Отмечаемое ныне столетие со дня основания I Интернационала - большой праздник международного рабочего движения. Сто лет назад рабочий класс впервые выступил на исторической арене как организованная международная сила. Весь дальнейший ход истории подтвердил правильность учения основателей Интернационала К. Маркса и Ф. Энгельса о необходимости идейного и организационного сплочения пролетариата в борьбе за свои классовые цели. Организованный в национальном и международном масштабе, пролетариат превратился, как это и предвидели основоположники марксизма, в решающую силу исторического развития. Вряд ли сейчас кто-нибудь решится отрицать преобразующую роль деятельности рабочего класса в тех колоссальных изменениях облика мира, которые принесла история истекшего столетия. Величайшее его завоевание - мировая система социализма, охватывающая ныне треть земного шара. В развитых капиталистических странах пролетариат добился ряда важных завоеваний в борьбе с капитализмом, навсегда покончил с тем состоянием полного бесправия и нищеты, в котором он находился в середине прошлого века. Молодой рабочий класс "колониальной периферии" капитализма внес громадный вклад в борьбу за национальное освобождение, в дело ликвидации империалистической колониальной системы. Естественно, что все сознательные рабочие, все сторонники подлинного общественного прогресса с благодарностью и с уважением оценивают деятельность Международного Товарищества Рабочих, стоявшего у истоков величайшего движения современности.

Празднование столетия I Интернационала не может рассматриваться как обычное юбилейное торжество, которым отмечается пусть важное, но принадлежащее далекому прошлому событие. Ведь Интернационал не только объединил рабочее движение разных стран, не только придал организованность и единую целенаправленность разрозненным прежде классовым выступлениям пролетариата. Руководящее участие Маркса и Энгельса в работе Интернационала позволило ему решить еще более важную задачу: положить начало соединению научного социализма с массовым рабочим движением, правильно определить перспективы, главное направление классовой борьбы пролетариата. I Интернационал впервые внес в массы рабочих понимание того, что их организация не является самоцелью: она призвана "обеспечить победу социальной революции и достижение ее конечной цели - уничтожение классов"¹ . Именно этой цели, за которую и сегодня борется международный рабочий класс, были подчинены основные принципы деятельности пролетарских организаций, разработанные I Интернационалом.

Празднование столетия Международного Товарищества Рабочих неизбежно ставит вопрос об отношении к этим принципам, к идейному

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 17, стр. 427.

наследию I Интернационала, которое является в наше время объектом ожесточенной борьбы между марксизмом-ленинизмом и его противниками. Ясно, что для любого политического и идеологического течения, которое пытается лишить рабочий класс перспективы социалистической революции, традиции I Интернационала в основе своей неприемлемы. Отсюда возникает тенденция разорвать живую связь этих традиций с задачами сегодняшнего дня. Подобная тенденция ищет свое теоретическое обоснование в тезисе об "устарелости", "неприменимости" принципов революционного марксизма в условиях нашей эпохи. Спор с марксистской теорией пролетарской революции ее противники зачастую облегчают себе тем, что предварительно значительно упрощают, искажают эту теорию, а догматические извращения марксизма, возникавшие на различных этапах истории рабочего движения, выдают за марксизм.

Все это свидетельствует о том, что изучение революционных традиций I Интернационала во всем их богатстве и разносторонности, установление их связей с сегодняшними задачами рабочего движения является одной из актуальных задач современной идеологической борьбы. Настоящая статья посвящена характеристике некоторых из этих традиций, особенно грубо искажаемых современным антимарксизмом.

Одна из центральных проблем идеологической борьбы вокруг наследия I Интернационала - проблема революционной роли пролетариата. Буржуазные и ревизионистские критики марксизма-ленинизма нередко готовы признать, что в тех исторических условиях, в которых действовал I Интернационал, установка на пролетарскую революцию была оправдана реальным экономическим и социальным положением пролетариата. И признают это только для того, чтобы доказать, что в наше время революционная идеология безвозвратно утратила корни в рабочем классе. Миф о "депролетаризации" и даже о частичном "обуржуазивании" рабочего класса является сейчас одной из ведущих идей буржуазной и реформистской социологии.

Наиболее распространенный способ обоснования этой идеи состоит в том, что современные условия материальной жизни рабочего класса развитых капиталистических стран, сдвиги в структуре его потребления изображаются как нечто несовместимое с учением К.. Маркса о пролетариате и его революционной роли. Значение этих сдвигов, их влияние на положение и сознание рабочих рисуются в одностороннем и преувеличенном свете. Улучшение положения рабочих, заявляет, например, западногерманский антикоммунист В. Леонгард, привело к тому, что в высокоразвитых капиталистических странах "в настоящее время значительно меньше предпосылок для социалистической революции, чем во времена Маркса и Энгельса"² . Для большей части XIX в., пишет другой западногерманский социолог, Г. Клут, характерно отождествление положения рабочего с бедностью, необеспеченностью существования. Из этого исходил и Маркс. Теперь же, утверждает Клут, "той совокупности жизненных условий, которую Маркс описывал и интерпретировал как классовое положение рабочих, более не существует". Расширение объема средств потребления, доступных рабочим (телевизор, холодильник, стиральная машина и тому подобные признаки "среднего благополучия"), убеждает их, по мнению Клута, в том, что путь к "социальному подъему" рабочего класса идет не через пролетарскую революцию, а через изменения в рамках существующего общества. "Часть рабочих освобождается от пролетарского образа мышления, самосознания и мировоззрения, связанных с их классовым положением"³ . Фран-

² W. Leonhar d. Die politische Lehren. Berlin. 1962, S. 154.

³ H Kluth. Der Arbeiter als Ideal und Realitat. "Studium generale". 1961, Hf. 3. S. 178 - 119.

цузский социолог П. Идьяр отказывается признавать в современном рабочем пролетария, так как пролетарий - "это тот, кому не удается жить прилично на продукт своего труда, кого не охраняют действующие законы, кто видит себя устраненным от доступа к общим ценностям или вступает в борьбу с ними". Таким было положение рабочего класса в начальный период индустриализации, и ошибка Маркса, утверждает Идьяр, состоит в том, что он возвел это временное положение в закон⁴ . Если следовать логике подобных теорий, учение К. Маркса о пролетарской революции исключает какое-либо улучшение материального положения рабочего класса, предполагает в качестве необходимого условия его крайнюю нищету, существование на грани голода. Достаточно знакомства хотя бы с основными работами К. Маркса, относящимися к деятельности I Интернационала, чтобы убедиться в полной несостоятельности этого опошленного изображения марксизма. В Учредительном Манифесте Международного Товарищества Рабочих нарисована страшная картина условий жизни английских рабочих в 1864 году. Здесь говорится о массовой нищете, недоедании, громадной детской смертности, типичных для пролетарских районов, о том, что "голодная смерть в столице Британской империи почти приобрела характер общественного установления"⁵ . Однако Карл Маркс далек от представления о фатальном, необратимом характере подобных явлений. В Манифесте со всей определенностью говорится о силе, препятствующей тенденции капитализма к абсолютному ухудшению жизненных условий пролетариата. Эта сила - классовая борьба рабочих. Введение в Англии, а затем и в других европейских странах закона о десятичасовом рабочем дне оценивается как первая капитуляция политической экономии буржуазии перед политической экономией рабочего класса, отмечаются "чрезвычайно благотворные последствия" этого закона "для фабричных рабочих в физическом, нравственном и умственном отношении"⁶ .

Идею о возможности и необходимости успешной борьбы за повышение жизненного уровня рабочего класса К. Маркс подробно обосновал в докладе "Заработная плата, цена и прибыль", прочитанном на заседаниях Генерального Совета Интернационала. В реальных достижениях этой борьбы он менее всего был склонен видеть угрозу утраты революционности пролетариатом. Напротив, завоевание рабочим классом более высокой заработной платы, более короткого рабочего дня Маркс рассматривал как важное условие развития пролетарского революционного движения. Отказавшись от борьбы за эти цели, рабочие "выродились бы в сплошную массу опустившихся бедняков, которым уже нет спасения", "утратили бы способность начать какое-либо более широкое движение"⁷ . К. Маркс писал, что ограничение рабочего дня является "предварительным условием, без которого все дальнейшие попытки улучшения положения рабочих и их освобождения обречены на неудачу"⁸ . Отвергая реакционный утопизм некоторых течений в рабочем движении, надеявшихся на улучшение положения трудящихся "сверху", подчеркивая буржуазную природу существующего государства, он в то же время считал, что упорной борьбой пролетариат может добиться реального расширения своих прав "посредством общих законов, проводимых в жизнь государственной властью". "Проведением в жизнь таких законов, - писал Карл Маркс, - рабочий класс отнюдь не укрепляет власти правительства. Наоборот, он превращает в свое орудие ту власть, которая

⁴ P. Idiart. Phenomene ouvrier et phenomene de classe. "Cahiers internationaux de Sociologies Vol. 32, 1962, Janvier - juin, p. 109.

⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 16, стр. 7.

⁶ Там же, стр. 8.

⁷ Там же, стр. 154.

⁸ Там же, стр. 196.

теперь используется против него"⁹ . В отличие от бакунистов и других сектантов марксисты видели в такой деятельности не помеху пролетарской революции, а верный путь ее подготовки.

Таким образом, в понимании К. Маркса прогресс материальных и культурных условий жизни рабочего класса при капитализме не только не противоречит перспективе пролетарской революции, но способствует ее подготовке и осуществлению. Видя в революции прежде всего сознательное действие масс, основоположники марксизма придавали первостепенное значение интеллектуальному развитию рабочих, их активному участию в социальной и политической деятельности, которое, разумеется, было невозможно в условиях нищенского и голодного существования.

Пролетарская революционность вырастает из осознания рабочим классом непримиримой противоположности своих интересов капиталистическому общественному и политическому строю. Ее объективной основой является антагонизм между трудом и капиталом. Развитие этого антагонизма далеко не во всяких исторических условиях выражается в абсолютном снижении жизненного уровня рабочего класса. При неизменном и даже повышающемся жизненном уровне увеличение капиталистической эксплуатации проявляется в растущем неравенстве потребления эксплуататоров и эксплуатируемых, в усилении интенсивности труда, в губительных для жизни и здоровья трудящихся последствиях капиталистического технического прогресса. Кроме того, рост потребления трудящихся никогда не бывает всеобщим и равномерным: если одни слои рабочего класса добиваются лучших жизненных условий, то другие его группы становятся жертвой безработицы, растущей материальной необеспеченности, зачастую лишаются самых необходимых средств существования. Современный капитализм не только не устранил, но еще более обострил все эти проявления основного классового антагонизма.

Нынешние изменения в структуре потребления рабочего класса не представляют для марксистов какого-то нового, будто бы несовместимого с их учением явления, каким пытаются его изобразить иные буржуазные социологи. Еще более 70 лет тому назад В. И. Ленин писал, что "развитие капитализма неизбежно влечет за собой возрастание уровня потребностей всего населения и рабочего пролетариата... Этот закон возвышения потребностей с полной силой сказался в истории Европы - сравнить, например, французского пролетария конца XVIII и конца XIX в. или английского рабочего 1840-х годов и современного"¹⁰ . Естественно, что в наше время, когда возросли размах и интенсивность классовой борьбы пролетариата и его общественно-политические позиции укрепляются успехами победившего социализма, действие этого закона проявляется в несравненно большей мере, чем в конце прошлого века.

I Интернационал впервые развернул в международном масштабе борьбу за признание прав рабочего класса, за повышение его социального веса в капиталистическом обществе. И если за истекшее столетие организованный пролетариат добился в капиталистических странах ряда серьезных завоеваний, например, в области социального законодательства, прав рабочих организаций и т. п., то в этом нельзя не видеть успешного осуществления целей, провозглашенных I Интернационалом, дальнейшего развития заложенных им традиций.

Рассмотрим тезис буржуазной социологической литературы о приобщении современного рабочего класса к "общим ценностям" буржуазного общества, что якобы сводит на нет революционность пролетариата. В этом тезисе как бы концентрируется и находит свое наиболее законченное выражение теория реформистского перерождения сознания про-

⁹ Там же, стр. 198.

¹⁰ В. И. Ленин. ПСС. Т. 1, стр. 101.

летариата. Говоря об "обуржуазивавши" пролетариата, сторонники этой концепции обычно имеют в виду не только изменения его жизненного уровня, но и якобы порождаемое этими изменениями резкое ослабление социальных контрастов, питавших некогда революционные настроения рабочих. Буржуазные авторы ссылаются, в частности, на уменьшение социальной и культурной изоляции рабочего класса: рабочие смотрят те же фильмы и телевизионные передачи, что и буржуа. Тенденция к исчезновению чисто рабочих районов способствует ассимиляции рабочих с представителями средних слоев. К тому же ведет всеобщее образование. В связи с сокращением рабочего дня и введением отпусков растет роль досуга в жизни рабочих, стремление к домашнему комфорту, интерес к спорту, туризму, загородным прогулкам. Рабочие приобщаются к тем благам цивилизации, которые ранее либо не существовали, либо были привилегией буржуа; складывается некий единый образ жизни, в котором будто бы стираются классовые различия, или, как выражаются некоторые авторы, "классовая специфичность" пролетариата¹³ .

Суть подобных рассуждений состоит в одностороннем, произвольном изображении тех социальных изменений, которые являются результатом роста материальных и культурных потребностей рабочего класса, новых технических достижений, успехов классовой борьбы рабочих. Дело не только в том, что в условиях капитализма эти изменения не могут вести к смягчению социальных контрастов в сфере потребления, устранить глубокое неравенство между рабочим классом и буржуазией, которое сказывается как на материальном потреблении, так и на возможностях образования и культурного развития. Дело заключается еще и в том, что теоретики "обуржуазивания" рабочего класса искусственно отрывают его положение в сфере потребления от положения в сфере производства, то есть совершают операцию, противоречащую самой элементарной научной объективности.

Любопытную иллюстрацию тех трудностей, на которые наталкивается буржуазная социология в данном вопросе, дает уже упоминавшаяся работа Клута. Последний довольно откровенно раскрывает истинную природу тех надежд, которые идеологи буржуазии связывают с изменениями в структуре потребления и образе жизни рабочего класса. Клут утверждает, что поведение человека в современном индустриальном обществе все меньше определяется условиями его труда. Рабочий получил возможность "утвердить себя" в тех областях жизни, которые не связаны с его классовым положением, независимы по отношению к его роли в производстве. Потребление, досуг, семейная и частная жизнь помогают рабочим "освободиться от пролетарского образа мышления, самосознания и мировоззрения, связанных с их классовым положением"¹⁴ . Клут вольно или невольно выдает здесь смысл одного из важнейших направлений нынешней социальной политики государственно-монополистического капитализма. Политика эта строится на определенном психологическом расчете: используя в обстановке относительно высокой экономической конъюнктуры развитие новых потребностей трудящихся, их заинтересованность в материальных и культурных благах современного общества, отвлечь их внимание от факта капиталистической эксплуатации, ее губительного воздействия на всю совокупность жизненных условий рабочего класса. Не случайно Клут тут же вынужден в противоречие с собственными тезисами признать, что в экономике, в производстве положение рабочего по-прежнему характеризуется зависимостью и подчинением, что оно продолжает порождать антикапиталистическое пролетарское классовое сознание.

¹³ См., например, "Les nouveaux comportements politiques de la classe ouvriere". Publie sous la direction de L. Hamon. Paris. 1962, p. 224.

¹⁴ H. Kluth. Op. cit, S. 187 - 188.

Именно это обстоятельство определяет в конечном счете иллюзорность расчетов на стирание классовых конфликтов в "обществе потребления". Разумеется, в течение определенного периода приманка "среднего благополучия" может оказывать более или менее сильное идеологическое воздействие на те или иные слои рабочего класса. Но в жизни не существует той непереходимой границы между положением рабочих в капиталистическом производстве и вне его, которую пытаются воздвигнуть в их сознании буржуазные идеологи. В условиях капитализма рост потребления неразрывно связан с большей степенью эксплуатации, с растущей зависимостью трудящихся от произвола монополий, от игры анархических сил капиталистического общества. В существовании этой связи рабочий убеждается на своем повседневном опыте. Растущая интенсивность труда вызывает губительное для здоровья рабочих нервно-психическое переутомление, которое побуждает их искать "компенсации" в виде новых средств досуга и домашнего комфорта, а необходимость оплатить эти средства заставляет рабочих трудиться сверхурочно, обрекает их на кабалу капиталистического кредита. Определенный жизненный стандарт, достигаемый теми или иными слоями рабочих, не внушает им чувства свободы, уверенности в завтрашнем дне, напротив, он лишь усиливает непрочность, зависимость их положения от случайностей экономической конъюнктуры, от политики монополий. "Страх за свое положение в случае безработицы все еще определяет общественное лицо рабочего, - констатируют западногерманские социологи, соотечественники Клута. Благосостояние рабочего покоится на непрочной основе, высокой конъюнктуре. И рабочий это знает"¹⁵ .

Таким образом, если многие рабочие и стремятся найти в сфере потребления, досуга, частной жизни то убежище, в котором они могли бы укрыться от бесчеловечных условий своего труда, от порабощающего их личность ига капитала, в конечном счете эти попытки обречены на неудачу. И успешно противостоять этому игу они могут, только объединяясь в борьбе за коренное, революционное изменение производственных отношений. Несмотря на возможные поражения, объясняемые теми или иными историческими обстоятельствами временные спады, развитие такой борьбы неизбежно, ибо она порождается не той или иной преходящей исторической конъюнктурой, но самим существованием капиталистического способа производства.

В концепции "общества потребления", несомненно, находит свое отражение бессилие буржуазной науки опровергнуть марксистский анализ капиталистических производственных отношений и вытекающий из него вывод о революционной роли пролетариата. Но, пожалуй, еще более наглядно проявляется это бессилие в тщетных попытках доказать "устарелость" соответствующих положений К. Маркса с помощью данных о новейшем развитии капиталистического производства.

На каких аргументах строятся такого рода попытки? Обычно они сводятся к утверждению, будто в своей критике капиталистических производственных отношений К. Маркс опирался лишь на факты, относящиеся к определенной стадии технического прогресса, связанной с началом индустриализации. Разоблачая такие порождаемые капитализмом явления, как несвободный, определяемый волей и интересами капиталиста характер труда, его деквалификацию, исчезновение творческих элементов в труде промышленных рабочих, К. Маркс будто бы руководствовался идеалом свободного ремесленника, присоединялся к консервативной, антитехнической критике капитализма. За революционность пролетариата он принимал протест необученных, "внецеховых" работников

¹⁵ M. Feuersenger (Hrsg.). Gitrt es noch ein Proletariat? Frankfurt a/M. 1962, S. 50; M. T. Vaerting. Das Ende der Arbeiterbewegung und die heutige Lage des Arbeiters. "Zeitschrift fur Staatssoziologie". 1961, Hf. 4, S. 14.

раннего периода индустриализации против "технического мира" и разделения труда, их тоску по "утраченному статусу ремесленников". Современная же фаза технического прогресса, утверждают такого рода "критики" Маркса, опровергает его представления о капиталистическом производстве. Технический прогресс ведет к росту квалификации рабочих, развитию их ответственности и известной самостоятельности на производстве и таким образом разрушает объективные основы их недовольства капитализмом. В недалеком будущем в результате автоматизации производства рабочий превратится в "равноправного сотрудника", на капиталистическом предприятии¹⁶ .

Нетрудно заметить, что такого рода "интерпретация" К. Маркса подвергает его теорию двойному искажению. С одной стороны, ему приписывается утопическая идеализация консервативного ремесленного производства - то есть то самое воззрение, которое в трудах К. Маркса было подвергнуто сокрушительной критике. Достаточно вспомнить хотя бы общеизвестные положения "Коммунистического манифеста" о реакционности и утопичности мелкобуржуазного социализма, который, выражая настроения мелких производителей - крестьян и ремесленников "стремится... восстановить старые средства производства и обмена, а вместе с ними и старые отношения собственности"¹⁷ . С другой стороны, критика Карлом Марксом определенных явлений, обусловленных капиталистическим применением техники (превращение рабочего в придаток машины, деквалификация и т. д.), изображается как вульгарное осуждение "техницизма". В действительности же К. Маркс вскрыл тесную связь таких явлений со всей системой капиталистического наемного рабства. Он показал, что фактором, определяющим положение рабочего в капиталистическом производстве, является подчинение всего его существования интересам капиталистической прибыли. Дисциплина и единоначалие, необходимые в условиях всякого крупного производства, приобретают характер иерархической деспотической системы, направленной против рабочего именно потому, что он является объектом капиталистической эксплуатации. Конкретные формы этой эксплуатации могут меняться в зависимости от изменений в технике производства, но содержание ее остается прежним: выкачивание прибавочной стоимости. Поэтому порождаемая современным этапом технического прогресса тенденция к росту квалификации определенных слоев рабочего класса не может сама по себе ликвидировать социальных основ капиталистической иерархии производства. Квалифицированный рабочий, регулирующий работу сложнейшего автоматического агрегата, занимает в этой иерархии такое же зависимое положение, как и "частичный" рабочий, производящий простейшие операции у конвейера.

За рассуждениями о "несоответствии" революционной идеологии марксизма современным условиям жизни и труда рабочего класса кроется определенное тенденциозное представление о природе революционности пролетариата. Многие буржуазные социологи изображают революционность главным образом как готовность к отчаянным бунтарским действиям, порожденную беспросветной нищетой и невежеством масс. Поэтому рост культуры и квалификации рабочего класса, повышение уровня его материальных и духовных потребностей оказываются для таких социологов чем-то несовместимым с сохранением и тем более с развитием его революционности. Сходными представлениями порождается и концепция, объясняющая революционность пролетариата главным образом отсталыми условиями капиталистического производства

¹⁶ См., например, H. Popitz. Der entfremdete Mensch. Zeitkritik und Geschichtsphilosophie des jungen Marx. Basel. 1953.

¹⁷ К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения. Т. 1. М. 1952, стр. 31.

в определенные исторические периоды¹⁸ . По сути дела, эта концепция отождествляет пролетарскую революционность с анархо-синдикалистским бунтарством, отражавшим один из ранних этапов в социальном и идеологическом развитии пролетариата. Это явная фальсификация научного понятия пролетарской революционности, разработанного основоположниками марксизма. Необходимой предпосылкой пролетарской революции, учит марксизм, является развитие классового самосознания пролетариата, которое, как это было показано уже в "Коммунистическом манифесте", может выработать лишь рабочий класс, связанный с наиболее передовыми формами производства - с крупной механизированной промышленностью. "Освобождение рабочего класса, - говорилось во Временном уставе Международного Товарищества Рабочих, - должно быть завоевано самим рабочим классом"¹⁹ . Это означало, что рабочий класс должен был достичь ясного понимания путей и целей своей борьбы, что его стихийный протест против капитализма должен был перерасти в сознательную революционность. Такая революционность предполагала не только обогащение классового сознания пролетариата опытом самой борьбы, но и значительный рост его культуры и образованности. Именно поэтому К. Маркс считал одной из задач рабочего движения борьбу за создание всех возможных при капитализме условий для умственного развития рабочих. "С одной стороны, - говорил он на заседании Генерального Совета I Интернационала, - для установления правильной системы образования требуется изменение социальных условий, с другой стороны, для того, чтобы изменить социальные условия, нужна соответствующая система образования; поэтому нам следует исходить из существующего положения вещей"²⁰ .

I Интернационал не ограничивался общими требованиями о всеобщем образовании; он выдвигал по данному вопросу такую конкретную программу, которая позволяла ограничить отрицательные последствия капиталистического разделения труда, обеспечить более разностороннее развитие личности рабочего. В связи с этим I Интернационал отстаивал принцип политехнического образования. "Сочетание оплачиваемого производительного труда, - писал К. Маркс, - умственного воспитания, физических упражнений и политехнического обучения поднимет рабочий класс значительно выше уровня аристократии и буржуазии"²¹ . Таким образом, Маркс понимал развитие классового пролетарского самосознания как многосторонний процесс, органически включавший в себя рост культуры и образованности рабочего класса.

Следует, разумеется, учитывать, что марксизм появился на исторической сцене в условиях, когда объективные и субъективные предпосылки развития последовательно революционного сознания пролетариата еще далеко не созрели. Данное обстоятельство заслуживает тем большего внимания, что именно на нем спекулируют современные критики марксизма, выдавая эти конкретные условия за почву, в которой будто бы только и может корениться революционная идеология.

Ф. Энгельс характеризовал европейский пролетариат 1848 г, как "разделенные и разобщенные местными и национальными особенностями массы, связанные лишь чувством общих страданий, неразвитые, беспомощно переходившие от воодушевления к отчаянию". "Огромному большинству" этих масс еще не были ясны их классовые интересы. Они лишь "смутно ощущали" свои потребности²² . Основоположники марксизма отчетливо видели эту неразвитость классового сознания проле-

¹⁸ См., например, "Les nouveaux comporlements politiques de la classe ouvriere", pp. 151 - 154.

¹⁹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 16, стр. 12.

²⁰ Там же, стр. 595.

²¹ Там же, стр. 198.

²² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., Т. 22, стр. 534, 536.

тариата и учитывали ее при изучении конкретных перспектив и форм революционной борьбы. В той исторической обстановке массовую базу революции могло составить только "инстинктивное, стихийное, неудержимое" движение пролетариата, это была "революция, руководимая, правда, меньшинством, но на этот раз не в интересах меньшинства, а в самых доподлинных интересах большинства". Ход развития революционной борьбы должен был, по мысли Маркса и Энгельса, привести к тому, "что революция меньшинства превратится в революцию большинства"²³ .

В силу незрелости классового сознания пролетариата, нестойкости его революционных порывов подлинно массовая революционная борьба оказывалась возможной только в особых условиях, вызывавших резкий взрыв возмущения масс. "При таком всеобщем процветании, - писали Маркс и Энгельс в 1850 г., - когда производительные силы буржуазного общества развиваются настолько пышно, насколько это вообще возможно в рамках буржуазных отношений, о действительной революции не может быть и речи... Новая революция возможна только вслед за новым кризисом"²⁴ .

Все это ни в коей мере не означает, что основоположники марксизма абсолютизировали все те формы пролетарской революционности и связанные с ними формы революционной борьбы, которые обусловливались определенным уровнем развития рабочего класса. Нисколько не идеализируя этот уровень, они всемерно стремились поднять его. Именно в интересах развития классового сознания пролетариата они упорно боролись с сектантскими авантюристическими течениями, которые обладали известным влиянием в слоях рабочего класса, связанных с отсталым, полуремесленным производством. Теми же целями вдохновлялась деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса в I Интернационале; они боролись за массовую пролетарскую партию - высшее выражение сознательной революционности рабочего класса. Все эти усилия основоположников марксизма уже при их жизни принесли ощутимые плоды.

Дальнейшее развитие капитализма, новый революционный опыт рабочих масс, рост их классового сознания изменили условия борьбы за социализм. Всесторонне учитывая эти изменения, К. Маркс и Ф. Энгельс отстаивали необходимость новых, продиктованных историческими условиями форм революционности пролетариата. "История, - писал Энгельс в 1895 г. - ...совершенно изменила и те условия, при которых приходится вести борьбу пролетариату. Способ борьбы, применявшийся в 1848 г., теперь во всех отношениях устарел... Прошло время внезапных нападений, революций, совершаемых немногочисленным сознательным меньшинством, стоящим во главе бессознательных масс. Там, где дело идет о полном преобразовании общественного строя, массы сами должны принимать в этом участие, сами должны понимать, за что идет борьба, за что они проливают кровь и жертвуют жизнью. Этому научила нас история последних пятидесяти лет"²⁵ .

Со времени написания этих строк в мире произошли колоссальные изменения, история выдвинула на повестку дня новые формы сознательной революционности рабочего класса. А противники марксизма упорно закрывают глаза на эти формы и, опрокидывая в современность мерки вековой давности, надеются, что таким путем им удастся доказать "устарелость" марксистской теории и "обуржуазивание" пролетарского сознания. Надежды эти беспочвенны, ибо они игнорируют важнейшую особенность марксизма: его научный, творческий характер, его способность "отстаивать революционные интересы таким путем, который соответствует изменившимся обстоятельствам"²⁶ . Беспочвенны

²³ Там же, стр. 534, 535.

²⁴ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 7, стр. 467.

²⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 22, стр. 533, 544.

²⁶ К. Маркой Ф. Энгельс. Соч. Т. 31, стр. 438.

они и потому, что, опираясь на односторонние оценки определенных изменений в идейном облике рабочего класса, игнорируют ведущую тенденцию этих изменений.

Рамки настоящей статьи не позволяют дать сколько-нибудь развернутую характеристику современного этапа развития классового сознания пролетариата. Отметим лишь, что одна из наиболее ярких форм проявления этого сознания - та широкая поддержка, которую оказывает рабочий класс ряда капиталистических стран революционным марксистско-ленинским партиям. Компартии таких стран, как, например, Франция и Италия, обладают прочными позициями в рабочем классе, причем в последние годы эти позиции заметно расширяются. Особенно показательно, что влияние итальянской и французской компартий возрастает, в частности, в тех промышленных районах, для которых характерны развитие наиболее передовых в техническом отношении отраслей производства, высокая экономическая конъюнктура, значительный удельный вес квалифицированной рабочей силы, более высокий уровень заработной платы и культурно-бытовых условий жизни рабочего класса (например, так называемый треугольник Милан - Турин - Генуя в Италии, Парижский и Марсельский промышленные районы во Франции). Эти факты свидетельствуют о том, что рост жизненного уровня, квалификации и общей культуры рабочих масс отнюдь не ведет в современных условиях к их примирению с капитализмом.

Развитие сознательности рабочего класса проявляется и в его растущей способности выдвигать в ходе массовой борьбы конкретные требования, которые предусматривают существенное ограничение в его пользу позиций монополистической буржуазии. В этом отношении (весьма характерно стремление масс рабочих добиться реального контроля над производством и планированием, национализации на условиях, выгодных народу, вырвать из рук монополий рычаги экономического регулирования, созданные государственно-монополистическим капитализмом. Масштабы, которые приняла массовая борьба за эти цели, показывают, что протест против капиталистической эксплуатации все более дополняется в сознании широких слоев рабочих пониманием реальных путей коренного переустройства общественных отношений.

Борьба рабочего класса за коренные демократические и антимонополистические преобразования принимает во многих случаях "мирные", легальные формы. Еще в конце прошлого века Ф. Энгельс подчеркивал возрастающее значение этих форм революционной борьбы. "Мы, "революционеры", "ниспровергатели", - писал он, - мы гораздо больше преуспеваем с помощью легальных средств, чем с помощью нелегальных или с помощью переворота"²⁷ . В наше время серьезное ослабление позиций капитализма, создание и укрепление мировой социалистической системы коренным образом изменили соотношение социальных сил в пользу рабочего класса и тем самым увеличили его возможности добиваться своих целей без кровопролития, без вооруженной борьбы. Это обстоятельство порождает в сознании некоторых социологов и оппортунистически настроенных деятелей рабочего движения иллюзию об отходе рабочих от революционной идеологии. Так, французский специалист по "социологии труда" А. Турен, характеризуя политические настроения квалифицированных рабочих, отмечает, что они "ставят под вопрос" существующую социальную и экономическую систему, борются за контроль над экономической властью. Однако, по мнению Турена, эти рабочие не принимают идею полного общественного переворота, резкого, внезапного изменения и, следовательно, органически чужды революционной идеологии²⁸ . Изложенное рассуждение весьма характерно. Его

²⁷ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 22, стр. 546.

²⁸ "Les nouveaux comportements politiques de la classe ouvriere", pp. 43 - 46.

автор, по сути дела, противопоставляет понятия, которые в действительности совсем не разделены непроходимой гранью. Как можно "ставить под вопрос" существующую систему и в то же время не желать ее изменения? А разве завоевание рабочим классом реального контроля над экономикой не означает ликвидации всевластия буржуазии, то есть коренного общественного переворота? Турен явно смешивает вопрос о содержании революционных преобразований с вопросом об их темпе и формах. Рабочий, считающий необходимым свержение капитализма и видящий путь к этой цели в организованной, целенаправленной борьбе своего класса, не является по своему сознанию реформистом, как бы ни представлял он себе конкретные формы перехода к новому обществу.

Конечно, было бы неверно мыслить развитие классового сознания пролетариата как некий прямолинейный процесс, недооценивать те серьезные препятствия, которые воздвигает на его пути современный капитализм. Во многих странах широкие слои рабочего класса действительно находятся под влиянием реформистских партий и профсоюзов. Никоим образом не преуменьшая масштабов этого влияния, нельзя, однако, видеть в нем свидетельство "обуржуазивания" рабочего класса. Социал-демократические партии обладают наиболее широкими позициями в тех странах, где они завоевали массовую опору в рабочем классе еще в конце XIX или начале XX века. В сознании многих рабочих укоренилось и приобрело силу привычки представление, что именно эти партии являются их основными классовыми политическими организациями и что их переход к какой-либо другой, хотя бы и проводящей более последовательную классовую линию, партии ослабит политическую силу пролетариата. Но это не значит, что такие рабочие "примирились" с капитализмом либо утратили свои социалистические идеалы. Разумеется, их взгляды выражают более низкую ступень развития классового сознания, чем мировоззрение рабочих, идущих за компартиями, но в данном случае нет никаких оснований говорить об их переходе с антикапиталистических на какие-то иные позиции. Развитие сознания социал-демократических рабочих идет как раз в противоположном направлении: растет их оппозиция оппортунистической политике, усиливается тенденция к активной, последовательной борьбе с монополиями во всех областях экономической и политической жизни. Эта тенденция в ряде случаев приводит к образованию левых социалистических партий или левых фракций в существующих партиях. С ней не может не считаться и партийное руководство. Все эти явления обостряют кризис традиционной социал-демократии и все более расширяют предпосылки для развития единства между коммунистами и социалистами.

Разнообразие путей формирования революционного сознания различными отрядами рабочего класса, неравномерность темпов этого процесса в отдельных странах не могут заслонить, таким образом, главного направления идейного развития пролетариата. Все более широкие слои рабочего класса переходят на позиции сознательной пролетарской революционности. Эта революционность основана на трезвом учете объективной обстановки, соотношения социальных и политических сил внутри страны и на международной арене. Она проявляется в готовности вести непримиримую борьбу за цели рабочего класса в таких формах, "мирных" или "немирных", которые наиболее целесообразны в данных условиях.

Пролетарская революционность находит свое наиболее последовательное и полное выражение в марксистско-ленинском учении о социалистической революции, в современной генеральной линии мирового коммунистического движения, в которой творчески развиты применительно к условиям нашей эпохи принципы революционной борьбы за социализм, впервые примененные на практике I Интернационалом.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Г. Г. ДИЛИГЕНСКИЙ:

Комментарии: