Заметки о путешествии в далекую и прекрасную страну

Н. ЛИСТОПАДОВ, доктор исторических наук

Уверен, что нет такого человека, даже равнодушного к путешествиям, который не мечтал бы побывать в Тибете. Настолько притягателен образ этой удивительной страны на "крыше мира". Самый доступный и удобный путь в край снегов лежит через гималайское королевство Непал. Его столица Катманду связана с тибетским главным городом Лхасой регулярным авиасообщением. Только отсюда есть международные авиарейсы в Тибет.

Мне посчастливилось жить в Катманду. Конечно, я никак не мог упустить редкий случай и при первой же возможности отправился в сердце Тибета - Лхасу.

НАД ГИМАЛАЯМИ

Моей соседкой на борту лайнера китайской авиакомпании оказалась симпатичная американка. Значительную часть жизни она прожила в Индии. Замужем за тибетцем. Она - вторая жена. Первая супруга ее мужа - тибетка. Это меня не слишком удивило. Я знал, что среди тибетцев сохраняется полигамия. Более того, не следовало удивляться, если бы выяснилось, что у Ананды, так звали американку, два мужа. Полиандрия - давняя тибетская традиция.

Уже в самолете я убедился, что тибетцы - очень сплоченный народ. Такое впечатление, что все знают друг друга.

Ананда разговорилась в самолете с тибетской семьей, живущей в Германии. Тут же выяснилось, что ее глава в свое время был учителем мужа американки. Продемонстрированная фотография подтвердила этот факт. Кстати, у тибетца-учителя - жена-немка. Не знаю уж, единственная или нет.

Моя попутчица порекомендовала мне хороший отель в Лхасе "Як" - сравнительно дешевый, со всеми удобствами, в старом центре. И к тому же интерьеры гостиницы выдержаны в тибетском стиле. Совет Ананды очень пригодился. Но об этом чуть позднее.

Мне стало не до американки, а ей - не до меня. Самолет набрал высоту, и мы оказались над Гималаями. Пас-

стр. 74

сажиры превратились в пешеходов - подходили то к одному, то к другому иллюминатору. Раздавались изумленные возгласы: "Эверест" на многих языках, "Сагарматха" - на непали, "Джомолунгма" - по-тибетски. Под нами, вернее, рядом с нами, самая высокая в мире вершина - 8 848 метров над уровнем моря.

Не хватит никаких слов и красок, чтобы описать фантастические панорамы, разворачивающиеся под крылом самолета. Благо погода была ясная. Особенно меня поразил вид бесконечного Тибетского плато, обрамленного восьмитысячниками Гималаев. Такое впечатление, что мы любуемся снежным царством какого-то неземного мира.

Завораживает изысканность красок. Тающие ледники образуют бирюзовые горные озера. Горизонт окутан оранжево-фиолетовой дымкой. Сразу же вспоминаются картины Рерихов с их сочным праздничным колоритом. Но даже они не могут передать всего пиршества красок гор: от жемчужно-белой до иссиня-черной.

Но полет длится всего час, и вот мы уже приземлились в аэропорту Лхасы, самом высокогорном в мире. Высота - более 3000 метров над уровнем моря. Взлетные полосы зажаты в котловине горами. Сразу же замечаю разительный контраст между горными склонами Тибета и Непала. В королевстве они изумрудные, сплошь покрыты лесами и другой растительностью: сказывается меньшая высота и близость Индийского океана. Здесь же преобладает пепельно-серая гамма. На горах и холмах - ни кустика и, как кажется, ни травинки. Одним словом, настоящая срединная, глубинная Азия.

СПАСИБО РЕРИХАМ!

В аэропорту меня уже поджидал джип департамента иностранных дел Тибетского автономного района (ТАР) с сопровождающим. Тут придется сделать небольшое отступление.

ТАР - особый район Китая и попасть туда можно только по специальной визе. Считается, что окончательное добро на въезд дает тибетское правительство.

После полуторамесячного ожидания визу я получил. Однако в поездке меня должен был сопровождать представитель местного МИДа. Наивный, я надеялся, что такое путешествие обойдется дешевле, чем в составе туристической группы.

Едва сев в джип, я сразу же спросил Чжана, моего гида, в какую гостиницу он меня повезет, дорогую я не потяну. Чжан успокоил: "Все будет нормально".

От аэропорта до Лхасы - почти сто километров. Необычайно живописная дорога идет вдоль Цзанг-по - великой священной Брахмапутры. На фоне пепельных гор особенно эффектно смотрятся снежные шапки высоких пиков. Радует глаз изумрудная зелень ячменных полей.

А тибетские деревни! Каждое домовладение представляет собой небольшую крепость, обнесенную высоким каменным дувалом. Все постройки - тоже каменные. Они выкрашены известкой. Над домами шесты с привязанными к ним кусочками разноцветной материи с мантрами-молитвами.

Я никак не мог поверить, что еду по земле священного Тибета. Окончательно убедился в этом, когда увидел ползущих вдоль дороги людей. Оказывается, они передвигаются вокруг священного холма, измеряя расстояние собственными телами. На паломниках - стертые, запыленные кожаные фартуки, наколенники и налокотники.

На скалах почитаемого места нарисованы яркие картины, изображающие Будду, бодхисаттв, всевозможных тибетских божеств.

Под деревом увидел яков, приземистых животных с длинной черной шерстью. Без них жизнь тибетцев представить совершенно невозможно. Они дают горцам молоко, масло, шерсть, мясо, кожу.

Лхаса меня сперва немного разочаровала: вполне современный город со зданиями из стекла и бетона. Но мое настроение моментально поднялось, как только я увидел знаменитую Поталу - дворец далай-лам.

Гигантский красно-белый колосс царил над городом.

Под впечатлением вида Поталы я и не заметил, как мы добрались до гостиницы.

Тут я насторожился. Отель выглядел слишком шикарным для моего скромного бюджета. Худшие опасения оправдались. Номер тянул на 150 долларов США, я же мог заплатить в лучшем случае в пять раз меньше. Но окончательно меня добила доведенная до моего сведения калькуляция департамента иностранных дел Тибета, оценившая мое четырехдневное пребывание на "крыше мира" почти в полторы тысячи долларов.

Все мои протесты отметались: "Вы - VIP, "очень важная персона", поэтому должны жить и обслуживаться по высшему разряду. Иного не дано".

В этой, казалось бы, безвыходной ситуации, мне помогли Рерихи. Буквально накануне поездки в Тибет я прочитал дневники путешествий Ю.Н. Рериха "По тропам Срединной Азии". В книге ярко описаны происки китайских и тибетских чиновников, все время вставлявших палки в колеса экспедиции. И только решительность и напористость помогали их преодолевать.

За почти сто лет в Тибете в этом плане мало что изменилось. Чиновники прямо-таки стараются усложнить жизнь путешествующих иностранцев, руководствуясь принципом "держать и не пущать".

Вдохновленный советом Ю.Н. Рериха, я перешел в наступление и

стр. 75

твердо отказался от всех дорогих услуг. Мне угрожали депортацией, обещали сдать службам безопасности, если я не приму сервиса на высшем уровне.

Я понимал, что хозяева пеклись о моем статусе, но все-таки был непреклонен. Как и следовало ожидать, местные "товарищи", в конце концов, сдались. Ну, в самом деле, с какой стати я должен был платить за доставку из аэропорта в город и обратно 240 долларов, когда такси в оба конца обходится всего в 32 доллара?

Затем Чжан спросил, в какой гостинице я хотел бы поселиться. Тут мне очень пригодился совет американской попутчицы. Я сразу же назвал отель "Як", где вскоре и разместился.

Первым делом добрался до стен древнего храма Чжок-ханг. Вокруг святилища шумит знаменитый базар Пхаркор.

...Вот тибетец с длинными косами торгует ячьим маслом. А здесь продавцы разделывают тушу барана. Конечно, это никак не согласуется с буддистской любовью ко всему живому. Но суровый Тибет - это не жаркая Индия. Без мяса на высокогорье не выжить. К тому же, зарезали барана не здесь, у стен Чжокханга. Туша была привозная, завяленная. Не исключено, что грех убийства взял на себя не тибетец- буддист, а, скажем, уйгур-мусульманин.

Вообще-то, тибетцы стараются избегать насилия. Однажды я наблюдал такую сценку. Папаша стал давать подзатыльники расшалившемуся сынишке. Тут же вмешалась посторонняя сердобольная старушка и утихомирила сердитого отца.

Увешанная украшениями из бирюзы - любимого камня тибетцев, краснощекая девушка предлагает сувениры. Кругом горы китайского ширпотреба. Множество монахов и монахинь сидят прямо на земле, читают молитвы и собирают подаяния.

Вокруг Чжокханга беспрерывно течет людская река. Многие передвигаются, простираясь, другие - постоянно крутят молитвенные барабаны, перебирают четки, бормочут главную мантру в честь бодхисаттвы милосердия Авалокитешвары "Ом мани падме хум". Все заволакивают клубы довольно едкого дыма из огромных кумирен, расположенных у центрального входа в Чжокханг. Сухую траву в них подбрасывают из огромных мешков. Даже не верится, что всего один день в Лхасе вместил такое множество событий и впечатлений.

В ОЖИДАНИИ МАЙТРЕЙИ

На следующее утро в холле гостиницы меня ожидал сопровождающий Чжан. О недоразумениях дня прошедшего не было сказано ни слова. Со временем с Чжаном мы даже подружились.

Едем в Поталу. Не на лимузине, но тоже с комфортом: на такси "Фольксваген". До любой точки в Лхасе, 100-тысячном городе, плата по таксе - 10 юаней. (Для справки: один доллар США равен примерно восьми юаням.) Вообще, китайцы во всем любят единообразие. Так, на всей огромной территории КНР установлен один часовой пояс. Поэтому в Лхасе светло чуть ли не до полуночи.

У подножия Поталы чувствуешь свою малость, но не подавленность. Восхищает человеческий гений. Потала - крупнейшее в мире сооружение, на протяжении столетий незыблемой скалой возвышается над Лхасой. Сам дворец выглядит как часть природы, естественное продолжение стометрового утеса.

Потала включает в себя два дворца - красный и белый. Красный цвет символизирует религиозную, духовную власть далай-ламы, а белый - светскую, государственную. Гигантские залы с колоссальными статуями грядущего Будды Майтрейи, с пришествием которого всем людям воздается по заслугам, сменяются узкими переходами и крутыми ступенями. Бесконечные стеллажи с тибетскими книгами - пластинами, обернутыми шелковой тканью, сотни томов буддистского канона Ганджура и комментариев к нему Танджура.

Особо меня впечатлили высоченные мемориальные залы, посвященные почившим далай-ламам. Здесь высятся огромные ступы. С потолка свисают ритуальные полотнища.

Бесконечные стены Поталы расписаны, без преувеличения, многокилометровыми фресками. Очень выразительны боги- охранители с выпученными глазами и выразительной мимикой.

Божество богатства - Кубера - держит в руках волшебного мангуста, который отрыгивает драгоценные камни. Не так ли удалось добыть столько самоцветов для богатых украшений статуй Будд?

По крутым лестницам Поталы неутомимо карабкаются паломники: старые и молодые мужчины и женщины, горожане в современной одежде и кочевники в тулупах и войлочных сапогах.

И это при 30-градусной жаре! В руках у них пакеты с ячьим маслом. Молящиеся подходят к медным жертвенным чашам и подкладывают ложками масло. В чашах постоянно горят фитили. Белое масло четко выделяется в полумраке. Воздух пропитан его пряным запахом.

Покои нынешнего Далай-ламы XIV, бежавшего в 1959 году в Индию после поражения антикитайского восстания, выглядят по-домашнему. В них преобладает теплый красно-желтый колорит. Рядом расположены палаты предыдущих далай-лам.

Из этих маленьких комнат на протяжении веков управлялся огромный Тибет, духовно окормлялись не только тибетские, но и монгольские, бурятские, тувинские, калмыцкие буддисты.

Любопытно, что здание нынешнего правительства Тибетского автономного района находится прямо напротив Поталы, внизу. Их разделяет гигантская площадь. Она выглядит пустоватой, незавершенной. В то же время масштабы открытого пространства позволяют почувствовать величие Поталы.

По бесчисленным ступеням мы поднялись на крышу главного дворца Тибета. Вся Лхаса - как на ладони. На город устремлены выразительные взгляды изваяний драконов, львов, других животных-охранителей. И, конечно, за всем происходящим в долине внимательно наблюдают изображения многочисленных божеств Поталы. Недаром само слово Лхаса, точнее, Хласа, означает "место, где обитает божество". Золотую чакру - колесо буддистского учения на карнизе поддерживают два золотых оленя. Слепит блеск позолоченных крыш, над которыми возвышаются медные молитвенные барабаны.

Кажется, что я провел в Потале целую вечность: столько я повидал здесь сокровищ и чудес. А ведь для обозрения открыта только малая часть помещений дворца!

Чжан давно перестал рассказывать. Пришлось мобилизовать скромные познания в тибетском и по складам читать пояснительные надписи. В конце концов, я пожалел сопровождающего, тем более, что он сообщил мне: внизу нас ждет его невеста, чтобы идти в чайную.

ПЕЙТЕ БОЛЬШЕ ЧАЯ!

С удовольствием принимаю приглашение. В июне в Лхасе стоит жаркая погода. Освежиться в самый раз. Кроме того, на высокогорье рекомендуется пить как можно больше. Вообще, перед поездкой в Тибет я немного волновался - как перенесу высоту почти в четыре тысячи метров? Многие страдают здесь от головокружения, слабости, нехватки кислорода. Доктор в Катманду вручил

стр. 76

стр. 77

мне целый пакет с лекарствами. К счастью, ни одна пилюля не пригодилась.

Чувствовал я себя в Лхасе просто прекрасно, намного лучше, чем на равнине. Может быть, не в последнюю очередь, благодаря чаю, который я пил в огромном количестве - и тибетский, более похожий на суп, слегка подсоленный, с молоком и ячьим маслом, и китайский зеленый, и жасминовый.

Чжан и его невеста тоже угощали меня чаем. Нам принесли длинные бокалы со специальной заваркой. На донышке были не только чайные листы, но и цветы жасмина и других растений, сушеные корешки и плоды. Официант лишь успевал подливать кипяток, причем из весьма оригинального чайника - с полутораметровым носиком! При этом не проливал ни капли. Струя попадала точно в бокал.

В чайные ходят и семьями, и дружескими компаниями. Сидят солидные мужчины, молодые парни и часами попивают чай, неторопливо беседуя. Да, для моих соотечественников, к сожалению, подобная картина непривычна: многие из нас предпочитают что-нибудь покрепче. В этом отношении тибетский и китайский опыт очень бы пригодились. Правда, тибетцы любят чан - ячменное пиво, но оно не крепкое.

Пока мы сидели за столиком, нам то и дело предлагали различные услуги: погадать, продать какие-то безделушки и даже прочистить уши.

На другой день я один зашел в китайский ресторанчик перекусить. Официанты ни слова не понимали по-английски. Принесли меню, а там сплошные иероглифы. Пришлось показывать пальцем на блюда на соседних столиках. Заказал рис с мясом и зеленым перцем, который оказался очень острым, и, конечно, фирменное тибетское блюдо мо-мо - пельмени с ячьим мясом. В довершение всего, в харчевне никаких приборов, кроме палочек, не выдают. Пришлось орудовать ими, помогая себе левой рукой. Голод - не тетка.

Тибет, по крайней мере, Лхаса, не так уж изолирован от внешнего мира, как может показаться. На лхасских рынках меня просто потрясло наличие эквадорских бананов, калифорнийского винограда и чилийских апельсинов. Объясняется это, по-видимому, тем, что Китай - великая тихоокеанская держава. Нечего и говорить, что на заморские фрукты я даже и не смотрел, а налегал на местные персики, абрикосы, яблоки и груши. Попробовал сочные арбузы и сладкие дыни.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ АВАЛОКИТЕШВАРЫ

Но хватит о пище телесной. Нас ждут известные на весь мир монастыри Дрепунг и Сера, ламы которых славились своей ученостью и достижениями в области духа.

Дрепунг находится за городом, на склоне белесой горы. Это целый город-крепость. В свое время тут проживало более десяти тысяч монахов. В годы культурной революции обители пришлось туго. На одной из стен до сих пор сохранился портрет председателя Мао с надписью "10 тысяч лет великому кормчему!"

Сейчас Дрепунг оживает. Число лам в нем достигло 600. Нескончаем поток паломников, делающих подношения изваяниям гневных, устрашающего облика, божеств- охранителей, защитников дхармы - учения Будды. Особое почтение - женским божествам Белой и Зеленой Тарам.

Рядом с монастырем течет горный ручей. И он служит буддизму. Вода вертит молитвенные барабаны, набитые мантрами. Воздух насыщен запахами растопленного масла из жертвенников. Главная святыня Дрепунга - древняя статуя Авалокитешвары. Она установлена в глубине алтаря за железной решеткой. Служитель благословляет пилигримов с помощью длинного шеста. Сначала он дотрагивается палицей до изваяния, а затем касается лбов молящихся. Удостоился священного прикосновения и я, и... сразу же почувствовал прилив сил, что было совсем не лишним.

Даже для того, чтобы хотя бы бегло осмотреть Дрепунг, его статуи, иконы-танка, фрески, алтари, кельи и библиотеки, требуется, как минимум, пять-шесть часов.

Впечатляет огромная монастырская кухня, вся закопченная, с гигантскими котлами и кастрюлями. Можно накормить целую дивизию. А на улице служки кипятят чай, приспособив для этого солнечную батарею. В жаркий сезон солнце в Тибете жгучее.

Окружающие Дрепунг скалы покрыты сочными фресками. Кругом установлены бесчисленные каменные пластины разных размеров с надписью "Ом мани падме хум".

Монастырь окружает осиновая роща. В Лхасе много тополиных аллей. Приятно видеть в Тибете знакомые растения. А вокруг Поталы воздух напоен терпким ароматом полыни.

В знаменитом монастыре Сера мое внимание привлек вязовый парк. За высокой оградой слышался непрерывный шум. Такое впечатление, что выясняют отношения сотни людей.

Так оно и оказалось. Я стал свидетелем религиозного диспута. Бритоголовые ламы в бордово-желтых одеяниях спорили, энергично жестикулировали, хлопали в ладоши, отстаивая свою точку зрения на ту или иную проблему буддистского учения. Такие диспуты особенно полезны монахам-новичкам. В споре, как известно, рождается истина. Добытые крупицы истины не пропадали даром. В монастыре Сера была крупнейшая книгопечатня. Сейчас книжная традиция восстанавливается.

Наблюдаю за работой печатников, точнее ксилографов. Мастер берет полосу чистой бумаги и прикладывает ее к доске-матрице с выбитым текстом. Затем прокатывает. Мантра готова. Отсюда священные письмена растекаются по всему Тибету и за его пределы. С благодарностью принимаю от печатника лист с молитвами. В них содержатся обращения к Будде Гаутаме, Авалокитешваре, различным божествам, перемежающиеся смехоподражательными восклицаниями. Например, такими: "ха-ха, хи-хи, хэ-хэ, хо-хо!"

Лхаса - шумноватый город. Тибетцы очень любят не только громко смеяться, но и петь. Вот идет по улице вполне солидный мужчина и вдруг во все горло затягивает веселую песню. Такое тут не редкость. А уж как расхваливают свой товар торговцы, речитативом произнося целую поэму!

Довольно часто приходилось слышать, что старой Лхасы больше не существует. Однако мнение о гибели исторической тибетской столицы преувеличены.

Конечно, Лхаса быстро развивается. Китайские влас-

стр. 78

ти уделяют Тибету, где иногда проявляются сепаратистские настроения, подогреваемые извне, повышенное внимание. Каждая провинция КНР обязана построить какой-нибудь объект в Лхасе, будь то больница, школа или фабрика.

Новое в Лхасе причудливо переплетается со старым. Вот уж действительно: Лхаса - город контрастов. Бредут по улицам кочевники с молитвенными барабанами, бормочут молитвы. И тут же - модницы в мини-юбках. Перебирают четки ламы и мужчины с косами. Торопятся в школу пионеры в красных галстуках.

К широкому проспекту, застроенному современными зданиями, примыкает старый район. Старинные кварталы лепятся к храму Чжокханг и базару Пхаркор.

Трех-, четырехэтажным домам традиционной тибетской архитектуры по 200-300 лет. В старом городе узкие улочки, которые скорее уместно назвать проходами. Туалеты представляют собой открытые пространства у стен. Ни мужчины, ни женщины от стеснительности не страдают, полагая, как видно, что естественно, то нормально.

Здания выстроены из камня и побелены известкой. Фасады украшают многостворчатые окна, наличники и рамы которых выкрашены голубой краской. Очень живописны узкие балкончики с цветами. Над крышами домов - обязательные сухие ветки деревьев, все обвязанные разноцветными лоскутками-мантрами. Через окна видно, что стены расписаны фресками, а потолки покрыты яркими тканями.

Да что далеко ходить! Гостиница "Як" напоминает отделение Поталы. Мой номер весь украшен фресками, включая потолок. Преобладает растительный орнамент и счастливые символы: цветы лотоса, корона, бесконечный узел. Прямо на стенах нарисованы картины. На некоторых изображены четыре неразлучных друга: слон, обезьяна, заяц и попугай, стоящие друг на друге, как Бременские музыканты из мультфильма. Это олицетворение крепкой дружбы.

Вечером не утерпел и снова отправился к Потале, чтобы влиться в людской поток, текущий вокруг подножия дворца. Безостановочно вертятся молитвенные барабаны. Не умолкает шуршание тел, распластывающихся на земле. Течение подхватывает и меня. Помимо своей воли начинаю бормотать вместе с паломниками: "Ом мани падме хум"...

У основания Поталы мне особенно запомнились два, судя по всему, древних храма. В небольших святилищах был полумрак, в котором мерцали изваяния божеств, подсвечиваемые огоньками фитильков в чашах с маслом. На стенах сквозь копоть проступали фрески. Иконы-танка тоже потемнели от времени и дыма. Казалось, время остановилось. К реальности меня вернули резкие сигналы машин, проносившихся мимо священного холма.

ВЕРНЕТСЯ ЛИ ДАЛАЙ-ЛАМА В ТИБЕТ?

Побывав в Потале, Дрепунге и Сере, я был уверен, что ничто в Тибете меня уже не удивит. И ошибся. Это я понял, едва попал внутрь древнего храма Чжокханг. Было полное ощущение, что я перенесся в другую эпоху, быть может, в средневековье.

Невероятная концентрация статуй, икон-танка, фресок. По росписям на стенах можно изучать историю буддизма и Тибета. Воздух густо насыщен запахом ячьего масла. Можно сказать, что весь Тибет пропах им. От многовековых воскурений все покрыто копотью.

...С галереи наблюдаю за вечерней службой во внутреннем дворике. Причудливые шапки лам напоминают головные уборы ирокезов. Неумолчно звенят колокольчики. Раздаются удары в литавры и барабаны. Басят длиннющие трубы. В перерывах между молитвами ламы освежаются тибетским чаем.

Восхитителен вид со сказочной крыши святилища на Поталу и старые кварталы. Древние камни Чжокханга до блеска отполированы телами простирающихся паломников. Своеобразная религиозная гимнастика не прекращается ни на минуту. Тибетцы не устают поклоняться Будде. Их религиозное рвение не знает границ в прямом и переносном смысле.

Мне довелось посетить священные места буддизма в Непале и Индии. И везде, будь то родина Будды Лумбини или же Боддгайя, где он достиг просветления, преобладают пилигримы-тибетцы. Кряжистые, жилистые, они с равным стоицизмом переносят и холод и жару.

Недаром тибетцы создали одну из величайших цивилизаций на планете, сопоставимую с индийской и китайской. А ведь даже сейчас тибетцев очень мало. По оценкам, всего шесть миллионов. Причем в самом Тибете - два миллиона. Остальные проживают в соседних провинциях Китая и за рубежом. После событий 1959 года более 120 тысяч тибетцев нашли прибежище в Индии, 20 тысяч - в Непале. Тибетские общины разбросаны по всему миру.

В свою очередь, в огромный по площади Тибет переселяются китайцы. Китайские власти уверяют, что в ТАР тибетцы составляют почти 96 процентов населения. Мой сопровождающий Чжан, полукитаец-полутибетец, жаловался на то, что китайцам очень тяжело приходится в высокогорном Тибете.

Сюда едут в основном по необходимости: военные, чиновники. При первой возможности возвращаются на родину. Все-таки в Лхасе китайское присутствие весьма ощутимо, в том числе и военное. По пути из аэропорта то и дело попадаются грузовики с солдатами, военные городки. Немало здесь людей, включая торговцев, не понимающих ни слова по- тибетски.

Вряд ли они понимают и тибетский язык жестов. В Чжокханге видел, как пожилая тибетка с бирюзовыми четками, поравнявшись с ламой, высунула язык. Так она почтительно приветствовала монаха. Это старинный тибетский знак почтения.

Чтобы удержать Тибет, Пекин много делает для развития этого обширного региона - как в экономическом, так и в культурном плане.

Очень впечатляет только что открытый музей истории и культуры Тибета. Это настоящий дворец, оборудованный по последнему слову техники. Здесь еще раз дивишься выдающимся достижениям творческого гения тибетского народа. Залы книгопечатания, картин-танка, медицины, театра масок, произведений искусства из бронзы и меди, украшений из драгоценных камней.

Напротив музея - Норбулинка, летняя резиденция далай-лам. Она сполна оправдывает свое название: сад драгоценностей. Под сенью сосен, ив и тополей Норбулинки отдыхаешь от каменных пейзажей Лхасы. В парке, храмах и резиденции далай-ламы все дышит покоем и умиротворением. Кажется, что хозяин не сбежал отсюда 40 с лишним лет назад, а вышел на пять минут из своих покоев в сад.

Суждено ли Далай-ламе XIV вернуться домой? Ясно, что преданные буддизму тибетцы по-прежнему, пусть и не открыто, почитают своего духовного владыку и горячо приветствовали бы его возвращение в Лхасу. Но для этого необходимо разделить религию и политику. А как это сделать?

...В день моего отъезда над Лхасой пролил дождь. Под облаками напоенные влагой горы изменили свой цвет. Из пепельно-серых они превратились в нежно-зеленые. Все-таки, камни Тибета не бесплодны. Только на поверхностный взгляд тибетские горы кажутся безжизненными. На самом деле они покрыты зеленью, несмотря ни на что пробивающейся к солнцу.

Постоянный адрес данной публикации: