М.: Вагриус, 2005

Роман лауреата Букера-1999 Михаила Шишкина - русского прозаика, последние десять лет живущего в Швейцарии, - получил в этом году премию "Национальный бестселлер". Как бы там ни апеллировали к статусу премии несогласные с этим решением, напирая особо на значение слово "бестселлер" ("лучшие продажи"), сомневаясь в правомочности вручения ее после журнальной публикации; как бы ни изгалялись по поводу "национального" писателя, живущего за границей (в Швейцарии, кстати, он получил главную премию города Цюриха за свою немецкую книгу "По следам Байрона и Толстого"), - жюри "Нацбеста" было почти единодушным: Шишкин лучший. Что же так заворожило в шишкинском тексте таких разнополюсных читателей, как дьякон Андрей Кураев и шоувумен Светлана Конеген?

Как странно. Для того, кто это читает, меня - живой - уже нет, как я читаю Башкирцеву, которая еще только боится смерти и при этом уже давно умерла. Получается, что всё это есть и нет одновременно, вернее, есть, но только потому, что я сейчас об этом пишу. Это из дневника одной из героинь - актрисы и певицы. Возможно, Изабеллы Юрьевой. Похоже. А может, и не ее, неважно. Роман густо населен людьми и временами. Всё происходит всегда, у времени нет начала и конца, всё это есть и нет одновременно. Мешаются судьбы, меняются судьбами.

Начинать надо сразу с интересного. Про то, как Дафнис с Ликэнион, а Хлоя - с Паном. Да, именно с этого! Так вот, Дафнис по ночам подрабатывал - разгружал на мясокомбинате говяжьи туши из вагонов-рефрижераторов, и вот возвращается в свою комнатку, которую делил со студентом-медиком, под утро, когда раннорожденная чуть занялась розовоперстая Эос. Медика нет, а Ликэнион есть. Застал медсестру томящейся на ложе, и глаза ее были увлажнены любовью. Распущенные волосы занимали полкровати. А до этого, забыл сказать, у него с Хлоей никак: Хлоя говорила, что волосы его похожи на ягоды мирта, он учил играть ее на свирели, а когда она начинала играть, отбирал свирель и сам губами скользил по всем тростинкам, с виду казалось, что учил он ее, ошибку исправляя, на самом же деле через эти свирель скромно Хлою он целовал - затем, обнявшись, легли, но, ничего не достигнув, снова поднялись, есть захотели и пили вино, смешавши его с молоком.

Когда это происходит, в какие времена? Перебивки библейской Песни Песней, гомеровской строфы, древнегреческих мифов, скороговорки сегодняшних улиц... Времени нет, вернее, оно перестает быть быстротекущим потоком и превращается... Во что? Шишкин открывает новую реальность, в которой нет смерти.

Опишите кратко причины, по которым вы просите о предоставлении убежища. Вопрос - ответ, вопрос - ответ... Место связующего тире занимает переводчик, толмач, которому единственному под силу растолковать обеим сторонам друг друга и самих себя. Убежище - спокойная, благополучная, сытая другая страна. Но убежище - это и то тепло, которого взыскуют замерзшие в мире. Книгой Шишкина можно наслаждаться долго, разводить спрессованный концентрат его прозы собственными длинными водянистыми днями, пить медленными глотками. Удивляться фантазии автора.

стр. 47

Калейдоскоп, составленный из множества цветных осколков. Казалось бы, ничего особенного, житейские истории, доступные ингредиенты, которые можно встретить не на одной писательской кухне. Как изготовить из них блюдо такого сложного вкусового букета и аромата? Что за загадка? Автор объясняет: "Я искал - и, как мне кажется, нашел - язык новой внятности. Чтобы всем было понятно. И орочам, и тунгусам".

Венерин волос - название растения из семейства папоротниковых, - в Италии он растет как сорняк, а в России комнатное растение, которое без человеческого тепла не выживет. Роман о человеческом тепле.

Постоянный адрес данной публикации: