское правительство не допускали даже и мысли о легальном существовании при

Советской власти так называемых "партий демократии". На самом деле мелкобуржуазные партии меньшевиков, эсеров и легально существовали и входили в Советы, во ВЦИК, а левые эсеры - и в Советское правительство. Лишь тогда, когда эти партии открыто встали на путь контрреволюции, их представители были исключены из состава Советов, ВЦИК, Советского правительства. Только отдельные группы и организации, отколовшиеся от этих партий, остались на платформе Советской власти. Все эти вопросы в той или иной степени ставились и разрабатывались в нашей историографии еще в 20-е годы. Впоследствии под влиянием культа личности Сталина, имевшего место догматизма в объяснении ряда важных вопросов истории Октябрьской революции и гражданской войны, изучение их прекратилось. Между тем история мелкобуржуазных партий в России, их политика и практика, история их развития и гибели, как и история борьбы с этими партиями, весьма поучительны.

Переходя непосредственно к анализу книги К. В. Гусева, С. Ф. Найда подчеркнул, что обсуждаемая книга заслуживает в целом положительной оценки. Но ей присущи и недостатки. Так, в книге явно не хватает сведений о возникновении и основных этапах развития партии левых эсеров. Мало внимания уделено связям эсеров с другими мелкобуржуазными партиями. Следовало бы больше показать политику большевиков в отношении левоэсеровской и других левонароднических групп в годы гражданской войны. Можно указать и на другие недостатки. Но главное состоит в том, что перед нами первая серьезная работа по истории мелкобуржуазных партий. Выход ее стал возможен только в наше время, после XX съезда КПСС и ликвидации культа личности и его последствий, когда открылись самые широкие просторы для развития исторической науки.

К. В. Гусев, поблагодарив участников обсуждения за высказанные замечания, рассказал о тех трудностях, которые встретились при подготовке книги к печати. Они состоят прежде всего в том, что многие архивные документы до сих пор не найдены и, видимо, утрачены навсегда, а иные чрезвычайно разбросаны. Он согласился с теми замечаниями участников обсуждения, которые касались освещения в книге международного аспекта данной проблемы и критики буржуазных фальсификаторов истории. Что касается наиболее острого вопроса, занявшего много места в дискуссии, - о социальной базе и природе левых эсеров, то решение его затрудняется почти полным отсутствием данных о составе партии левых эсеров в целом и отдельных ее организаций как за весь период ее существования, так и на отдельных этапах. Некоторые ораторы высказывались за то, чтобы продолжить изложение истории партии левых эсеров до 1920 года. Но после мятежа в июле 1918 г. левые эсеры прекратили свое существование как политическая партия и разделились на ряд групп. Освещение дальнейшей судьбы левых эсеров - это вопрос, требующий специального рассмотрения.

Общие итоги дискуссии подвел первый заместитель главного редактора журнала Д. К. Шелестов. Книга К. В. Гусева встречена научной общественностью с интересом и оценивается в целом положительно. Многие высказанные замечания свидетельствуют не только о том, что в труде есть упущения, но главным образом о том, что в разработке данной проблемы еще многое надо сделать. Настоящая дискуссия может принести пользу автору и привлечь внимание других исследователей к этому важному аспекту борьбы Коммунистической партии за крестьянские массы в 1917 - 1918 годах.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - К. И. СЕДОВ:

Комментарии: