О логике исторического объяснения

"History and Theory". 's-Gravenhage. 1962. Vol. 2, N 2, p. 105 - 123.

Проблема исторического объяснения - один из центральных вопросов, обсуждающихся на страницах журнала "История и теория". Член редколлегии этого журнала профессор Австралийского государственного университета Д. Пассмор посвящает этой проблеме статью "Объяснение в повседневной жизни, науке и истории". Цель, которую ставит перед собой автор, заключается в выяснении специфики исторического объяснения по сравнению с объяснением в повседневной жизни и в естественных науках. Пассмор ограничивается рамками чисто логического анализа, учитывая особенности предмета лишь постольку, поскольку они вытекают из способа объяснения. Вследствие этого он неизбежно скользит только по поверхности явлений. Что же касается законов истории, то Пассмор вообще исключает их из числа факторов, определяющих особенности объяснения истории, так как считает, что историки менее всего используют общие закономерности для объяснения исторических событий.

Все типы объяснения автор делит на две основные группы. К первой из них он относит те способы объяснения, которые сводятся к получению информации о неизвестном явлении. Такая информация отвечает на вопросы о назначении предмета или явления, дает им определение, поясняет, носят ли они всеобщий (обычный) характер или являются исключением. Содержание информации определяет и присущие ей формы: пересказ событий, изложение этапов развития явления или этапов действий (исторического лица, государства и т. п.), выяснение предшествующих, явлений, условий и предпосылок возникновения, наконец, "переосмысливание" (или, точнее, "переобъяснение") прежде существовавшего объяснения.

Вторая группа исходит из того, что необходимость объяснения вызывается не незнанием, а недостаточным знанием предмета, события, явления. Поэтому объяснение начинается с выяснения того, что именно нужно объяснить. "Логическая схема" такого объяснения, по мнению Пассмора, является

³ Bernhard G. Beckhoefer. Postwar Negotiations for Arms Control. Washington. 1961.

еще менее строгой и определенной, чем в первом случае.

Пассмор подчеркивает, что в области точных наук оба вида объяснения исходят в первую очередь из наличия общих законов, с помощью которых и осуществляется анализ неизвестных или малоизвестных явлений. Специфическая форма, присущая такому объяснению, - сведение объясняемого конкретного явления или понятия к отвлеченным и в определенном смысле первичным сущностям (масса, энергия и т. п.). Утверждая, что в основе исторических фактов такие первичные сущности не заложены по самой природе этих фактов, автор тем самым пытается доказать, что обоснование и объяснение исторических событий с помощью каких-либо общих закономерностей абсолютно невозможно. Отсюда, по мнению автора, следует вывод, что единственно научная форма объяснения, доступная исторической науке, - каузальный анализ, ибо функциональный анализ здесь возможен лишь на уровне житейского объяснения.

Что же должен содержать в себе каузальный анализ, чтобы отвечать требованиям научного? Пассмор выдвигает три принципа: понятность, адекватность (точность) и правильность.

Понятность объяснения с житейской точки зрения означает сведение его к ближайшим, непосредственным причинам явления, к описанию непосредственно предшествовавших ему событий. Чтобы быть понятным, житейское объяснение строится на знакомых связях и привычных понятиях. Научное объяснение не может ограничиваться столь поверхностным анализом, который не раскрывает сущности явления. Поэтому в отличие от житейского объяснения, идущего от неизвестного к известному, научное объяснение идет от известного к неизвестному, в глубь явления. К какому же из этих двух видов ближе историческое объяснение? Поскольку, утверждает Пассмор, не существует общих закономерностей развития, на основе которых только и возможно анализировать сущность явлений, историк неизбежно вынужден скользить по их поверхности, сводить объяснение к изложению, заменяя анализ подробностями описания. Именно поэтому в истории невозможна постановка вопроса о том, как могло бы развиваться то или иное историческое событие, тогда как ученые, работающие в области точных наук, направляя свои поиски именно по этому пути, открывают все новые и новые закономерности. По мнению Пассмора, с точки зрения понятности историческое объяснение ближе к житейскому, чем к научному.

Адекватность объяснения - составная часть понятности. Адекватный анализ, однако, требует более глубокого проникновения в сущность явления, выяснения не только общих, но и частных, конкретных причин, его породивших, так как известно, что одни и те же причины при разных условиях могут привести к разным последствиям. Автор считает, что историк располагает крайне незначительными средствами для адекватного объяснения - в силу той же невозможности развивать анализ вглубь. Отсюда, говорит он, стремление историков заменять вопрос "почему" вопросом "как", особенно при исследовании крупных социальных сдвигов, требующих знания закономерностей общественного развития. Неадекватность или недостаточная точность исторического объяснения становится особенно очевидной в настоящее время, пишет далее Пассмор. Историческая наука, утверждает он, в отличие от других общественных наук топчется на месте. Является ли ее отставание в области методов исследования неизбежным? Автор не дает прямого ответа на этот вопрос, но все сказанное им свидетельствует о том, что он не видит путей совершенствования методов исторического исследования.

Правильность объяснения складывается из точности, понятности и проверки реальностью. Истинно научное объяснение, выдерживающее такую тройную проверку, дает возможность идти дальше анализа известного - к предвидению неизвестного, к разработке научных гипотез. Обладает ли такой возможностью историк? Настолько ограниченно, отвечает автор, что это не дает ему права на научную гипотезу, на предсказание. Историческое объяснение, говорит он, всегда и неизбежно обращено в прошлое. В силу этого, так же как и в силу того, что его понятность находится на уровне житейского объяснения, а его точность ограничена не более чем документальной проверкой, историческое объяснение, даже самое правильное, остается весьма далеким от научного. И единственное, чего можно пожелать в этой области историку, заключает автор, - это более широко применять новые методы исследования и открытий в области "смежных" наук.

Выводы Пассмора, как мы видим, весьма пессимистичны. Лишая историческую

науку главного свойства, без которого наука перестает быть таковой и действительно скатывается к уровню житейских рассуждений "по поводу", - права на открытие и исследование закономерностей развития, Пассмор стремится отнять у нее и самое острое оружие - научное предвидение. И делает он это, мы бы сказали, с максимальной осторожностью, не вступая в спор но существу, не пытаясь опровергнуть марксистско-ленинское учение о законах общественного развития, а просто отвергая право этого учения на существование.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Е. Э. Печуро:

Comments: