Груды чадящих покрышек, град булыжников, беснующиеся толпы, автоматные очереди - все это стало в Кот-д'Ивуаре привычным с тех пор, как в сентябре прошлого года там вспыхнул вооруженный конфликт. В конце января, однако, тысячи разъяренных молодых людей громили авто и витрины, протестуя не против войны, а против мира. Вернее, договора о мирном урегулировании, подписанного в Париже ивуарийским президентом Лораном Гбагбо.

Документ, родившийся в муках, призванный положить конец четырем месяцам братоубийственной войны, которая нанесла невосполнимый ущерб некогда самому благополучному государству Западной Африки, вызвал не радость, а бурю негодования. В экономической столице Абиджане, оплоте президента, молодежь бросилась мстить посредникам-французам. Нападениям подверглись французский лицей, французский культурный центр, посольство и даже военная база.

Тем временем, во втором по величине городе республики Буаке, оплоте повстанцев, сотни молодых людей также вышли на улицы. Они тоже протестовали против французов, тоже эмоционально, хотя и не прибегая к насилию. Париж оказался в своей бывшей колонии меж двух огней. А ведь совсем недавно потомки галлов чувствовали себя в Кот-д'Ивуаре спокойно и уверенно. Не зря же страну выбрали постоянным местом жительства больше 20 тысяч французских граждан (правда, значительная их часть -африканцы с французскими паспортами).

То, что произошло в Кот-д'Ивуаре 19 сентября прошлого года, многих застало врасплох. Даже лидеры путча, поднятого в тот день семью сотнями военнослужащих, вряд ли предполагали, что вскоре будут сидеть в Париже за одним столом с Жаком Шираком, а ивуарийскому президенту будут "выкручивать руки", чтобы он поступился частью власти и ввел их в правительство.

Поначалу казалось, что мятеж быстро подавят. "Сохраняйте спокойствие, - обратился к согражданам президент Гбагбо. - Мы избавимся от этих парней в 24 часа". Действительно, из Абиджана путчистов выбили в тот же день. Но в Буаке они захватили военную базу и хорошо вооружились. Оказались в их распоряжении и немалые деньги. Некоторые считают, что финансовым источником стал ограбленный в августе абиджанский банк, чьи сейфы лишились трех миллионов долларов. Другие полагают, что помощь повстанцам оказывает Ливия, направляя ее через соседнюю Буркина-Фасо.

Как бы то ни было, но с наличностью у мятежников проблем явно не возникало. Когда руководству доложили, например, что бойцы разгромили в Буаке склад Всемирной продовольственной программы ООН, ущерб был возмещен немедленно. У пострадавших даже вежливо осведомились, как они предпочитают получить компенсацию: в долларах или в местной валюте - африканских франках.

Странности проявились и в поведении путчистов. Поначалу они подчеркивали, что не собираются выдвигать политических требований и протестуют лишь против намерения президента уволить их из рядов вооруженных сил. Основанием для демобилизации стало то, что военнослужащие были рекрутированы в 1999 - 2000 годах, в период краткого правления военного диктатора Робера Тея.

Вскоре, однако, политические требования не только возникли, но и вышли на первый план. Мятежники объединились в Патриотическое движение Кот- д'Ивуара и потребовали от президента Гбагбо уйти в отставку. В ответ глава государства призвал молодежь записываться в армию и спешно закупил в Анголе крупные партии оружия, а том числе штурмовые вертолеты "Ми-24".

От масштабной гражданской войны противников удержали вставшие между ними французские войска, расквартированные в Кот-д'Ивуаре на постоянной основе. Их присутствие законсервировало расстановку сил, сложившуюся в первые дни конфликта: юг остался за президентом Гбагбо, север взяли под контроль мятежники.

Такое деление не случайно. На юге живут коренные ивуарийцы, север заселили иммигранты, привлеченные в страну относительно высоким уровнем жизни. До начала 90-х годов гостей привечали, так как Кот-д'Ивуару требовались все новые рабочие руки на плантациях какао и кофе, сахарного тростника и риса, заготовках древесины, для выращивания ананасов, производства пальмового масла, а также на подсобных, грязных работах. В результате жители соседних стран составили больше четверти населения страны.

В Кот-д'Ивуаре поселилось два миллиона буркинийцев, почти столько же малийцев, больше миллиона нигерийцев, полмиллиона сенегальцев, сотни тысяч ганцев, гвинейцев, либерийцев, сьерралеонцев. Многие получили право голоса, но воспользоваться им так и не смогли. До 1990 года в стране была однопартийная система, затем девять лет бессменно правящая партия продолжала удерживать власть всеми правдами и неправдами, а потом генерал Гей совершил переворот.

Надежды появились, когда в октябре 2000 года народ и жандармерия вынудили диктатора покинуть пост, а президентское кресло занял "социалист" Гбагбо, но он оказался не меньшим противником иммигрантов, чем предшественник. В силе осталась и конституция, разрешающая занимать высокие посты только тем, у кого оба родителя - истинные ивуарийцы.

Дискриминационная статья явно распространялась на Алассана Уаттару - популярного на севере политика, плода смешанного ивуарийско-буркинийского брака. Неудивительно, что северяне оказали мятежникам горячий прием. Тем более, что бойцы Патриотического движения, в отличие от обычных африканских повстанцев, вели себя относительно дисциплинированно. Мятежники с самого начала стали петь дифирамбы Уаттаре, пользующемуся на севере непререкаемым авторитетом.

Пока французы не допускали

стр. 58

соперников до драки, лидеры западноафриканских государств пытались их помирить. Еще в октябре удалось заключить перемирие, но дальше дело не продвинулось из-за взаимного недоверия и постоянных вспышек антииммигрантских настроений на юге. А в конце ноября положение осложнилось и запуталось еще больше.

В западных районах Кот-д'Ивуара, граничащих с Либерией, возникли новые мятежные организации. Причем, сразу две: Движение за справедливость и мир и Ивуарийское народное движение Великого Запада. Их лидеры объявили, что хотят отомстить президенту Гбагбо за смерть генерала Гея, убитого в Абиджане сразу же после начала сентябрьских событий.

Боевики западных группировок, в отличие от северян, не сентиментальничали: они грабили, убивали, насиловали. Другого ожидать было трудно, так как большинство в отрядах составили бойцы повстанческих группировок Либерии и Сьерра-Леоне, известные особой жестокостью.

За все приходится расплачиваться. На Рождество 1989 года с территории Кот- д'Ивуара, с ведома властей, в Либерию вторгся отряд под предводительством Чарльза Тейлора. Соседняя страна надолго погрузилась в хаос и увлекла туда же Сьерра-Леоне. В череде конфликтов в двух странах погибли четверть миллиона человек. Теперь либерийцы и сьерралеонцы воспользовались неразберихой в Кот-д'Ивуаре. Вторжение облегчилось тем, что на ивуарийском западе проживают те же этносы, что и по другую сторону границы.

Убедившись в неспособности африканцев разрешить конфликт собственными силами, за миротворчество энергично взялись французы. В Париж были вызваны представители правительства, трех повстанческих группировок, оппозиционных партий, лидеры африканских стран.

После девяти дней переговоров противники "согласились на ничью". Президент Гбагбо сохранил пост до выборов, дату которых еще предстоит определить, но поступился частью полномочий в пользу нового премьер-министра, не принадлежащего к его соратникам. Повстанцы не добились ухода главы государства и обязались разоружиться, но получили места в правительстве национального единства. Закон о гражданстве было решено переработать. В частности, внести в него положение, при котором президентом может стать гражданин, лишь один из родителей которого - ивуариец.

Судя по первой реакции в Абиджане и Буаке, выполнить договор будет нелегко. Сторонников повстанцев документ рассердил тем, что Гбагбо остается в президентском кресле, а сторонников президента раззадорил уступками мятежникам. Не понравилось соглашение и многим лидерам африканских государств. Их опасения и впрямь обоснованны. Получается, что путчистам, поднявшим руку на законно избранного президента (а Лоран Гбагбо, несмотря на все оговорки, был избран в ходе всенародного голосования), в награду за попытку переворота достались места в правительстве, контроль над главой государства и полная амнистия.

"Предстоит еще многое сделать, - признал Жак Ширак. - Все стороны должны соблюдать правила игры, которые они приняли". Не уповая на добрую волю, французы через ЕС пообещали ивуарийцам 400 миллионов евро на восстановление экономики. Дадут их только в случае выполнения условий парижского соглашения и установления прочного мира.

Более чем щедрое и оперативно объявленное денежное вознаграждение лишний раз показало значение, которое Франция придает Кот-д'Ивуару. Бывший Берег Слоновой Кости дорог ей не только тем, что до 1960 года был самой стабильной из колоний, оплотом в Западной Африке. Кот-д'Ивуар еще и экономический мотор региона. Страна превосходит всех соседей по объему ВВП. Через Абиджан проходит большая часть регионального экспорта, там же располагаются региональный Центробанк и биржа. Мятеж разрушил десятилетиями складывавшиеся связи и транспортные пути.

До сих пор французские компании хозяйничали в республике, как у себя дома. Стремительное соскальзывание страны в пучину кризиса не могло не сказаться на их положении. Хуже того, путч посягнул на святое святых - какао. По его производству Кот-д'Ивуар традиционно занимает первое место в мире, между тем районы с плантациями "шоколадного дерева" оказались в зоне конфликта. Основной сезон сбора урожая, длящийся с сентября по март, почти упущен. Мировой рынок какао лихорадит.

Наконец, к Кот-д'Ивуару и Западной Африке в целом стал проявлять повышенный интерес Вашингтон - давний соперник Франции, с которым она долго и иногда успешно пыталась бороться. Стоило Парижу замешкаться, и американцы не упустили бы шанса основательно обжить еще одну стратегически важную страну. Есть данные о наличии колоссальных запасов нефти на океаническом шельфе Кот-д'Ивуара.

После провала в Руанде в 1994 году французы свернули военную деятельность в Африке и не вмешивались в конфликты, посылая солдат исключительно для эвакуации своих и прочих иностранных граждан. Последние события показали, что порох в пороховницах по-прежнему есть. Париж стряхнул оцепенение и впервые за десятилетие вновь развил энергию, достойную времен легендарного советника французских президентов Жака Фоккара, прозванного "месье Африк" за умение отстаивать интересы родного государства на "Черном континенте".

За четыре месяца численность французских солдат и офицеров в Кот-д'Ивуаре увеличилась с 600 до 2500. Причем военные не сидят, сложа руки. Они не раз вступали в столкновения с повстанцами, наглядно доказав им разницу в оснащении и подготовке и продемонстрировав, кто в стране настоящий хозяин. Вместе с тем, мощное давление оказывалось и на президента Гбагбо, отнюдь не горевшего желанием подписать договор о мирном урегулировании.

Судя по действиям Парижа, проводящего классическую политику кнута и пряника, он жаждет как можно скорее, любыми средствами вернуть в ключевую страну региона стабильность. Кто придет к власти, принципиальной разницы для него не имеет. На Гбагбо у Франции есть управа благодаря военному контингенту, без которого президент вряд ли сумеет "выжить". Деморализованная армия с повстанцами может и не справиться, а у новобранцев, кроме преданности, ничего нет. Если на смену Гбагбо придет Уаттара, французы будут работать и с ним. И работать неплохо, ведь кумир северян-иммигрантов, женатый на француженке, обязан бывшей метрополии жизнью. В ходе сентябрьских событий Уаттара, спасаясь от сторонников Гбагбо, которые устроили в Абиджане погромы, нашел приют в посольстве Франции и скрывался там почти два месяца.

Permanent link to this publication: