Неопубликованная повесть Г.В.Джурабаева (Андреева) "Ледяная долина", написанная в конце 30-х годов XX в., содержит неизвестные и малоизвестные сведения по истории, социально-экономическому, политическому положению и этнографии долины Ягноба - горной области, находящейся в верховьях р. Зерафшан в Таджикистане, представляющие несомненный интерес для историков как свидетельство очевидца и активного участника событий, происходивших в той местности.

Григорий Владимирович Джурабаев (Андреев) - сложная и неоднозначная личность. Многое в его жизненном пути не ясно до сих пор. Репрессированный при царизме народный учитель и адъютант губернатора г. Самарканда, командир Красной Армии, исключенный из рядов ВКП(б) и тут же принятый на работу в ОГПУ-НКВД, этнограф, журналист, преподаватель военного училища, писатель... - вот далеко не полный его послужной список. Родившийся (по разным данным - в 1884 или 1887 г.) в селении Джулек Ак-Мечетской волости Кзылординской области (ныне - в Южном Казахстане), Г.В. Андреев, позже взявший псевдоним Джурабаев, практически всю жизнь провел в Туркестане, принимая активное участие в общественной жизни, борьбе с басмачеством, специальных операциях ОГПУ, научных экспедициях, занимаясь литературным трудом, фотографией, коллекционированием. Он умер при загадочных, по уверениям родственников, обстоятельствах в Ташкенте в 1938 г. С этого момента участь вчерне написанной повести была предрешена. Все бумаги покойного - документы, рукописи, фотографии - родственники, опасаясь репрессий, спрятали в подвале дома в Ташкенте, где они и пролежали до конца XX в. Лишь в 1999 г. внучка писателя любезно согласилась ознакомить меня с их содержанием и разрешила сделать некоторые выписки. В настоящее время архив Г. Джурабаева хранится у его потомков в Санкт-Петербурге.

Повесть "Ледяная долина" замышлялась явно как агитационное произведение. Не случайно уже в черновиках ей дан подзаголовок: "Повесть для юношества и молодежи". Текст пронизан идеями "верности товарищу Сталину" и в целом должен был служить идеологии господствующей власти. Однако критика советской политики того периода, вложенная в речи басмачей и их пособников ("Видел [я] тысячи вагонов, которые словно песком со дна реки была набиты этими кулаками... Их развозили по всей советской стране..."), гораздо более убедительна, чем дежурные призыва комсомольцев отдать жизнь за "товарища Сталина". Можно предположить, что автор повести, осознав содеянное, пытался таким образом осторожно выразить свое отношение к "новой жизни", в "строительстве" которой он принимал непосредственное участие. Изложенные в литературном сочинении сведения во многих случаях под-

стр. 93

тверждаются свидетельствами других источников, вплоть до некогда секретных документов ОГПУ-НКВД, сохранившихся в архиве писателя.

В настоящей статье не затрагиваются политические аспекты повести. Этнографов заинтересуют прежде всего зарисовки быта населения Ягноба и образцы фольклора, имеющиеся в рукописи. Окончательной литературной редакции повесть не подвергалась, в связи с чем в приводимых отрывках встречаются языковые и смысловые погрешности. Я не счел возможным их исправлять, за исключением явных опечаток и описок (часть рукописи напечатана на пишущей машинке, часть написана чернилами от руки). Повесть условно можно разделить на 7 частей (глав): I - "Страшный отец", II - "Сговор предателей", III - "Память о них священна", IV - "Повстанцы", V - "Золотая пещера", VI - "Рохи-Хак - Тропа истины". Кроме того, в конце рукописи имеется несколько пронумерованных страниц (с 14 по 26) необозначенной части (далее - Н), по смыслу - завершающей. Такое деление введено мною для удобства цитирования. Характерной особенностью повести является то, что автор часто приводит имена упоминаемых лиц или географические названия в разных вариантах (Варзиминор-Варза-Минор, Умар - Омар, Абдусалам - Абду Салам, Тархун-Тархон - Турхун и т.д.).

Для этнографов, филологов, историков-иранистов интерес представляют сведения о топонимике и географии долины, быте (архитектуре, убранстве жилищ, одежде, музыке, пиршестве-тое ¹ , размере и составе калыма и др.), обрядах, традициях, взаимоотношениях ягнобцев, приводимые в сочинении образцы фольклора (легенды, предания, поговорки, песни - детские и взрослые, формулы клятв, заговоров, проклятий, плачей, благословений) и т.д. Повесть буквально пересыпана этнографическими и бытовыми деталями: в кишлаке Пискане "свыше ста домов", "заброшенное кладбище, где давно уже не зажигают жертвенных свечей", "все 29 кишлаков Ягноба", "молодые ягнобки, спускаясь к реке с ворохами грязного белья", "волоча тяжелый омач ² с одним быком", "грубые куски домотканной шерстянки", "единственная на весь кишлак мехманхона ³ , в которой было нестерпимо жарко" (II, с. 1), "глиняные куклы в руках ягнобской девчонки" (II, с. 7), "все 29 вакилей ⁴ ягноб-ских кишлаков" (IV, с. 4) и т.п. Этнографы и историки оценят эти детали, уточняющие размер и число кишлаков Ягноба, детали быта, поминального обряда или даже материал, из которого изготавливали детские куклы.

Существенным недостатком повести является частая замена местных терминов их русскими эквивалентами (ягнобцы, по словам Джурабаева, носят монисто, ботинки, бешмет, чекмень, шубу, куцавейку, топят камин, пользуются кошомкой, корчажками и т.д.). Однако, несмотря на частичную литературную обработку, приводимые образцы ягнобского фольклора и поныне сохраняют этнографическую ценность.

Не случайно один из героев повести - русский студент Михаил Таранов (Миса) - этнограф: "Миса просит рассказывать сказки, рассказы о джинах, горных ведьмах, о Петифе, горах, змеях, собаках и обо всем" (III, с. 14). На одной из страниц рукописи имеется замечание рецензента: "Зачем эти подробности?", а рядом пометка-ответ Г. Джурабаева: "Фольклор!" (II, с. 12).

События повести относятся к ранней весне 1931 г.: "Это (убийство женщины. - А. Ш. ) было в 1929г. Два года прошло... "(I, с. 19). Время года подчеркнуть важно, так как в повести описываются некоторые обряды, которые позволяют говорить о сезонности их характера (например, описание ритуального купания стариков и скота в реке).

стр. 94

топонимы

"Яг (ях) - лед; об - вода; Ягноб-река - Ледяная река. Река берет свое начало в ледниках Гиссарского хребта и течет до кишлака Анзоба. Отсюда река уже называется Зерафшаном... Ягнобская долина от Ялубата до Хушартаба обнимает собой 29 кишлаков. Населена особой народностью... Это племя называется ягнобским. Говорит оно на согдийском - древнеассирийском языке." (I, с. 1). Упомянутые кишлаки (названия в вариантах, данных в тексте): Ялубат, Думзай, Бакаран (неразб. - А.Ш. ), Ви-тихон (Витихан), Канси, Дебаланд, Декален, Пискон (Пискан), Навбат (Наубат), Вар- саут (Вирсаут), Кулиболо, Варзаминор (Варзи-Минор), Хайрабат. Также упоминаются: "древняя крепость Петиф", гора Салават, гора Сурх, "три ветви пути [из Ягноба] - вверх через перевал Шутур-Гардан на Сталинабад (Душанбе. - А.Ш .), вправо через горы на Пянджикент и влево через ледники на Матчу" (II, с. 1).

ИСТОРИЯ ДОЛИНЫ ЛЕГЕНДЫ

О происхождении главного рода долины. "Наши [ягнобские Джумы-амина] славные предки, потомки великого Искандера Зуль Карнайна" ⁵ (II, с. 4). "Наш род управлял ягнобской долиной с тех царственных времен, когда в Ягнобе осталось высокородное племя великого завоевателя всего мира священнейшего царя Искандера Двурога" (III, с. 26). Искандер поминается ягнобцами вместе со святыми Ильясом и Хидыром (II, с. 24), его также поминают вместе с библейским царем Давидом (IV, с. 19).

Легенда о Сарваре. В древние времена в долине "царствовал великий султан шах Абдусалам, прозванный Адиль-Джахан - "справедливость мира". Как только священный взор его касался земли, солнцем сверкала добродетель, и, словно подыхающий змей с раздробленной головой, извивался смрад греха. Из благодатного царства Шаха Абду Салама бежали воры, как малые дети, завидя, горного дива. Грабители, убийцы, хулители бога, прелюбодеи и все те, кто потерял совесть перед лучшими людьми, спасались в других странах... Женщины разучились развратничать, любили только своих мужей, и за взор чужого мужчину предавали проклятью. Вдруг случилось такое злодеяние, которое потрясло все царство Шаха Абдусалама, как неслыханное святотатство - молодой батрак Сарвар умертвил своего хозяина, который с детства поил и кормил его. И что ужаснее всего - нашлись, подобные ужасному преступнику Сарвару, [люди], которые поддержали его и стали убивать повсеместно лучших людей, захватывать их земли, богатства и делить между собой... Султан предал ужасной казни Сарвара. Его тело непрерывно пронзали иголками в течение трех дней и ночей, держа над рекой. И кровь красными крупинками падала в воду. Вместе с Сарваром истребили жителей на тысячу верст вокруг. Их тела бросали в реку и вода стала красной, как сок спелого анара ⁶ . В этой воде купалось все живое в царстве Шаха Абду Салама, чтобы смыть кровью казненных грех отступника Сарвара. И кто купался в этой воде, тот не только освобождался от грехов, но и обновлялся, как старик, которому вернули молодость..." (IV, с. 16).

Легенда о Петифе. "Богатырь Петиф, горец Ягноба, в отваге подобен Искандеру Двурогу, по силе - равен Джамшиду... В крепость сбежало все население Ледяной долины, чтобы спастись от арабского ига. Петиф с воинами всемерно отражал атаки врагов. Воины геройски погибали, остался в живых только Петиф, израненный так, что кровь с него стекала красным потоком в Ягноб... И сказал Петиф: Сегодня ночью, о братья ягнобцы, бросайте крепость и спасайтесь через Ягноб в Матчу... - В ночной мгле ягнобцы бежали в горы и укрылись в Матче. Арабы не осмелились ночью атаковать крепость. А утром, когда враг возобновил наступление, Петиф, об-

стр. 95

локотившись, стоял перед воротами, прикрывая их своим огромным мертвым телом. И сейчас долина высоко чтит память Петифа, борца за ягнобский народ. Вон его могила - высокая груда диких камней. Часто приходят сюда поклониться ей ягнобские женщины и девушки. И до сих пор крепость называется в честь героя Петифа" (I, с. 6).

Легенда о Рохи-Хак. "Эту тропу пробили в [горной] стене джины, отдыхая после купания. Она вьется полукругом вдоль теснины и выходит на противоположную сторону перевала... Эта тропа носит название "Тропы истины - Рохи- Хак". По ней могут пройти только люди честные, твердо убежденные в своей правоте. И прошел один человек - в неведомые времена, смелый и честный охотник Бахадыр... В далекие времена народов, когда один человек решал судьбы миллионов людей, на горе Муг ⁷ возвышался могучий замок Малика Тархуна, одного из властителей Согдианы. Он был одним из "мавали" ⁸ арабского царя Омара, стремившегося наложить власть руки своей на всю нашу страну. Жестокий и мстительный, как злая жена, Малик Тар- хон продавал свою страну завоевателям-арабам, чтобы сохранить за собой власть над своими владениями. Ученейший муж своего времени, он рассылал свои послания на всех языках царям - арабскому, китайскому, румскому ⁹ и другим. И сейчас наши пастухи находят в развалинах замка куски кожи, твердую, как железо, бумагу и длинные дощечки с неведомым миру письменами. Малика Тархуна окружали многочисленные муги ¹⁰ , мудрость которых ведома была в таком городе, как Рум. И со всего света сходились люди, чтобы познать ученость мугов.

По воле божеств случилось так, что заболела любимейшая жена арабского царя Омара, прекраснейшая роза Востока - Малика Суррайдо. Она была настолько пленительной, что райские девы, видя ее красоту, плакали от зависти, кусая губы от злости. И часто вместо крупинок утренней росы, блистающих, как чудесные бриллианты в короне царя Искандера, земля покрывалась кровавыми горошинами слез. Ибо эти чистые слезы, падающие с неба, райских перий ¹¹ , смеющихся в обители вечного веселья. Слабую грудь царицы Малики Суррайдо иссушили знойные ветры огненных пустынь Арабистана.

И царь Омар обратился за помощью к своему "мавали" - Малику Тархуну и его мудрецам-мугам. После трехдневного совещания на горе Муг, на котором участвовали сотни мудрейших магов, решили, что царица Малика Суррайдо может быть излечена только дыханием ледников на горе Яхи- Сафо (Ледяное дыхание. - А.Ш .) . Кто не знает, что наши горы целебны, как живая вода царя Соломона! Недаром здесь жили люди до 200 лет, о чем неоднократно повествовала мать моя [добавила старуха Саида].

Ежедневно на гору Яхи-Сафо относил царицу, укутанную в драгоценные меха, молодой и смелый охотник Бахадыр, прекрасный, как Петиф, и целомудренный, словно грудной малютка. Охотник расстилал медвежьи шкуры на льдине вершины горы, клал на нее Суррайдо. И она вдыхала благоухание девственного ледника. За лето грудь царицы стала такой, как у нашей ягнобской девушки, которая может бежать на вершину, как лошадь в равнине по гладкой дороге. И бледный пурпур ее лица сменился агатовым налетом горного загара. На зиму захотела царица остаться в горах Ягнобской долины. Теперь ее уже не привлекало желание вдыхать аромат Ледяного дыхания. В сердце царицы проникли глаза охотника, чудесные как сияние горного луча.

- С меня взято слово - охранять честь царицы. Слово ягнобца высоко и чисто, как ледяная вершина, - ответил Бадахыр арабской царице, когда она предложила ему свою любовь.

Смертельно оскорбленная женщина поклялась отомстить ягнобскому охотнику. Она похитила у Бахадыра тюбетейку, порвала на себе индийскую парчу драгоценно-

стр. 96

го хитона, растрепала нежный шелк своих волос и в таком виде предстала перед властителем Маликом Тархуном.

- Он хотел посягнуть на мою честь женщины, - говорила со слезами царица, показывая на тюбетейку Бахадыра и разорванные одежды. - Так ягнобские охотники держат свое слово...

Вся Ледяная долина содрогнулась, как один человек, услышав, что охотник Бахадыр изменил своему слову и пытался опозорить доверенную ему для охраны женщину. Его здесь же побили бы камнями мужчины, а женщины своими ногтями, острыми, как когти барса, растерзали бы на куски его тело, если бы не подоспела стража властителя. Она отвела угрюмо молчавшего охотника в замок на горе Муг.

На суде магов Бахадыр неохотно сказал:

- Посудите сами - может ли ягнобец нарушить свое слово, - и больше не проронил ни одного звука.

Молчали мудрые маги, в недоумении опустив головы. Безмолвствовала толпа, густо окружив замок. Ибо не было случая, чтобы люди в Ягнобе нарушали слово.

- Убейте охотника, - настаивала Малика Суррайдо. Она грозила Малику Тархуну разгромом всей Ледяной долины.

Мудрые люди с горы Муг все же решили испытать истину слов охотника. Они предложили огромному Бахадыру пройти по чуть заметным царапинам вдоль отвесной стены над беснующейся рекой...

- Если истина говорит твоим языком, то ты пройдешь, о охотник Бахадыр, там где пробегали одни джины, - объявили ему маги свое решение.

- Я пройду, - смело ответил охотник, - я не виновен...

... Бахадыр спокойно спустился вниз и, слегка дотрагиваясь руками до гладкой стены, медленно передвигался, цепляясь пальцами ног за чуть заметные выбоины. Казалось, что кто-то сверху держит его на железных цепях, незаметных для глаз.

- Это он висит на крыльях истины, - кричала толпа. - Смело держись, о охотник, - пролетишь по тропе, словно орел над скалой. За тобой - истина.

Когда мужественный охотник достиг средины пути, и ступни ног покрыла речная пена, руки [его] отделились от скалы и сам он зашатался, как подрубленный ствол многолетнего чинара ¹² перед падением. У всех на мгновение закрылись глаза.

- Верните его, это я оболгала охотника, - [закричала Малика Суррайдо]. Горячее сердце арабки не смогло бороться с лучами глаз охотника, и [царица] упала замертво на скалу. Ее унесли в замок. Гневно молчала толпа.

Охотник прошел по всей стене и скрылся за перевалом. В тот день сотни лучших ягнобских девушек пожелали иметь мужем охотника Бахадыра.

Вечером царица покинула Ледяную долину. До самого перевала Анзоб ее провожали крики разъяренных женщин и девушек... Смелый Бахадыр, любящий свою страну, впоследствии поднял народ против тирана Малика Тархуна, разрушил замок мугов и умертвил его владетеля. Долго боролся славный охотник против арабских насильников, ибо царь Омар прислал многочисленное войско, чтобы покорить Согдиану. Так и пал в бою славный Бахадыр, защищая родную землю от арабского нашествия. Скоро умерла и царица Суррайдо, покинутая Омаром. Место купания джи-нов стало называться "Тропой истины". И когда ягнобец хочет подтвердить правильность своих слов, то говорит: "Клянусь охотником Бахадыром!" ¹³ (VI, с. 14-19).

Легенда о "Газоби-Санг". "Знайте, о дети мои, что эта местность называется Газобы-санг - "гнев камней". В глубокие древние времена, в бытность жестокого и жадного арабского завоевателя, правившего всей страной Средней Азии, могучего Кутейбы ¹⁴ , казненного справедливейшим Халифом Умаром, эта долина, - показала Саида на хаос камней, - ласкала взоры всей Согды. Здесь жили мирные люди. Потом [трудом] рук своих они добывали себе пропитание. Жены их исполняли волю своих

стр. 97

хозяев - мужей, а дети резвились на зеленых склонах горы, восхваляя творение божества.

Но пришел злой правитель Кутейба. Жадным взорам его понравилось райское место.

- В течение дня очистите долину, чтобы не осталось здесь ни одного вашего лоскута. Построю здесь дворец для себя и буду наслаждаться с сотней своих жен и всем двором.

Воины правителя мечами торопили селян выполнить его волю. От слез несчастных небо покрылось грозовыми тучами, помутились воды в Ягнобе и громовым эхом рыдали горы. Уходя, матери бросали своих младенцев в реку и, плача, кричали:

- Пусть будет проклято это место после нас. Пусть провалится в землю гарем злого Кутейбы вместе с его прислужниками!

Нет в мире страшнее проклятия матери! А кровь невинных младенцев - сильнее многочисленного войска.

И затряслась вся долина в гневе против Кутейбы. Горы шатались и дрожали, как укушенные медной змеей с горы Салават. Вершины гнулись к земле, и лед и снег их лизали воды Ягноба. Жалкими песчинками низвергались несокрушимые веками каменные скалы и вмиг завалили всю долину. Разверзлась утроба земли, и всепожирающий огонь испепелил прибывший гарем Кутейбы, весь его двор и многочисленное войско. А самого тирана-правителя казнил Халиф Умар за его жестокость. С того времени называется это место "Газоби-Санг"" (V, с. 18-19).

Легенда о Али Надире. "Да будет вам известно, дети мои, что больше тысячи лет тому назад во времена правителя мусульманских стран эмира Ал-Джаррахат сына Абдуллаха ¹⁵ , когда страна Согды вследствие длительных кровопролитных войн царей мира за власть была так разорена, что можно было пройти сотни верст и не услышать человеческого голоса, а рука хозяина земли - дехкана - в течение десятка лет не дотрагивалась до омача, случился страшный голод. Народ глотал землю, грыз камни и тысячами умирал на улицах, площадях и у себя дома на дедовском ложе. Хлеб так вздорожал, что на один золотой можно было приобрести только сто зерен пшеницы. Вот тогда, о юные мои корни (неразб. - А.Ш. ), в священном городе Бухаре жил справедливый муж по имени Али Надир сын Рашида. Он обрабатывал свой кусок земли, любил книги, но больше всего - человека. Он овладел такой мудростью, что солнце завидовало ему, а звезды улыбались его разуму.

Видя бедствие народа, ибо богатые и знатные продолжали вкушать земные блага с золотых блюд, а страдали неимущие, Али Надир израсходовал все свое имущество, продал участок земли и купил хлеб для голодающих. И когда у него не осталось ни одной пули (гроша. - А.Ш .), мудрость его помогла отыскать ему такую книгу, оставшуюся от царя Соломона, в которой великие древние "кимия-гар" - алхимики излагали истину изготовления золота из песка. Арбами вывозили золото сыновья Али Надира. На это приобретали зерно и раздавали голодающим.

Услышал об этом эмир Ал-Джаррахат и приказал доставить к себе Али Надира. Он захотел владеть такими [же] сокровищами, как царь Соломон. Не пожелал муж правды и разума выдать царю секрет.

- Пусть золото, выделывать которое научило меня мудрое книжное слово, идет только на благо народа, - ответил Али Надир посланцам эмира. И бежал от преследований царя в Ягноб, где при помощи преданных людей вырыл эту пещеру (Гори-Зар. - А.Ш. ). Здесь мудрец продолжал делать золото из песка, а сыновья возили его хурджинами ¹⁶ на базары в [города] Пянджикент, Самарканд, Гиссар, где на него забирали зерно и снабжали им народ. Так спас праведный муж от голода народы Ледяной долины. Матчи, Бухары, Самарканда. И с тех самых времен пещера эта стала именоваться "Золотой пещерой".

стр. 98

Но нет ничего в мире хуже завистливых глаз. И здесь нашла Али Надира людская жадность. Муги с горы Муг, что стоит на берегу речки Кум, тысячелетиями стремились раскрыть тайну выделки золота из песка и камня. Они проведали о нахождении "Золотой пещеры", выследили и изловили Али Надира.

- Не выдам тайны. Золото порождает распутство, блуд, заставляет народ работать на одного, - в гневе затрясся благородный книжник. - Пусть тайна умрет со мной! - и бросился в [реку] Ягноб. Но река не осмелилась потопить человека, который всю жизнь отдал народу. Она вынесла его в долину и выкинула далеко за кишлаком Урмитаном. Али Надир поднял руки [для] молитвы, благословляя реку и выкопал себе пещеру на неприступной горе недалеко от озера Искандер. И муги так и не научились делать золото. А ведь языки птиц понимали и читали по звездам. Недаром в кишлаке Хайрабате и сейчас говорят "Между Маадамом и Кумом ¹⁷ - ключ города Рума" (V, с. 17). До самой чистой кончины не выходил доблестный муж из пещеры, пребывая в молитве и посте. Принял он смерть с воздетыми руками. И тело Али Надира до сих пор стоит нерушимое на том же самом месте с поднятыми руками и черной неседеющей бородой. Тысячами сходятся люди, чтобы поклониться праху праведника из дехкан. Но немногие удостаиваются этой благости. Только чистые сердцем могут лицезреть личность человека, поправшего богатство. Распутники, жадные стяжатели и особенно те, кто любит чужой пот, низвергаются с отвесной скалы, когда забираются к обители чистейшего. И после смерти карает он людей с глазами жадными и злобными ¹⁸ ..." (V, с. 24-27).

ОПИСАНИЕ ОДЕЖДЫ ГОРЦЕВ

Пастух. "Ловко повязана лиловая чалма вокруг искусно вышитой тюбетейки какими-то таинственными крестиками с кружочками, переплетенными гирляндами листьев, напоминающими язычки пламени. Подобной вышивки, кроме Ягноба, нигде не найти. Также расцвечен большой сатиновый платок-пояс, охватывающий сильную, подобранную фигуру горца. Это все подарки его единственной сестры Айхан. А вот длинную рубаху, серый халат и мягкие полусапожки из сыромятной кожи он завел на заработанные деньги... Рубаху, халат, штаны шила бабушка... Плавно скользят ноги юноши, обутые в горную обувь. Никто так не умеет, как ягнобцы, обматывать ноги перетянутыми лентами... (так в тексте. - А.И. ). Идет, играя длинной палкой, касаясь стен отвесных скал" (I, с. 2).

Бедняк. "Безбородый ягнобец с черным, как у негра лицом и орлиным носом, босой, в одном рваном халате" (IV, с. 24).

Старуха. "Бабушка ежилась от утренней сырости и поверх куцавейки из медвежьего меха и штанов из шкуры волка, одетых на голое тело шерстью вниз (внутрь? - А.Ш. ), накинула баранью шубу" (V, с. 2).

Богатый ягнобец в повседневной одежде. "В огромной лисьей шубе, наброшенной поверх сатинового стеганного на вате бешмета, в теплом волчьем колпаке с бархатным малиновым верхом..." (III, с. 22).

На тое. "Все ягнобцы... в опрятных темных халатах, перепоясанных ситцевыми поясами, в цветных чалмах и сыромятных ботинках с шерстяными обмотками. И как на подбор у всех темнобронзовые лица, иссиня-черные волнистые бороды, глубоко вдавленные [запавшие] глаза с острым разрезом и длинные носы с горбинкой над сурово нависшими бровями" (II, с. 12).

стр. 99

ОПИСАНИЯ ЖИЛИЩ

Жилище бедного ягнобца. "Над долиной, угрожая обвалом, накренился мощный массив скалы с белой верхушкой. И кажется - вот-вот рухнет гора и всей своей тяжестью придавит домишко, как муравья многолетнее дерево. Но никто в жилище не замечает нависшую над домом грозную опасность. Корова спокойно жует в просторном, выложенном гладкими плитами, хлеве, тесно прилепившемся к дому; козы мирно разлеглись в наглухо закрытом сарае... Тесная, узкая конура, втиснутая между двумя такими же [конурами], слабо освещалась большим камином, широким отверстием выходящим на крышу. В нем потрескивают мелко нарубленные дрова. Бледными полосами тянутся тени по голым притертым желтой глиной стенам, груде истрепанных одеял с овчинами, истасканной кошомке на полу. Из комнатушки две двери ведут в заднюю и переднюю каморки... Айхан (хозяйка дома. - А.Ш .)... осаживает деревянной поварешкой выпирающий из казана упрямый шар кипящего молока, обращая свое худое лицо к Саламу (мужу-хозяину. - А.Ш. ) . Тот сидит пред камином. Топор дровосека с длинной ручкой прислонен к стене... Снаружи заурчала собака, затем, громко залаяв, кинулась вниз к реке..." (I, с. 11, 15). "Обходились ягнобцы глиняными плошками с льняным маслом и ватными фитилями" (III, с. 17).

Элементы жилища богатого ягнобца (пира ¹⁹ ). "Задняя комната Пира Азама с окнами на каменные пустынные скалы..., с внутренними плотными ставнями, застланная старинными ягнобскими паласами с узорами из звезд и крестиков, предназначалась им для приема особо уважаемых гостей. Ниши были забиты книгами в старинных кожаных переплетах на арабском, персидском, китайском языках. Любимая полка хозяина, завешанная шелковой сюзаной ²⁰ , заполнена была древними рукописями на пергаменте, коже, дереве" (IV, с. 8-9).

Святилище огнепоклонников. "Вход в пещеру "Горы- зар" указала старуха на дне одной воронки (углубления среди скал. - А.Ш. ), заросшей густым кустарником. Узкий темный проход тянулся до самой просторной пещеры. Привыкшие к полумраку глаза уперлись в каменистый свод закопченного потолка и сухое песчаное дно. По гладким стенам ровными рядами сложены были, как бы на отбор, прекрасные поленья арчевых ²¹ дров. Здесь же навалена была куча сухого арчевого хвороста, воспламеняющегося ракетой от одного прикосновения спички, как открытый бидон с бензином. Куполообразное отверстие открывало вход во вторую, более открытую и светлую, пещеру.

Свет проникал через большой и черный от дыма пролом в задней стене. Посредине был воздвигнут исполинский очаг, напоминающий жертвенный алтарь, обложенный дивными по красоте отшлифованными розовыми мраморными плитами. Следы гари, дыма и громадная куча золы говорили о том, что здесь когда-то зажигали исполинский костер. По бокам убежища была набросана солома, покрытая кошмами, паласами с переплетающимися полосами, звездочками, сплетающимися червями, кругами, похожими на восходящее солнце. В искусно выдолбленной в стене нише в порядке стояли деревянные и глиняные чашки, корчажки с мукой и маслом, небольшой котел на железном тагане и светильник с еще несгоревшим фитилем из хлопка на высокой чугунной подставе с причудливой головой дракона, с раскрытой пастью, объятой пламенем" (V, с. 19-20). Об истории пещеры старуха Саида рассказала следующее: "Вот эту муку, масло в горшках, котел... оставляла [я] ровно 34 года тому назад, когда прожила здесь один месяц, поддерживая непрерывно костер, с такими же, как я, старухами (Саиде в повести 114 лет. - А.Ш. ). Тогда умер мой хозяин, с которым прожила 65 лет. Молила божество, чтобы очистило душу грешника, прежде чем она попадет на страшный суд творца всего... Теперь не осталось в Ягнобе женщин - ро-

стр. 100

весниц мне. И слабеет во мне пламя к обычаям и вере предков. Во времена Советов ни разу не вздувала огня", - горестно вздохнула старуха и замолчала.

- От кого вы узнали о существовании этой пещеры? - прервал молчание Hyp.

- Сто лет тому назад, когда впервые стала [я] доступной для мужа моего, мать моя взяла меня с собой на моление божеству огня.

- И что это за моление божеству огня?..

- Страшной клятвой скреплено сердце мое. Преступила через порог святого слова, показала вам эту пещеру. За это каралось смертью через удушение, и даже река не принимала тех клятвопреступников, - вдруг заплакала Саида...

- Три столетия знаю эту пещеру [со слов бабушки и матери]. А до этого собирались наши "аташпараст" - огнепочитатели - в другом месте. Но выдал их один клятвопреступник, и многие из них лишились своей жизни. Тогда перешли в эту пещеру, называемую Золотой. Видите - дрова. Это приносили почитатели огня, как любимую жертву. На случай измены вырыли запасной выход..." (V, с. 22-24).

ОПИСАНИЕ ТОЯ

"Начался той. Кошмы и паласы [в мехманхоне] застелили длинными полосами темного ситца. Толстым слоем набросали на них лепешек, круглых, больших, как сковорода, испеченных на нагретых камнях, а перед почетными гостями поставили подносы с особыми, сдобными, масляными [лепешками], напоминающими русские блины. Длинное поле с хлебом густо забросали пригоршнями мелкого урюка, твердыми, как галька в Ягнобе, черными бусами черной сушеной смородины, блестящими фисташками. Сверху засыпали мелкими кусочками сахара. Казалось, хлеб и фрукты были посолены крупной солью. Две большие глиняные чашки с сладким отваром из смородины, заменяющим варенье, возвышались... [над дастарханом - скатертью] ... Скатерть с угощением для чая была оцеплена длинной шеренгой чайников с кукчаем ²² .

- Вкушайте во имя творца! - встал с места [бай] Рахматулла, показывая рукой на скатерть. Ломали лепешки, пригоршнями забивали рты смородиной, урюком, давили фисташки, а затем запивали кук-чаем. Рахматулла, прежде чем отпить глоток из пиалы, плеснул в уже остывший камин и сказал: - Свету честь! - и затем уже потянулся к хлебу. Когда на скатертях остались лишь одинокие куски лепешек, шелуха от фисташек и дробь урюковых косточек, снова опустела мехманхона. Гости помогали хозяину устраивать обеденный стол. Вносили дымящиеся деревянные блюда с молочной кашей. Посредине блюд - ямки, наполненные темнокоричневым горячим маслом. Громаднейшие глиняные чашки с ворохами жареной баранины с диким зеленым луком и чесноком и, наконец, четыре человека с трудом внесли два громадных котла с жирной шурпой ²³ , заправленной горохом и бобами. Снова уселись за дастархан.

- Вкушайте земные дары, во славу высочайшего, - протянул Рахматулла две руки, указывая на яства. А сам бай влил в глиняную чашку супу, бросил туда кусок мяса и хлеба и, подняв двумя руками над головой, сказал: - Пусть свет вечно сияет над нами! - плеснул из чашки в камин. И все, как бы отвечая на его слова, подняли над головой по куску хлеба. И после того, как зашипело сало на углях, и гарью запахло в мехманхоне, старик поставил чашку на скатерть и, указывая на яства, - промолвил: - Вкушайте во имя творца!

Кашу ели руками, забирая в пригоршню огромную жидкую белую массу, макали ее в масло и запихивали в рот. И масло текло по лицу и, смешиваясь с потом, ползло по раскрытым грудям, и жирные руки вытирали его о ботинки. Мясо поглощали без хлеба, свободно разгрызая кости ослепительными зубами... В мехманхоне было жарко... [Гости] развязывали пояса, сбрасывали с себя халаты и обмахивались пола-

стр. 101

ми длинных рубах и снова принимались за еду... (Гостей рассаживали по богатству и влиянию. - А.Ш. ). Впереди... сидели... дальние, [но зажиточные] родственники в новых рубахах, все упитанные, здоровые, а близкая родня, но одетая похуже, совсем около входа...

И вдруг все встали, опустив головы. Сайфулла ввел в комнату слепого, высокого старика и посадил около двери. Старик вынул из-за пазухи дудочку, коричневую, тонкую, как камышинка, и дунул в нее. Послышался стонущий звук.

- Вкушайте, во имя живого! - снова пригласил Рахматулла гостей. Сели за суповые чашки с густым жирным бульоном. Жадно пили, долго отдувались, сыто рыгали. (Далее - игра на свирели слепого музыканта. - А.Ш .).

- Бог да благословит дом сей, напитавший нас, - произнес член правления сельсовета, вздымая руки над головой.

- Вездесущий, да услышит эти слова! - дружно подхватили гости, и провели руками по лицу, оставляя на нем жирные полосы.

- Не осуждайте за скудость приема, - смиренно кланялся Рахматулла. Гости молчаливо прикладывали руки к груди и расходились" (II, с. 11-16).

ОПИСАНИЕ ПОГРЕБАЛЬНОГО ОБРЯДА И МОГИЛ

Поминки. Братья Джума и Карим часто ссорились. "При разделе наследства братья неоднократно поднимали ножи друг на друга... (Карима убили, Джума устраивает поминки. - А.Ш .) ²⁴ . Но обычай гор свято требует исполнения погребального обряда; первые поминки происходят через три дня" (IV, с. 5). Далее отрывочные детали описания поминальных обрядов: плакальщиц одаряют кусками ситца; когда брат покойного пообещал по куску ситца каждой пришедшей плакальщице, "через час в доме [умершего] Карима поднялся такой ужасный визг, что залаяли собаки... а из всех кишлаков потянулись длинные вереницы женщин, желающих поплакать" (IV, с. 6); некоторым из них было весело, но "смех оскорбляет мертвых, плакать надо, даже если на сердце радость"; два брата-ягнобца подрались из-за вдовы умершего - каждый хотел на ней жениться.

Плач матери по погибшему сыну.

- Вай, сыночек Усман, ты прислал весточку,

Мать свою порадовал ²⁵ .

Обласкаю ножки твои маленькие,

На могилке твоей буду плакать всегда (Н, с. 13).

Описание могил: "Просяное поле... упирается в три могилы - одна высокая, как сторожевая башня, аккуратно выложенная ягнобским дымчатым мрамором. Впереди вырублена небольшая ниша, вся закопченная, как старый очаг бедняка. Здесь вечерами в канун пятницы зажигают жертвенные свечи байские жены... Рядом с большой могилой - гораздо меньших размеров, но также из каменных плит - писаря кур-баши ²⁶ и третья, чуть возвышающаяся над землей, поросшая бурьяном - могила красноармейца, убитого в бою..." (II, с. 2). "Так повелось с искони веков. Богатому и после смерти честь. Могила у него высокая, как минарет у соборной мечети, а у бедняка - с землей равная" (II, с. 12).

ОБРЯДЫ И ВЕРОВАНИЯ

О древних верованиях. "Со времен святой старины, когда люди, не таясь, поклонялись источнику жизни на земле и его чистейшему сыну - свету..." (II, с. 7). Саида рассказывала о "джинах, [и древних] божествах: солнце, звездах, реке" (VI, с. 21).

стр. 102

Чествование солнца. "Ребятишки, высоко задирая рубашки, обнажали худые ноги и кружились по затвердевшей уже от вечерней свежести крыше. Они пели по-ягноб-ски однообразно и звонко, как бы выкрикивая:

Огонь горит на водах Ягноба,

Мы видим свет на горах Ягноба,

Пламя плывет по долине Ягноба,

Нам светло под солнцем Ягноба! (I, с. 10).

Ритуальное купание. К реке "с палками в руках осторожно сходили Пир Азам, поддерживаемый Саттаром. За ними следовали еще несколько стариков и старух. В тихом и мелком месте, где обычно женщины черпали воду глиняными кувшинами, они сбросили с себя халаты и погрузились в воду. Пир Азам зачитал нараспев:

Ягноб, о, Ягноб - вода и лед,

Очисти наши тела от грязи, болезней,

Смой наши горести, печали, слезы,

О, святая река - возроди нашу молодость,

Сделай нас здоровыми и счастливыми!

Семь раз купающиеся окунались в ледяной воде, продолжая повторять за Пир Азамом обращение к реке. Раджап и несколько стариков гнали скот на водопой. Священная вода спасет скот от черного падежа, сохранит от острых зубов горных волков, оградит от укусов медных змей на вершинах, прибавит молока у коров и коз, сала и мяса у баранов, а в быков вольет силу, выносливость..." (IV, с. 1). Позже, обсуждая проведенный обряд, его руководитель Пир Азам констатировал: "Мало осталось в Ягнобе почитателей божественной старины - со мной было десять стариков и четыре старухи, а из молодых - один Сафар, - горестно вздохнул старик" (IV, с. 14). О происхождении ритуального купания в реке рассказывает легенда о Сарваре (см. выше). Из дальнейшего видно, что в основе обряда лежит древний обычай человеческого жертвоприношения духу реки ("матушке Фатиме"): убитых "всех побросали в воду в угоду Пира Азама, чтобы освятить реку и тем вспомнить кровавый кошмар старого" (V, с. 8).

Зикр ²⁷ . "Нередко в комнате- библиотеке Пир Азам устраивал особые зикры-бдения с хорошо известными ему древними старцами. Молящиеся одевались в белоснежные длинные рубахи-саваны, покрывали головы платками с таинственными вышивками и письменами. Тогда открывали ставни на горы и полный серп луны заглядывал в комнату. Старики, покачиваясь в исступлении, выкрикивали с пеной у рта имена каких-то особых мужей, падали на паласы, рычали, как свирепые псы, бросались друг на друга, рвали зубами рубахи. К концу бдения на старцах оставались лишь лохмотья. В это время Пир Азам нараспев вычитывал на согдийском-ягнобском языке обращения к божеству - Луне, отбивая ей поясные и земные поклоны" (IV, с. 9).

Сбивание первого в году масла. "Сегодня бабушка за эту весну сбивала первое масло. И нужно было это справить так, как подобает женщине, ревностно соблюдающей обряды ягнобской старины.

Саида тщательно подмела комнату, устеленную шкурами диких коз, волков, а где она сидела напротив камина - медведя. Ведь Саида заговаривает ружья от промаха не только ягнобским охотникам, но и приходящим издалека - с нижней долины. А сколько она спасла ей только ведомыми лекарственными травами от верной смерти охотников, у которых медведь вырвал половину бока, рысь прокусила руку, барс поломал ребра. И благодарные охотники преподносили бабушке, отказывавшейся от денег, шкуры зверей, рога коз, чучела птиц, приносили мясо коз, куропаток, уларов ²⁸ , гусей, живых серн, зайцев, змей (в доме старухи Саиды жили две змеи, галка и серна. - А.Ш .).

стр. 103

Старуха тщательно подвязала белый кисейный платок, крепко спрятав под него седые косы, и по случаю большого дня надела монисто. При каждом движении на все лады звенели блестящие бусы на шелковом шнурке с крестикам, луной, клинушками с рыбьими хвостами, червями, змейками, а на средине, как у модницы медальон, чернела чугунная голова Искандера Двурога с одним поломанным рогом. И вся бабушка Саида с гордым орлиным носом на желтом пергаменте лица, с острыми умными глазами, отливающими сталью вод Ягноба, с резко очерченными черными сросшимися бровями носила на себе образ древней гречанки, величавой и дивной, как античная статуя.

Только единственный раз в жизни ягнобцы отзывались с уважением о своих женщинах, когда припоминали старину - "Кровь Искандера Двурога глубоко сохраняется в обличий наших длинноволосых".

Кувшин с молоком, где сбивалось масло, старуха от дурного глаза обернула зеленью только что расцветших подснежников и куском ваты.

Сбивая масло, старуха запела хриплым басом, словно скрип столетней арчи на каменном обрыве:

- Благодать мне, благодать из потустороннего мира,

Сладость мне из обители рая!

Это не моя рука сбивает масло:

Это благословенные руки госпожи Фатьмы,

Да украсит она своей благодатью доброе дело!

Пусть будет пять ман[ов] ²⁹ сыру, три мана масла!

Лейте божественный свет на дело моих рук!

* * *

Лей свет солнце, луна!

Маслобойка не моя - это милость божественной сестры!

Придите на помощь добрые джины.

Пусть будет масла много, как воды в Ягнобе!

[Проснувшаяся внучка Саиды] Айкан быстро откинула одеяла [под которыми спала], пригладила волосы, встала за старухой и, улыбаясь, спросила:

- О боже, ты мой покровитель,

Что прикажет этот дом на сей раз?

Старуха басом ответила:

Полным дастарханом - благополучие дому:

Пусть будет молока много, как снегу на горах.

Пусть сокровища мира раскроются пред нами!

Святые Искандер, Ильяс, Хызир,

Пусть всего мира богатства придут к нам!

Пусть будет много молока и масла!

Три раза обходят женщины вокруг горшка, поставив его по средине комнаты. И снова старуха запевает басом:

Сладость мне из обители рая!..." (V, с. 2-4)

Змеи. В отсутствие хозяйки басмачи ворвались в дом колдуньи - старухи Саиды - и учинили в нем погром; одного из погромщиков укусила жившая в доме змея. Убив змею, бандиты скрылись. Тем временем Саида вернулась домой. "И что сразу бросилось старухе в глаза - на грудах переколотых кувшинов, котлов, пиал в лужах разлитого масла и молока валялись куски растерзанной змеи. Старуха плакала и целовала

стр. 104

поднятый хвостик [змеи]. Из под потухшего камина выползла [другая] змея и, шипя, бархатной тесьмой обвилась вокруг морщинистой шеи Саиды.

- О, моя ласковая Мор, о, моя черная ниточка, - гладила старуха змею.

- Эти злые джины растоптали твою любимую змейку Нило. Грязные люди с нечистой совестью испугались вашего ядовитого жала, которое я вырвала в первый день, когда [мой внук] Нук поймал вас под камнями. Мор продолжала жалобно шипеть, как бы жалуясь старухе. Она влезла под седые космы Саиды и там замерла, согретая теплом волос" (VI, с. 8).

Просьба о защите. Женщина просит у мужчины защиты. "Она сбросила с себя платок, схватила полу чекменя ³⁰ Нура и прикрыла ею свою обнаженную голову по древнесогдийскому обычаю, когда слабая женщина в минуту смертельной опасности прибегала к защите чужого мужчины" (VI, с. 11).

Пословицы. "Ягноб любит свет" (I, с. 18), "Ишак знает только свои мешки с саманом ³¹ , которые он на себе возит" (II, с. 19), "Тайна - лучшее оружие" (III, с. 1); "Смеяться не плохо - смех, как теплая вода, тоску с сердца смывает" (III, с. 21); "И грязь не грязнит нас, и пыль не пылит перед нами" (IV, с. 13), "Лей масло на камень - мягче не станет" (IV, с. 31).

Клятвы и восклицания. "Свет солнца, луны и ее сподвижниц - звезд" (II, с. 3). "Пусть глаза мои никогда не увидят солнца!" (II, с. 8); "О, свет Ягноба! О, лучезарный венец сияния Искандера Двурога, наложившего руку свою на весь восток! - по-ягнобски вскрикнул Hyp в ужасе" (III, с. 14).

Покончить с собой, утопиться. "Отправиться к матушке Фатиме" ³² (VI, с. 4).

Таковы основные, наиболее интересные, на мой взгляд, данные по этнографии и фольклору Ягноба, извлеченные из неопубликованной повести Гр. Джурабаева "Ледяная долина". Следует отметить, что автор повести, много лет работал в горном Таджикистане, не менее полугода безвыездно провел в самом Ягнобе и близлежащей Матче, а впоследствии неоднократно туда возвращался для сбора материалов.

Замечание Г. Джурабаева о "древнеассирийском" происхождении языка ягноб-цев, навеяно, очевидно, его знакомством с легендами о походах легендарной ассирийской царицы Семирамиды в Среднюю Азию ³³ . Джурабаев знал таджикский, персидский, узбекский, еврейский языки и некоторые их диалекты, доказательством чего служат созданные им русско-узбекский, русско-таджикский словари, образцы народных песен, частушек, черновики которых хранятся в архиве. Им была создана школа для еврейской молодежи, преподавание в которой велось на родном языке. Это свидетельствует о том, что автор обладал достаточными знаниями языков, позволявшими ему сделать вывод о семитских ("ассирийских") элементах в речи ягнобцев. Наблюдение Г. Джурабаева подтверждается некоторыми специфическими лингвистическими соответствиями между говорами самаркандских евреев и жителями верховьев р. Зерафшан, отмеченными лингвистом В.К. Орфинской ³⁴ . В наше время жители некоторых памирских областей (Шугнана, в частности) передают, что афганцы и иранцы считают их "евреями" ("джагуди") ³⁵ . В специальной литературе существуют две основные точки зрения по этому вопросу: одни исследователи (например, И. Дьяконов ³⁶ , Л. Толстова ³⁷ , автор данной статьи) считают, что в глубокой древности происходила массовая миграция семитоязычного населения в Среднюю Азию; другие (К. Пужоль, Г. Дресвянская, А. Гуревич) полагают, что семитские элементы проникли в языки среднеазиатских народов много позже - в средние века, при расселении в регионе евреев-сефардов. В целом эта научная проблема еще далека от решения и, в зависимости от занимаемой позиции, мнение Г. Джурабаева может быть принято или опровергнуто ³⁸ .

Предания о происхождении некоторых родов или племен Средней Азии от греко-македонцев (Александра Македонского) широко распространены среди местного на-

стр. 105

селения и не всегда безосновательно. На это, помимо свидетельств античных и средневековых авторов о расселении больших групп греков в регионе, указывают и другие данные, в частности, топонимические и археологические ³⁹ . Так, к юго-западу от Ягноба, в непосредственной близости от него, имеется горное селение Македон, жители которого считают себя потомками греко- македонских воинов.

Легенда о Сарваре, если отвлечься от ее конъюнктурной политизированности (борьба бедных с богатыми), перекликается с мифами о Див-и Сафид ("Фея Золушка"), опубликованными М.С. Андреевым ⁴⁰ . В обеих легендах речь идет о человеческих жертвоприношениях древнему божеству воды, причем общей специфической деталью является проливание крови жертвы при помощи иголок. При скудости научно обработанной информации на эту тему, приводимая Г. Джурабаевым легенда имеет несомненную ценность для специалистов.

Легенды о Петифе и Абу Надире перекликаются с преданиями о Ходже Исхаке и его мазаре (Макшеватской пещере с мумией), также бытующими в районе Ягноба и Искандеркуля ⁴¹ . Сопоставление различных источников может пролить свет на их исторические или фольклорные корни.

Легенда о Бахадыре скомпонована из трех основных сюжетов: варианта легенды об Иосифе и жене Потифара, сюжета о царской жене или дочери, пожелавшей жить на природе, и местного предания о возникновении "тропы истины". Сюжет о царице-отшельнице весьма древнего происхождения и встречается уже у Геродота ⁴² ("сады Семирамиды"). В Средней Азии этот сюжет отмечен применительно к городам Ки-рополю (персидский царь Кир якобы построил город для своей дочери) и Саурану (Амир Темур сделал то же для своей дочери); известны и другие варианты (Джурд-жан, Саркоп). Можно предположить, что в легендах отразились воспоминания о пережитках матриархата ("царстве амазонок") в Средней Азии. "Царство амазонок" в трех днях пути от Самарканда упоминал испанский посол ко двору Темура Рюи Гон-залес де Клавихо (XV в.). О "женщинах, управлявших туркменами" в древние времена писал Абу-л-Гази хан Хивинский (XVII в.) ⁴³ .

Обращает на себя внимание отображение внешнего вида ягнобцев, напоминающее народ цзе из китайских источников: "Характерными внешними признаками цзес-цев были глубоко посаженные глаза, густые бороды и высокие носы. Такая необычная и странная для китайцев внешность служила предметом насмешек не только у простого народа, но и у высших сановников... Большинство современных исследователей считают цзе выходцами из Средней Азии; на Среднекитайской равнине они оказались вместе с сюнну" ⁴⁴ . Можно предположить какое-то древнее родство народа цзе и ягнобцев.

Особый интерес представляют описания ритуального купания и зикра в доме Пир Азама. Эти обряды явно доисламского происхождения, аналогии им можно найти как в сочинениях античных авторов, так и в фольклоре индоевропейских и тюркских народов. Поскольку вопрос нуждается в специальном изучении, то здесь достаточно обратить внимание на славянские обряды в день Ивана Купалы и свидетельство Геродота о камланиях скифов ⁴⁵ .

Труды Г. Джурабаева, одного из самых ранних и оригинальных бытописателей Средней Азии, незаслуженно забытого, нуждаются в дальнейшем изучении ⁴⁶ .

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ Той - общественная трапеза, пир, устраиваемый по какому-либо поводу (календарный праздник, свадьба, рождение ребенка, обрезание и т.д.). Помимо угощения большой той почти обязательно включает в себя какие-то развлекательные элементы (конные игры, выступления артистов, борьбу и др.).

² Омaч - примитивное пахотное орудие типа русской сохи.

стр. 106

^З Mexмaнxoнa - помещение для приема гостей в Средней Азии, гостиница, аналогичное кунакской на Кавказе. У таджиков в горных кишлаках часто строилась общественная мехманхона, где размещались приезжие и устраивались той. Иногда мехманхона выполняла роль кишлачного мужского клуба.

⁴ Вакиль - глава, староста кишлака в Ягнобе.

⁵ Иcкaндap Зуль Карнайн (правильнее - Зул), Искандар Двурог - Александр Македонский.

⁶ Aнap - гранат.

⁷ Гора Муг - местность в окрестностях селения Хайрабад (Айнинский район Согдийской области Таджикистана). Об этом см.: Гафуров Б.Г. Таджики. Кн. 1. Душанбе: Ифрон, 1989. С. 331-335.

⁸ Мавали, мавла - клиент, лицо, находящееся под покровительством (патронажем) кого-либо, позже - грамотный, образованный человек, ученый. Смешение этих двух значений слова привело к тому, что в тексте Г. Джурабаева Малик Тархун характеризуется как вассал царя Умара и одновременно как "ученейший человек своего времени".

⁹ Pyм. - Рим, в мусульманской географии под этим термином чаще подразумевается Малая Азия, входившая в состав Греции и Византии - частей Римской империи, но иногда - Италия или страны Западной Европы.

¹⁰ Муг - маг, жрец зороастрийской религии, в обиходе до сих пор - огнепоклонник, последователь религии Зороастра (Заратуштры). В среднеазиатском фольклоре муги представляются мудрецами-чернокнижниками, чародеями и колдунами (отсюда русское значение слова маг).

¹¹ Пepuu (пери, пари, в Авесте - пайрика ) - персонажи иранской демонологии, духи, чаще всего представляются в фольклоре в виде прекрасных девушек, обитательниц рая.

¹² Чинар - дерево, платан восточный, в фольклоре - символ мужской красоты, силы, стойкости.

¹³ Можно предполагать, что прообразом Бахадыра, которым клянутся ягнобцы, является какое-то древнее божество. Аналогичные "охотники" - божества (Рустам, Камбар, Гиш и др.) древнего индоевропейского пантеона известны в этнографической литературе.

¹⁴ Kyтeйбa - Кутайба ибн Муслим, арабский военачальник, омейядский наместник в Хорасане и Сис-тане (705-715), при котором арабы завоевали большую часть Средней Азии.

¹⁵ Известный арабский полководец, наместник халифа в Хорасане, Ираке. Средней Азии, проживавший в конце VI - начале VII в.н.э. (примеч. Г. Джурабаева).

¹⁶ Хурджин - большая дорожная сумка в виде двойного мешка, перекидываемого через плечо человека или круп вьючного животного.

¹⁷ Кум - речка в Ягнобе у кишлака Варзи-Минор, по ягнобскому преданию вдоль нее проходил путь из Китая в Рум - Грецию (примеч. Г. Джурабаева).

¹⁸ На отвесной неприступной скале имеется пещера, в которой до сих пор сохранилась фигура с высохшим, как у мумии, лицом, на правой стороне лица торчат клоки черной бороды. Тело находится в полусидячем положении, руки приподняты кверху. Засушливость и сохранность тела объясняются сухой ровной температурой пещеры (примеч. Г. Джурабаева).

¹⁹ Пир - наставник, духовный руководитель локальной религиозной общины. Термин может употребляться как звание или титул (в этих случаях в русской транскрипции он пишется с маленькой буквы), либо как часть имени собственного (соответственно - с большой буквы).

²⁰ Сюзана (сюзани) - вышитое покрывало, используемое как занавес или настенная драпировка.

²¹ Арча - хвойное дерево, горный можжевельник, в старину являлась основным видом топлива в горных районах Средней Азии.

²² Кук-чай - зеленый чай, наиболее популярный напиток в сельских местностях Средней Азии.

²³ Шурпа (шурбо) - мясной бульон, суп (ингредиенты: мясо, соль, специи, морковь, другие овощи или крупа по вкусу и достатку готовящего).

²⁴ Джума вызвал из Пискона мать и жен Карима, прощальный плач справляли в доме Пира Азама (примеч. Г. Джурабаева).

²⁵ Тело убитого - комсомольца Усмана - было сброшено басмачами в реку и считалось пропавшим. Мать "рада" тому, что тело нашлось и ей будет куда ходить на могилу.

²⁶ Курбаши - главарь, предводитель группы, в советское время так называли руководителей басмаческих банд.

²⁷ Зикр - (араб.: поминание) молитвенное радение, ритуальное поминание Аллаха, совершаемое по особой формуле и особым образом и сопровождаемое определенными телодвижениями. Цель зикра - достичь мистического экстаза, во время которого верующий может "приблизиться к богу".

²⁸ Улар - один из видов горной куропатки.

стр. 107

²⁹ Ман (манн) - мера веса, приблизительно равная 3 кг. Мирза Мухаммад Хайдар в "Гарих-и Рашиди" упоминает маны андижанские и маны шариатские.

³⁰ Вероятно, имеется в виду уже упоминавшийся чекмень Нура ("серый халат") - обычная одежда жителей Средней Азии в старину.

³¹ Саман - рубленая солома.

³² Отправиться к матушке Фатиме" - ягнобское выражение, означающее в устах женщин "пойду топиться" (примеч. Г. Джурабаева). Фатима (Фатьма) - старшая дочь пророка Мухаммада, ставшая женой его двоюродного брата и ближайшего помощника Али и матерью внуков пророка - близнецов Хасана и Хусейна. Фатима высоко чтится мусульманами, особенно шиитами. В Средней Азии образ Фатимы заменил собой древнее местное божество воды и плодородия, близкое по функциям к зороастрийской Ардви- суре Анахите (Див-и Сафид, Амбар-биби, Камбаропа и др.).

³³ Об этом см.: Пьянков И.В. Средняя Азия в известиях античного историка Ктесия. Душанбе, 1975.

³⁴ Орфинская В.К. Материалы к характеристике фонетического состава таджикского языка // IRANI-СА N 3. Иранские языки I. М.-Л., 1945. С. 88-106.

³⁵ Полевые записи автора, декабрь 2000 г.

³⁶ Дьяконов И.М. История Мидии от древнейших времен до конца IV в. до н.э. М.-Л., 1956.

³⁷ Толстова Л.С. Исторические предания южного Приаралья. К истории ранних этнокультурных связей народов Арало-Каспийского региона. М.: Наука, 1984.

³⁸ Этот научный вопрос дискутировался на прошедшей 15-17 апреля 1999 г. в г. Ташкенте научной конференции "История еврейских общин в Узбекистане". В настоящее время материалы конференции (среди них доклады Э. Ртвеладзе, А. Шевякова, К. Пужоль, Г. Дресвянской, А. Гуревича и др.) готовятся к печати в г. Ташкенте.

³⁹ См.: Мирза Мухаммад Хайдар. Тарих- и Рашиди. Ташкент: Фан, 1996. С.132-133; Ртвеладзе Э.В. Великий шелковый путь // Энциклопедический справочник. Ташкент: Узбекистон миллий энциклопедияси, 1999. С. 58.

⁴⁰ Андреев М.С. Среднеазиатская версия Золушки (Сандрильоны). Св. Параскева Пятница. диw-и Сафид // По Таджикистану. Ташкент, 1927. С. 73.

⁴¹ Хашимов М.А. По следам легенд. Ташкент: Узбекистон, 1990. С. 6-15.

⁴² Геродот. История в девяти книгах / Пер. и примеч. Стратановского Г.А. Л.: Наука, 1972. С. 69.

⁴³ Морозова А.С. К вопросу о происхождении сюжета каракалпакской поэмы "Кырк кыз" // Памяти М.С. Андреева. Сборник статей по истории и филологии народов Средней Азии. Сталинабад, 1960. С. 134; Шевяков А.И. Где находятся острова Вак-Вак? Ташкент: Фан, 1994. С. 12-15.

⁴⁴ Материалы по истории кочевых народов в Китае III- V вв. Вып. 2. М.: Наука, 1990. С. 5, 16.

⁴⁵ Геродот. Указ. соч. С. 205.

⁴⁶ Материалы Г. Джурабаева по времени создания предвосхищают многие известные исследования по этнографии Ягноба. См.: Андреев М.С. Материалы по этнографии Ягноба. Душанбе, 1970; Пещерева Е.М. Ягнобские этнографические материалы. Душанбе, 1976.

Постоянный адрес данной публикации: