На этом томике небольшого формата, в самом начале 2007 г. появившемся на полках книжных магазинов, трудно не задержать взгляд. На обложке - пожилой человек в характерном облачении древнего китайца - то ли школьный учитель, то ли библиотекарь - с бумажными свитками в руках. Но что это за свитки? Скорее всего, сочинения Конфуция, философа, жившего два с половиной тысячелетия назад, но в течение всего этого времени оказывавшего и продолжающего оказывать огромное влияние на мироощущение, мировоззрение и даже политику, проводимую в жизнь великим народом, численность которого достигает ныне 1,3 млрд. чел.

Книга, о которой идет речь, называется "Луньюй. Изречения" (московское издательство "Эксмо", 2006). Автор изречений - Конфуций. Это имя, набранное крупным шрифтом, тоже значится на обложке.

Конфуция издавали в России много раз. И мало кто из российских философов не цитировал и не ссылался на него. Порой, даже неосознанно - изречения великого китайского мудреца давно стали крылатыми и используются литераторами и политиками, даже не задумывающимися о том, кто их автор. Впрочем, некоторые наши соотечественники читали Конфуция внимательно и даже пытались донести содержание его трудов и квинтэссенцию его учения - конфуцианства - до россиян. В их числе, например, Лев Толстой, сочинивший эссе "Великая наука. Изложение учения Конфуция". Это короткое, но вполне законченное произведение было извлечено из черновых бумаг писателя, и, к сожалению, не ясно, как он хотел распорядиться текстом. Впрочем, главная мысль эссе такова: читателю произведений Конфуция не следует поддаваться первому впечатлению "скучности" с ним и проникнуться его духом. Кстати, текст Л. Н. Толстого также воспроизведен в книге.

Собственно, сами "изречения" занимают лишь 182 из 425 ее страниц. Кроме текстов, принадлежащих Конфуцию, в книге опубликовано также несколько статей-комментариев российского исследователя И. И. Семененко; он же - переводчик текстов философа и автор предисловия к "Изречениям". В книге приведены и обширные выдержки из знаменитого труда основоположника китайской историографии Сыма Цяня (II - I вв. до н.э.) "Старинный род Конфуция", представляющего собой самую раннюю и наиболее полную из дошедших до нас биографий мыслителя. Несколько десятков страниц отведено изложению работ китайских исследователей философского наследия Конфуция, сделанных французскими и английскими учеными и переводчиками.

В общем, можно сказать, что, хотя некоторые "изречения" великого мыслителя действительно сложны для восприятия, редактор книги В. Татаринов позаботился о хороших "поводырях" и комментаторах, которые помогли сделать текст не только вполне доступным, но также по-своему увлекательным и, безусловно, содержательным чтением.

"Изречения" разбиты на 20 глав. Некоторые имеют форму диалогов с незримым собеседником, другие представляют собой монологи или даже вполне законченные зарисовки, маленькие новеллы. Почти все написаны прозой, но встречаются и стихи из двух, четырех и даже восьми строк. Большинство названий отдельных глав выглядят странно и, на первый взгляд, плохо связаны с содержанием собранных "под одной крышей" текстов. Скажем, глава 9 называется "Учитель редко...", и эти два слова - не более чем начало первого из тридцати одного "изречения": "Учитель редко говорил о выгоде, судьбе и человечности". Впрочем, названия и других глав взяты, если не из первых слов, то, во всяком случае, из первых строк данной подборки "изречений".

"Учитель" - это сам Конфуций. Кстати, сам он их не записывал. Книга "Луньюй" собиралась буквально по крупицам учениками и последователями философа, тексты неоднократно редактировались, сокращались, распространялись в нескольких вариантах. Конфуций не дает своим слушателям каких-то конкретных советов и рекомендаций, не выступает в роли моралиста, изрекающего некие "вечные истины". Задача, которую он ставит перед своими собеседниками и слушателями, - разбудить в них способность и стремление к самостоятельному мышлению, умение "додумать" применительно к собственному жизненному опыту то, что сказал "учитель".

Чтение "изречений" Конфуция - не простое занятие. Оно требует сосредоточенной работы мысли, умения "проецировать" сказанное великим китайцем на события, происходящие сегодня, сейчас. Российский читатель, возможно, постигнет "конфуцианский стиль" мышления не сразу. А вот китайцам он близок, понятен и органичен. В одной из серий телевизионного фильма "Сталин. Live" воспроизводится беседа нашего "вождя" с Мао Цзэдуном в 1950 г. "Великий кормчий" прямо-таки "сыплет" перед Стали-

стр. 77

ным цитату за цитатой из Конфуция. И Сталин явно озадачен: как можно сейчас, обсуждая вопросы войны в Корее или предложенной Мао процедуры объединения двух стран, опираться на слова, произнесенные 25 веков назад?..

Да что там Сталин - знакомые российские предприниматели, ведущие дела с китайскими коллегами, утверждают, что ни одни переговоры в Поднебесной не обходятся без ссылок на Конфуция, на его "рекомендации" и максимы, которые, как считают собеседники наших бизнесменов, не потеряли актуальности и сейчас. Это невольно наводит на мысль: может быть, для того, чтобы понять, скажем, истоки сегодняшних феноменальных успехов китайцев в экономическом строительстве, действительно стоит перечитать Конфуция? Книга "Луньюй. Изречения" открывает перед российским читателем такую возможность.

Конечно, и сами "изречения", и сопровождающие их материалы древних и современных авторов, "толкующих" Конфуция, могут вызвать у российских читателей самые разные вопросы. На большинство из них отвечают пространные "Комментарии", которым в работе отведено почти 20 страниц.

Издательство "Эксмо" определило жанр книги как "литературно-художественное издание". "Художественное" - это значит богато и любовно иллюстрированное рисунками, стилизованными под древне-китайские гравюры и акварели. А от великолепной обложки, в которой использованы фрагменты работы Ци Бай-ши "Глицинии и цветы мэйхуа", а также каллиграфическая композиция Чжу Сяо Дина "Кун-цзы сказал...", просто трудно оторвать взгляд.

Новая книга Конфуция и о Конфуции - не только содержательное чтение, но и великолепное украшение любой личной или общественной библиотеки.

Для кого она будет интересной, на кого рассчитана? На тех, кому интересен Китай и китайцы, и кто хочет постичь жизненную философию и нравственные ориентиры великого восточного народа. И, судя по всему, таких в России немало. Ибо первый тираж книги Конфуция "Луньюй. Изречения" разошелся мгновенно, и недавно издательство "Эксмо" выпустило ее дополнительный тираж.

Из книги "Луньюй. Изречения

Учитель сказал:

- Не печалься, что люди не знают тебя, но печалься, что ты не знаешь людей.

(Глава "Учиться")

Учитель сказал:

- Каждый ошибается в зависимости от своей пристрастности. Вглядись в ошибки человека - и познаешь степень его человечности.

(Глава "Там, где человечность)

Учитель сказал:

- В любом селении из десяти домов всегда найдутся люди, которые не уступят мне в честности и искренности, но уступят в склонности к учению.

(Глава "Гунье Чан")

Учитель сказал:

- Какой достойный человек Хуэй! Живет в убогом переулке, довольствуется плетушкой риса и ковшом воды. Другие не выдерживают этих трудностей, Хуэй не изменяет этим радостям. Какой достойный человек Хуэй!

(Глава "Вот Юн...")

Учитель сказал:

- Люди живы тем, что прямы. Коль обманщик жив и цел, то лишь по случайности.

(Глава "Вот Юн...")

Учитель говорил:

- Я радость нахожу и в том, когда живу на отрубях с водой, сплю, подложив ладошку вместо изголовья. Богатство, знатность, обретенные нечестно, мне кажутся проплывшим мимо облаком.

(Глава "Я продолжаю")

Учитель сказал:

- Народ можно принудить к послушанию, его нельзя принудить к знанию.

(Глава "Великий первенец")

Цзыгун спросил:

- Кто лучше, Ши или Шан? Учитель сказал:

- Ши переходит через край, Шан не доходит.

- Тогда Ши лучше?

- Переходить не лучше, чем не доходить, - сказал Учитель.

(Глава "Прежде люди, изучая...)

Цзыгун спросил о том, в чем состоит управление государством. Учитель ответил:

- Это когда достаточно еды, достаточно оружия и есть доверие народа.

- А что из названного можно первым исключить в случае необходимости? - спросил Цзыгун.

- Можно исключить оружие.

- А что из остающегося можно первым исключить в случае необходимости? - снова спросил Цзыгун.

- Можно исключить еду.

Смерти издревле никто не может избежать,

Когда ж народ не верит, то не устоять.

(Глава "Янь Юань")

Цзыгун спросил:

- Что, если кого-то любят все односельчане?

Учитель ответил:

- Это плохо.

- Что, если кого-то ненавидят все односельчане?

- Это тоже плохо. Будет лучше, если его полюбят лишь хорошие односельчане и невзлюбят плохие, - ответил Учитель.

(Глава "Цзылу")

Цзылу спросил о том, как служить государю. Учитель ответил:

- Не лги и не давай ему покоя.

(Глава "Сянь спросил")

Учитель заметил:

- Благородный муж тверд в принципах, но не упрям.

(Глава "Князь чудотворный из удела Вэй")

Конфуций сказал:

- Бывают три полезных друга и три друга, приносящих вред. Полезны справедливый друг, чистосердечный друг и друг, который много знает. А вредны льстивый друг, двуличный друг и друг красноречивый.

(Глава "Младший")

Учитель заметил:

- В древности у людей было три недостатка, которых в наше время уже, наверно, не найти! Необузданность у древних проявлялась в своенравности, ныне она проявляется в распущенности; горделивость древних проявлялась в сдержанности, ныне она проявляется в озлобленности; глупость древних проявлялась в прямоте, ныне она означает только лживость.

(Глава "Ян Хо")

Permanent link to this publication: