В чем причина неожиданно возникшей моды на японскую кинопродукцию в России и в мире? Сегодня представления о японском кино, которое в последние годы прочно завоевало мировые экраны, претерпели разительные перемены. Японские кинематографисты кардинальным образом поменяли систему нравственных и художественных координат, бросив демонстративный вызов нашим привычным представлениям о Японии и ее культуре своей шокирующей необычностью и поиском новых непривычных ощущений и форм их художественного выражения. Современное японское кино - это коктейль из различных ингредиентов. Основная ставка теперь делается на зрелищность кинолент, явное пристрастие современных японских режиссеров к культу секса и жестокости, к стиранию границ между добром и злом и т.д.

ТАКОЕ РАЗНОЕ КИНО

Одним из первых зарубежную публику буквально шокировал Нагиса Осима, показав ставшую теперь уже культовой киноленту "Коррида любви". Фильм оказался поистине ошеломляющим своим непривычным для европейцев изощренным эротизмом и каким-то оголенным натурализмом, граничащим порой с физиологизмом и потому придающим всему увиденному мистическую, таинственную окраску.

Тем самым режиссер выражал свой протест против хорошо поднадоевшей всем стилистике классиков японского кино, которых он обвинил в пресности, безликости и однообразии. И в то же самое время его фильм явился своеобразным вызовом западному кино с его красивой, но мало что несущей в содержательном смысле сексуальностью. У Осима физиология не просто составляющая, а определяющая сторона человеческого бытия, и он весьма достоверно доказывает это.

Эти же принципы он попытался распространить и на исторический сюжет, сняв фильм с весьма символическим и сенсационным названием "Табу", на успех которого уже априори работали два момента, широко разрекламированные прессой. Сюжет из жизни самураев, построенный на рассказе о малоизвестных нравах и обычаях этого довольно закрытого от окружающих замкнутого мира, теперь уже ушедшего в далекое прошлое, и второй, пожалуй, основной момент - это неприкрытый намек на гомосексуальные отношения в среде самураев - то, о чем раньше было не принято говорить откровенно, а тем более, показывать это в кино. Фильм "Табу" так же, как и "Коррида любви", на какое-то время стал своеобразной визитной карточкой современного японского кино.

Новой сенсацией подобного рода стал фильм Такаси Миикэ "Прослушивание", впервые показанный на Роттердамском кинофестивале в 2000 г. На российских экранах он прошел под названием "Кинопроба" и вызвал ажиотаж у нашей публики.

Авангардные японские кинохудожники уже давно приметили для себя эту международную творческую площадку для молодого, авторского и экспериментального кино и успешно осваивают ее. Достаточно сказать, что и в 2006 г. 35-й Роттердамский кинофестиваль также открылся европейской премьерой фильма "Сердце, бьющееся в ночи" японского режиссера Сюнъити Нагасаки.

Окончание. Начало см.: "Азия и Африка сегодня", 2006, N9.

стр. 58

Но вернемся к Такаси Миикэ, у которого за плечами, несмотря на молодой возраст, уже 50 фильмов. Если его "Кинопроба" - фильм шокирующий, то "Город потерянных душ", показанный в 2001 г., - это обычный для современного японского и корейского кино навороченный боевик. Каждый кадр выстроен фантастически красиво, каждый трюк продуман до мелочей и, безусловно, эффектен, но сюжет фильма в целом не слишком занимает режиссера. Японская мафия сражается из-за наркотиков с китайской, на их пути периодически попадаются романтические бразильцы и смешные русские, но кто чего хочет, понять непросто. При этом в фильмах Миикэ, так же как и во многих других современных японских кинофильмах, угроза часто исходит от молодой красивой девушки. Нельзя сказать "зло" - именно угроза, но смертельная.

Некоторые считают, что фильмы Миикэ - прекрасный стимул выброса адреналина в кровь. Картины "Ити-убийца", "Живой или мертвый", "Кинопроба" и другие завораживают. Кровь буквально хлещет с экрана, но это - просто забавная провокация режиссера, его стиль. Любопытно, почему именно эту форму провокации он выбрал? Как сказал Миикэ в одном из интервью: "Когда снимаешь про реальных людей, ужастики проявляются из сознания..."¹

По шокирующему эффекту своих кинопроизведений и обилию крови в них с Миикэ может конкурировать сегодня другой известный японский режиссер - однофамилец великого Куросава - Киёси Куросава. После выхода фильма "Харизма", отмеченного рядом премий, он снял киноленту "Cure", которая принесла ему международную известность. Фильм сделан замечательно, но смотреть его трудно - слишком много крови. При этом у "нового" Куросава не было желания сделать фильм ужасов. Скорее, это - мрачный триллер со скрытой концовкой. Видимо, таково ощущение Куросава от современной Японии. Его творчество заставляет почувствовать, что наш мир полон агрессии, и буквально витающая сегодня в воздухе агрессивность вполне созвучна духу гангстерских и самурайских фильмов, которые, безусловно, оказали большое влияние на современных японских режиссеров.

Агрессия и апокалиптические мотивы сегодня пронизывают творчество многих ведущих японских режиссеров. В июле 2002 г. в Москве прошли показы фильма "Авалон" японского режиссера Мамору Осии, который снискал себе культовую репутацию благодаря фантастической манга "Призрак в раковине". Джеймс Кэмерон превознес эту анимацию до небес, а братья Вачовски использовали ее концепт в легендарной "Матрице". На сей раз режиссер заявил о себе в фантастическом жанре.

Герой "Авалона" (актер Киану Ривз) вырывается из виртуальных объятий мегакомпьютера и попадает в пустынный ландшафт с обугливавшимися руинами (то, что осталось от Чикаго). При этом режиссер пошел на оригинальный эксперимент: для съемок распада и упадка будущего он выбрал не Токио, а Варшаву, пригласил польских актеров и снял тусклую реальность постсоцилистического мира, которая оказалась вполне фантастической и вполне виртуальной.

В фильме можно почувствовать отчетливые следы влияния Андрея Тарковского и его фильма "Сталкер", однако подражательной картину не назовешь. Изображение, вытравленное и монохромное, возможно, в чем-то напоминает стиль Тарковского, но связано не с мрачностью мироощущения, а с эффектом компьютерной игры. "Авалон" - это и есть такая жестокая военизированная игра, куда молодежь, разуверившись в критериях реальности, готова сбежать, чтобы испытать утраченный вкус к жизни. Девушка по имени Эш летит туда, как мотылек на огонь, вслед за своим исчезнувшим в виртуальных дебрях партнером.

Фильм сочетает разные уровни не только сюжетной, но и эстетической реальности. Кинематографическим ключом к его пониманию является восточноевропейское кино, в частности, фильмы польской школы, описавшей Вторую мировую войну как экзистенциальный ужас, не лишенный, впрочем, романтического ореола. Финальную точку в картине ставит музыка - симфония, написанная и исполненная специально для фильма в содружестве японских и польских музыкантов.

Тем же мрачным трагическим ощущением пронизаны последние нашумевшие блокбастеры "Королевская битва" - 1 и 2 - недавно ушедшего из жизни классика японского кино Киндзи Фукусаку.

Первая "Королевская битва" вышла в 2000 г. и стала сенсацией на "продвинутых" фестивалях, вроде роттердамского, и в кинопрокате Азии, Европы и России. В США фильм показали только на нескольких локальных кинопросмотрах, а в прокат так и не выпустили: для Америки, где тема подросткового школьного насилия является одним из немногих абсолютных табу, история о том, как четыре десятка подростков уничтожают друг друга, оказалась совершенно неприемлемой.

В первой серии Киндзи Фукасаку представлял Японию будущего страной, в которой нет никакого порядка и процветания. Чтобы навести дисциплину в рядах молодежи, правительство придумывает воспитательную программу "Коро-

стр. 59

левские игры": класс, прогулявший урок в полном составе, отправляется на остров, где в течение трех дней одноклассники обязаны убивать друг друга до последнего победителя. А если через три дня выживет больше одного, тогда никому не спастись.

Кровь начинает литься еще на сборном пункте, где сразу же пристреливают мальчика, пытавшегося развить антивоенную агитацию. Титрами регулярно высвечивается аккуратная бухгалтерия - кого и под каким номером убили за несколько отчетных минут.

Вторую серию за океаном не показали тем более. В первых же кадрах фильма медленно обваливаются токийские небоскребы. Это - дело рук боевой террористической группы "Дикая семерка", возглавляемой повзрослевшими подростками (единственно выжившими в мясорубке первой части), которая борется с новым мировым порядком. Изменились правила игры: теперь ничего не подозревающим школьникам придется не убивать друг друга, а стать участниками антитеррористической операции и взять штурмом неприступный остров, на котором окопалась "Дикая семерка".

Фильм начинается с вида двух одновременно рушащихся башен, практически идентичных нью-йоркским. Авторы не без удовольствия повторяют этот красивый кадр еще раз в середине картины и, проявив неприкрытый антиамериканизм, солидаризируются с Палестиной, куда они посылают в промежутке между двумя фильмами своих героев - победителей первой игры.

В Японии "Королевская битва" стала абсолютным чемпионом национального проката, уступив первенство только второй "Матрице". Это еще раз продемонстрировало странный парадокс, до сих пор сохраняющийся в японском кино: фильмы, имеющие высокий рейтинг в Японии, не имеют столь широкой популярности за пределами страны, и наоборот. Причины этому разные. В первую очередь, различие культурных традиций, национального менталитета, эстетических взглядов и т.д.

Именно в силу этих обстоятельств в свое время великий Акира Куросава, будучи неоспоримо признанным кинематографическим мэтром на Западе, оказавшим огромное влияние на развитие мирового кинематографа, не был столь почитаем у себя на родине и получил заслуженные лавры лишь после смерти.

В меньшей степени, но эту проблему испытывает в своей творческой деятельности и сегодняшний кумир Запада Такэси Китано, который считается культовой фигурой у нас в России и во многих других странах. Он как-то заметил с грустью в одном из своих интервью: "Взять мой фильм "Сонатина". Он был отправной точкой моей международной карьеры. Когда "Сонатина" была выпущена в Японии, она шла на широком экране едва ли несколько недель. Только спустя годы я узнал, что какой-то европейский фестиваль дал "Сонатине" свой главный приз. Японские дистрибьютеры фильма не сообщили мне об этом: им очень не понравилось, что фильм, который они фактически проигнорировали в Японии, был так хорошо принят в Европе².

Размышляя о причинах подобного отношения у себя на родине, режиссер заявил: "Я слишком прямолинеен и откровенен, всегда говорю правду обо всем, что творится в японском обществе... Например, о коррупции японской правительственной системы, об эксплуатации населения, о налогах. Им (японцам. - Е. К.) это не нравится, и они относятся ко мне соответствующе"³.

Феномен Китано пока еще ждет своей разгадки. Известный своими кровавыми историями, он снял живописный фильм о трагической любви - "Куклы". Все три новеллы в фильме основаны на сюжетах знаменитого японского драматурга эпохи Эдо Мондзаэмон Тикамацу, создавшего большое число пьес для кукольного театра Бунраку и театра Кабуки. Сюжет фильма весьма традиционен. Естественно и логично, что в начале и в конце картины появляются куклы театра Бунраку.

Бережное отношение к традиции со стороны режиссера, который всю свою творческую жизнь нарушал и разрушал ее, казалось бы, должно было свидетельствовать о поворотном моменте в его творчестве. Однако сам режиссер поспешил опередить такие толкования. "Все, что я пытаюсь сделать здесь, - передать то, что я думаю о времени", - заявил Китано⁴. В действительности, историям из старинной жизни он сознательно и искусно придал современный антураж. Герои, ряженные в восхитительные костюмы от Ёдзи Ямамото, терзаются высокими страстями на фоне пейзажей небывалой красоты.

стр. 60

Реакция японцев на этот фильм была аналогична реакции международного зрителя, видевшего "Кукол" на премьере в Венеции: одни любят, а другие ненавидят. При этом и тем, и другим очень трудно объяснить словами, что именно им понравилось в нем, или, напротив, какой аспект, какая конкретно сцена. Им нравится, скорее, то, "как фильм действует на них, а логически объяснить не могут..."⁵

И все-таки ответ на этот вопрос найти нетрудно. Как образно и лаконично заявило популярное в Москве издание "Газета": "Наш общий любимец Такэси Китано в сравнении с Ямадой - то же самое, что западный фаворит Акира Куросава рядом с обожаемым японцами, но малоизвестным на Западе Ясудзиро Одзу"⁶.

И с этим трудно не согласиться, обратившись к одной из последних лент Ёдзи Ямада - "Сумеречный самурай", прошедшей в российском прокате в ноябре 2003 г. Он стал абсолютным лидером проката у себя на родине, а также собрал урожай из 12 японских кинопремий за лучший фильм, лучшую режиссуру, лучший сценарий и лучших актеров. При этом европейцам из-за наличия все еще не преодоленного в полной мере психологического барьера, по-видимому, весьма непросто полностью понять и прочувствовать его очарование, его ритм, стилистику, подобно японцам. Достаточно сказать, что, участвуя в конкурсе "Берлинале-2003", картина не получила ни одной из многочисленных предусмотренных регламентом наград; показательно и то, что многие европейские страны так и не купили фильм в прокат.

Дело не в том, что "Сумеречный самурай" - специфическое или особо интеллектуальное кино: наоборот, это - абсолютно популярный фильм, предназначенный для зрителей любой возрастной или социальной категории, с четким сюжетом, яркими характерами, юмором, лирическими и батальными сценами. Просто это - специфически японское кино.

"Сумеречный самурай" - классический "самурайский" фильм, тем не менее, многим он покажется необычным. Слишком уж он тихий, неброский, неагрессивный. Главный герой - бедный самурай Сэйбэй Игути (актер культового "ужастика" "Звонок" Санада Хироюки). Похоронив жену, умершую от туберкулеза, он остался с двумя малолетними дочерьми и безумной старухой-матерью. Бедный, но честный человек, не желающий без лишней надобности обнажать меч. Даже вступаясь за любимую женщину, он предпочитает оглушить соперника ударом палки по голове, а в финальной решающей схватке выхватывает меч лишь в последний момент из соображений самозащиты.

В картине нет и привычных красот японской природы, ярких одежд и интерьеров. Все выдержано в сумеречно-коричневых тонах. Большую часть времени на экране темно. При этом Ямада виртуозно использует аудиоряд: о ранении героя мы узнаем по звукам капающей на деревянный пол крови. Таким образом режиссер иллюстрирует центральную идею о закате самурайской эпохи (действие происходит в конце сёгуната Токугава), о смерти старых традиций.

Японские критики, хорошо знакомые с творчеством Ямада, единодушно признают, что в финале Ямада представляет свои основные темы: противоречивость человеческой природы, неизбежное исчезновение кодекса самураев под напором "вестернизации" и абсурдность смертельной битвы (и шире - войны вообще), как только враждующие начинают видеть друг в друге живых людей.

стр. 61

Начиная с 1964 г., семидесятичетырехлетний Ёдзи Ямада снял, по разным данным, от 67 до 78 фильмов. И поверить в то, что только к концу творческой карьеры режиссер решился взяться за столь любимый в Японии жанр - кино о самураях, почти невозможно. Однако это так, и это художественное начинание маститого режиссера оказалось чуть ли не самым удачным в его карьере (если, конечно, не считать его знаменитую киносагу "Мужчине трудно", увековечившую имя режиссера в летописи японского кино).

Вряд ли стоит удивляться тому, что новая картина режиссера "Скрытое лезвие" снята в том же жанре по роману того же Сюхэй Фудзисава. Между этими двумя фильмами можно обнаружить много общего. Достаточно сказать, что действие ленты "Скрытое лезвие" происходит в той же провинции, в том же клане Унасака, примерно в ту же эпоху (вторая половина XIX в.).

"Сумеречный самурай" и "Скрытое лезвие" - фильмы в защиту традиций, не только формальных, но и содержательных. Это - прежде всего, гуманистические фильмы, особенно если сравнить их с другим японским шедевром о конце старого мира "Табу" Нагиса Осима. При этом, если Осима во многом антипод Ямада, то другой старейший японский режиссер Кон Итикава близок ему по духу. Он также обратился к известной самурайской легенде о победе добра над злом в своем фильме "Дора Хэйта" ("Бродячая кошка").

Почти детективный сюжет фильма лишен стремительности действия. Интрига разворачивается медленно, порой наивно, порой смешно. Новый мировой судья направляется в клан самураев, чтобы навести там порядок. При этом сам судья за время правления так и не появится на месте службы. Прозванный за беспутное поведение Бродячей кошкой, он проникает во все злачные места, собирая компромат на правящую верхушку клана. И таким образом порядок все-таки будет восстановлен.

У сценария этой ленты долгая история. В 1969 г. известные режиссеры Акира Куросава, Кон Итикава, Кэйсукэ Киносита и Масаки Кобаяси создали "Комитет четырех рыцарей", чтобы прорваться с японским кино на мировой экран. Они совместно создали сценарий будущей картины, предполагая, что каждый снимет свою часть. Лишь 30 лет спустя эту идею воплотил в жизнь Кон Итикава, посвятив свою работу трем остальным членам комитета, ныне покойным. Лента была показана в Японии, других странах, в том числе и в Москве, но, к сожалению, ожидаемого успеха не имела.

Пожалуй, довольно редким даром среди японских режиссеров добиваться успеха как у себя на родине, так и за рубежом обладает сегодня Сёхэй Имамура, известный российскому зрителю как автор фильмов "Легенды о Нараяме" и "Угорь", сделавших его дважды лауреатом Каннского фестиваля. Несколько лет назад он с невероятным успехом в Японии и за рубежом провел показы своего очередного фильма, эротической трагикомедии-аллегории "Теплая вода под Красным мостом".

Это - притча о чудотворной силе любви. Прихотливо и лукаво, как и положено в притче, он изложил историю страсти Мужчины и Женщины, всегда нуждающихся друг в друге. Ее герой - прилежный клерк Ёсукэ бросает Токио и прежнюю жизнь и в поисках клада, о котором ему долго твердил уличный философ, приезжает в деревушку на берегу океана. Там он встречает женщину, наделенную удивительной способностью фонтанировать чистейшей водой во время занятий любовью. Вот такой незатейливый и оригинальный сюжет. Фильм был включен в конкурсную программу Каннского фестиваля.

Вообще в наше время трудно со стопроцентной уверенностью предсказывать успех тому или иному фильму. Но в Японии существуют свои апробированные темы и законы создания фильмов, которые действуют всегда и без исключения. Это - историческая тематика, берущая свое начало от пьес театра Кабуки - "дзидайгэки", фильмы о которых мы только что упомянули, и фильмы для так называемого семейного просмотра, прообразом которых явился другой классический театральный жанр - "гэндайгэки".

Такой, например, предстает лента Киёси Митани "Всё о нашем доме" - комедия о проблемах, с которыми сталкивается практически каждый среднестатистический японец в процессе планировки своего жилища. Это - драма Синдзи Сомаи "Цветок на ветру", построенная на ситуации, эксплуатирующей очень популярный в Азии сюжет о человеке, проснувшемся с похмелья с потерей памяти (только из картин последнего времени на ум сразу же приходит японский фильм "Понедельник"). Лента давнего любимца россий-

стр. 62

ской публики Ягути Синобу "Уотербойз", основанная на реальной истории мужской команды по синхронному плаванию. На фестивалях японского кино в Москве можно было увидеть чудесные медленные и "неправильные" комедии этого режиссера - "Адреналиновая горка" и "Мои тайные сокровища".

В этом же ряду стоит фильм "Квартет для двоих" знаменитого режиссера и актера Наото Такэнака, известного по фильму "Гонин", где он был напарником Такэси Китано, и одна из самых популярных в мире японских картин последнего времени "Давайте потанцуем?". На сей раз режиссер и актер в одном лице представил мюзикл на тему запутанных семейных отношений.

Однако непревзойденным мастером так называемого "семейного" жанра до сих пор является Ёдзи Ямада. В свое время Ямада раз и навсегда завоевал зрительские симпатии японцев своим легендарным сериалом "Мужчине трудно", ставшим самым ярким культурным событием Японии конца 1960-х - начала 1990-х гг. В чем причина его популярности? Их много, но самое главное - Ямаде в своем сериале удалось удачно соединить "фундаментальные ценности японской культурной традиции и некоторые популярные идеи западного (американского) массового кино (образ веселого и беззаботного бродяги, рыцарское отношение к "прекрасной даме", идея супермена), не утратив идентичности и затронув самые заветные струны этики, эстетики, менталитета японцев"⁷.

Содержание и эстетическая палитра сериала органично вписываются в русло японской литературно-художественной традиции. Нетрудно заметить его сходство с произведениями классической японской литературы. Созданные режиссером визуальные образы часто сравниваются и с картинами выдающихся мастеров японской гравюры "укиё-э" и "нисики-э" Хокусай и Хиросигэ, сумевших воплотить в своих творениях форму, цвет и ритм японского видения мира.

Ямада любит рассказывать о простых людях, об их повседневной жизни, об их труде, житейских проблемах, в которых всегда есть место мечте, пускай несбыточной, иллюзорной, но наполняющей смыслом их прозаическое существование. Эти мотивы довольно четко прослеживаются и в одном из его последних фильмов, показанном у нас на Московском фестивале японских фильмов в 2002 г., - "Пятнадцатилетний". Его можно считать продолжением специально созданного режиссером сериала "Школа", повествующего о жизни японских детей.

Газета "Коммерсант" писала в этой связи, что "Япония из всех кинематографических стран, вероятно, наиболее активно использует кинематограф с целью социализации подрастающего поколения. Дети и подростки заранее приучаются к мысли о том, что жить им придется в очень тесно сплоченном обществе с четко прописанными ценностями коллективизма и прилежного труда⁸.

Лента рассказывает о мальчике, который в силу юношеского максимализма бросает школу, огорчая тем самым родителей, мечтающих о поступлении сына в институт. Затем он вовсе убегает из дома и отправляется в путешествие автостопом через всю страну, чтобы посмотреть на древние кедры, про которые он вычитал в одном стихотворении.

Совершенно иной разговор о пятнадцатилетних подростах поднимает в своем фильме "Юная девушка" режиссер Идзи Окуда. Фильм был показан на московском кинофестивале "Лики любви" в 2002 г. и получил приз "Серебряная стрела" за лучшее исполнение женской роли (актриса Маю Одзава). Историю о 15-летней нимфетке тут же окрестили историей "японской Лолиты", хотя с набоковской Лолитой она не имеет почти ничего общего. Та не любила. Эта маленькая японочка любит.

Еще один детский фильм "Шалопаи", показанный практически одновременно с "Пятнадцатилетним", иллюстрирует другую, в какой-то степени тупиковую ветвь японского кино, пытающегося совместить подражание американским блокбастерам и их легкое пародирование. Юные зрители на ура воспринимали появление говорящих роботов и ящерообразных пришельцев, способных принять облик любого землянина, однако для взрослого довольно утомительно восприятие этого фильма, отличающегося от голливудского только разрезом глаз героев.

Полной противоположностью этому фильму выглядит лента "Нагиса", в которой с мягким юмором режиссером Масару Конума рассказана история 12-летней девочки. Это - тонкая элегия о взрослении подростков в далекие теперь уже 1960-е гг. Нет еще компьютеров, мобильных телефонов. Еще нет виртуального мира, отдаляющего людей друг от друга, зато есть возможность ясного прямого человеческого общения.

Эти фильмы - еще одно подтверждение того, что в японском кино визуальная изысканность ча-

стр. 63

сто уживается с наивным, более того, в какой-то степени инфантильным содержанием. И, по-видимому, можно с полным основанием утверждать, что одной из его особенностей является своего рода детскость. Героями многих картин, которые несут в себе воспитательное начало, являются дети, если не по возрасту, то хотя бы в душе.

И в этом в полной мере убеждает нас фильм "Актер" классика японского кино Канэто Синдо. Герой "Актера" (Тайдзи Тонояма, начавший сниматься в 1948 г. у Акиры Куросава в "Пьяном ангеле" и за 40 лет переигравший несколько десятков эпизодов у большинства японских режиссеров) напоминает самурая Дору Хэйта из фильма Кона Итикава, показанного на предыдущем фестивале в Москве. Однако у Синдо порочные наклонности героя выглядят еще более обаятельно, чем у Итикава, да и вообще представляются единственным способом сохранить детскую способность к непослушанию.

Другой ветеран японского кино Дзюндзи Сакамото, больше всего тяготеющий к его независимому флангу, представил на суд московских зрителей свою картину "Лицо", которая собрала все мыслимые и немыслимые награды в Японии. Для специалистов фильм интересен кинодебютом Наоми Фудзияма, знаменитой театральной актрисы, сыгравшей более 200 ролей. Ее киногероиня по имени Масако, угрюмая и замкнутая в себе женщина непонятного возраста, доведенная до отчаяния издевательствами младшей сестры, убивает ее и бежит, скрываясь от полиции.

Недавно удостоенный европейской ретроспективы своих фильмов Сакамото ворвался в японское независимое кино фильмом "Нокаут" еще в 1989 г. Успех "Нокаута" позволил Сакамото продолжить снимать увлекательные фильмы об изгоях общества, отличающиеся, прежде всего, своим специфическим визуальным рядом, в котором доминирующую роль играют освещение и, конечно, особый нравственный подтекст. Его эксцентричные комедии, боевики, прославляющие преступников и неудачников: "Железный кулак", "Шах и мат", "Боксер Джо", "Билликен", "Избитые ангелы" и другие принесли ему коммерческую популярность и признание критики в родной Японии. "Лицо" - девятый фильм режиссера. Его предыдущий фильм "Гуфбол", дебютировавший на Торонтском кинофестивале 1998 г., был отмечен критикой как "очень развлекательный и провокационный". Сакамото - признанная величина в современном японском кино, однако пока еще ждущая своего открытия Западом.

Хотелось бы отметить два самых ярких кинособытия прошлого года. Первое из них - беспрецедентный для Японии фильм "Ямато: последняя битва". Картина нацелена прежде всего на самих японцев, бережно относящихся к своей истории, тем более, что время ее создания совпало с подготовкой к 60-летию окончания Второй мировой войны, итоги которой в Японии до сих пор склонны толковать по-своему. Фильм посвящен судьбе линкора "Ямато" - самого большого в мире, спущенного на воду незадолго до начала войны. Он участвовал в битвах у Мидуэя, в Филиппинском море и в заливе. Страшный взрыв, произошедший 7 апреля 1945 г. в результате атаки американской палубной авиации, затопил судно и унес 2498 жизней. Это событие стало символом конца императорского флота Японии.

Продюсер Харуки Кадокава, вложивший в картину 25 млн. долл., рассчитывает, что ее посмотрят в Японии не менее 10 млн. зрителей. В первый уикенд проката фильм занял второе место в Японии по кассовым сборам, уступив только последнему "Гарри Поттеру".

Вторая нашумевшая японская лента прошлого года - показанный впервые на международном фестивале в Венеции новый фильм культового режиссера Такэси Китано, название которого кинокритики всех стран произносят в английском варианте: "Такешис" (нечто, принадлежащее Такэси). Сюжет этого фильма изложить трудно. Это - отголоски тяжелых снов, по признанию самого Китано, действительно снившихся ему. Сам Китано говорит о своем фильме так: "Это - похороны поколения: тема, которая стала сквозной для десятков фильмов. И у меня такое чувство, что этот фильм будет последним в этой серии".

* * *

Японские режиссеры добились признания на мировых экранах, пройдя испытания самой развитой технологически культуры и сохранив при этом собственную национальную идентичность. И это понятно, если принять во внимание то, что на пути к мировому Олимпу им приходилось и приходится преодолевать барьер между восточными и западными традиционными ценностями культуры и национальным менталитетом, до сих пор до конца не изжитый, несмотря на глобализационные и другие современные процессы, охватившие японское общество.

Японцам свойственна двойственность мировоззрения: спокойная адаптация к западному образу жизни и в то же самое время сохранение и защита собственных национальных духовных ценностей и обычаев. Эта страна с богатыми культурными традициями никогда не порывала со своим прошлым. Японское общество в духовной сфере никогда не переставало быть японским, поскольку мировосприятие японцев, будь то религиозные верования или осмысление действительности, всегда определяла веками сложившаяся традиция, и как показывает исторический опыт, там всегда старались перенимать из-за рубежа то, что отвечало японским традициям, отвергая то, что им противоречило.

Поэтому японские кинофильмы можно без ошибки разделить на две основные категории: кино для внутреннего и для внешнего рынка: кино для японцев и кино на экспорт - для иностранной аудитории. Но эти две категории до сих пор редко бывают взаимозаменяемыми.

¹ http://scit.boom.ru/music/kino/rardio-grama3.htm

² Газета, 16.01.2003.

³ Там же.

⁴ Там же.

⁵ Там же.

⁶ Газета, 4.11.2003.

⁷ http://Russia-japan.nm.ru

⁸ Коммерсант, 26.11.2002.

Постоянный адрес данной публикации: