(Дания)

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОДОПЛЕКА ВИЗИТА

Трехмесячное пребывание Петра I в Дании в 1716 г. вызвало живой интерес во всех европейских странах ¹ . Дело в том, что визит совпал по времени с поворотным пунктом в Северной войне. В апреле 1716 г. шведы потеряли свою последнюю опору в Северной Германии - после длительной осады пала крепость Висмар ² . На Балтике шведская империя потерпела полный крах. Пора было переместить театр военных действий на территорию самой Швеции, чтобы принудить Швецию к быстрому заключению мира. Царь решил, что 1716 будет последним военным годом ³ . А датский король увидел возможность отвоевать у Швеции южную провинцию Сканию, отошедшую к Швеции по Роскилльскому мирному соглашению 1658 г.

3 июня 1716 г. ⁴ Петр I и Фредерик IV подписали в Алтоне под Гамбургом конвенцию, которая обязывала обоих монархов в том же году предпринять высадку десанта в Скании. Эта военная операция должна была начаться в Копенгагене, откуда датские и российские войска должны были переплыть в Швецию через Эрезунд. Датский король обязался предоставить 20 батальонов пехоты, 10 тыс. конницы и 18 линейных кораблей. Царь Петр должен был лично участвовать в операции с 40 батальонами пехоты, 2 тыс. драгунов и 14 линейными кораблями. Российским войскам предложено было собраться под Ростоком в Мекленбурге в конце июня. Фредерик IV отвечал за переправу большей их части в Копенгаген на датских и прусских транспортных судах. Российские гвардейские полки, 10 из 40 батальонов, царь пожелал сам перевезти в Данию на галерах. Предполагалось, что половина российских драгунов прибудет в Копенгаген своим ходом (через Ютландию), так как они сопровождали датскую конницу из Северной Германии. Чтобы не допустить сосредоточения шведским королем Карлом XII всех военных сил в Скании, по конвенции царь одновременно угрожал "мощной диверсией" с востока: 20 тыс. солдат из российского войска будут атаковать Швецию через Ботнический залив. Этот отвлекающий маневр, однако, предполагал, что шведский флот будет окружен в Карлскруне и что от шведской эскадры у Стокгольма больше не будет исходить никакой опасности ⁵ .

Баггер Ханс - профессор Славянского института Копенгагенского университета, специалист в области российской истории. Перевод с датского.

¹ Die Europaische Fama welche den gegenwartigen Zustand der vornehmsten Hofe entdecket, Der 193, Theil, 1716, s. 70.

² Санин Г. А. и др. История внешней политики России. XVIII век. М., 2000, с. 41.

³ Бобылев В. С. Внешняя политика России эпохи Петра I. M., 1990, с. 95.

⁴ Все даты даны по новому стилю.

⁵ Текст алтонской конвенции на немецком языке напечатан в приложении к книге: Holm E. Frederik IV og Czar Peter i Aaret 1716. - Historisk Tidsskrift, ud. 5, b. 3 (1881 - 1882), s. 152 - 158.

На русском языке текст конвенции см.: Российский государственный архив древних актов (далее -РГАДА), ф. 53, Сношения России с Данией, 1716 г., оп. 3, д. 37, л. 2 - 5об.; Rigsarkivet's (далее - RA) Danica, архив N 451, микрофильм 118.

стр. 190

В конвенции была выражена надежда на то, что английская эскадра, ожидаемая в Балтийском море для охраны британских торговых кораблей, примет участие в военных действиях против Швеции и прикроет высадку десанта в Скании. Но это не гарантировало успеха операции. Английский король Георг I одновременно являлся курфюрстом Ганноверским, поэтому его очень волновало, кто будет править в Северной Германии после изгнания оттуда шведов. Георг I был напуган возросшим русским влиянием в Мекленбурге, граничащем с Ганновером. 2 февраля 1716 г. был подписан брачный договор между племянницей царя Екатериной Ивановной и герцогом Мекленбургским Карлом Леопольдом, а 19 апреля эти династические связи были укреплены союзническим договором между Россией и Мекленбургом. Последний договор обязывал царя содействовать герцогу в борьбе против его внешних и внутренних врагов, предоставляя ему помощь российских войск. К тому же Россия обязывалась поддерживать Карла Леопольда при императорском дворе в Вене в его дипломатическом конфликте с мекленбургской знатью. Взамен Россия получала право использовать герцогство в качестве военной базы, русским торговым судам было разрешено свободно входить в мекленбургские порты, служившие одновременно и складами для русских товаров. На предстоящем заключении мира со Швецией царь должен был позаботиться о том, чтобы Карл Леопольд получил Висмар и Варнемюнде ⁶ .

Договоры, заключенные Россией с Карлом Леопольдом, очень усложняли российские связи с союзными государствами, так как воинственно настроенная мекленбургская знать пользовалась большим влиянием и в Англии, и в Дании. Премьер-министр Георга I по ганноверским делам и его ближайший советник А. Г. Бернсторф, владеющий вотчинами в Мекленбурге, считался центральной фигурой в борьбе мекленбургской знати против введения Карлом Леопольдом абсолютизма в этом герцогстве ⁷ . Среди многочисленных мекленбуржцев на службе в Дании находились и И. Г. Голыптейн - один из четырех министров в тайном совете Фредерика IV, - и генерал Девиц - главнокомандующий датскими войсками в Северной Германии ⁸ . У них были тесные связи с Бернсторфом ⁹ , и они играли важную роль в так называемой "ганноверской хунте", влиявшей на отношения России и Дании в течение 1716 г.

Обеспокоенный переговорами царя с Карлом Леопольдом и наступлением в начале апреля русского войска на Мекленбург ¹⁰ , Георг I потребовал, чтобы Бернсторф вел дело к высылке российских войск из Германии. Премьер-министр распространял слухи о том, что царь намеревается включить Мекленбург в состав России, и, послав курьера к генералу Девицу, просил последнего помешать вводу российских войск в Висмар после поражения шведов. Дениц выполнил просьбу Бернсторфа и отказал генералу Репнину во вводе российских войск в город, на что у него, надо заметить, не было полномочий от датского короля ¹¹ . Поведение Девица возмутило царя, который в союзническом договоре от 19 апреля обещал Карлу Леопольду Висмар в предстоящем процессе заключения мира со Швецией. Но ради переговоров с Фредериком IV о десанте в Сканию Петр сдержался.

Царь хотел принудить Швецию к скорейшему заключению мира, чтобы развязать себе руки. Мекленбург играл роль плацдарма для русских войск до тех пор, пока

⁶ Мартенс Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами. Т. V. Трактаты с Германией. СПб., 1860, с. 136 - 150.

⁷ Baack L.J. State Service in the Eighteenth Century: the Bernstorffs in Hanover and Denmark. - The International History Review, 1.1, N 3 (July 1979), p. 324 - 327.

⁸ Holm E. Op. cit., p. 20 - 23.

⁹ Memorandum Relating to Danish Affairs, 1 June 1716. - Report on the Manuscripts of Lord Polwarth, 11. London, 1911, p. 32 - 33.

¹⁰ Никифоров Л. А. Русско-английские отношения при Петре I. М., 1950, с. 129 - 134.

¹¹ Holm E. Op. cit., 28 - 35; Фейгина С. А. Аландский конгресс. Внешняя политика России в конце Северной войны. М., 1959, с. 90 - 94; Mediger W. Mecklenburg, Russland und England-Hannover 1706 - 1721. Hildesheim, 1967, S. 282 - 291.

стр. 191

Карл XII не будет разбит на своей территории. Но у Петра I не было никаких намерений включать герцогство в состав России. Напротив, мекленбургские порты хорошо вписывались в его планы на будущее России в качестве посредника в торговле между Востоком и Европой: азиатские и российские товары со складов в мекленбургских портах было легко переправлять по Эльбе для продажи на огромном центрально-европейском рынке.

Петр I не скрывал своих планов и часто обсуждал их с иностранными купцами, находившими эти планы интересными ¹² . И ганноверские, и британские министры воспринимали их как серьезную угрозу английской торговле ¹³ . Поэтому для Георга I и Бернсторфа в мае-июне 1716 г. не составило большого труда настроить британское министерство и парламент на принятие более враждебной линии в отношении России. Когда адмирал Норрис был послан с английской эскадрой к Балтийскому морю, ему было приказано не участвовать в операциях против шведов. Напротив, ему надлежало послать Карлу XII предложение о заключении мира и настоятельно просить Фредерика IV отложить планы о десанте до получения ответа от шведского короля ¹⁴ . Кроме того, английское правительство задержало выплату большой суммы денег, предназначенной для мобилизации датского войска, которую Георг I был должен Фредерику IV.

ПОДГОТОВКА К ДАТСКО-РУССКОМУ НАСТУПЛЕНИЮ НА ШВЕЦИЮ

Дипломатическое давление на короля Фредерика IV со стороны Англии и Ганновера оттягивало военные приготовления. Только 29 июня король, кажется, принял твердое решение, отклонив просьбу адмирала Норриса не начинать наступление на Сканию ¹⁵ . В тот же день российский посол в Дании В. Л. Долгорукий вел переговоры с датским правительством, обещавшим ускорить подготовку к военным действиям. Д. Вибе с датской стороны предложил начать высадку десанта в начале августа - к этому времени шведы еще не успели бы собрать урожай, и проблема снабжения войск значительно упрощалась ¹⁶ . 4 июля король назначил адмирала Юдикера командовать "этим замышляемым десантом в Сканию" ¹⁷ . Однако иностранные дипломаты в Копенгагене сомневались в том, что операция начнется раньше конца августа, так как датский генеральный штаб должен был собраться только 15 августа ¹⁸ . По плану мобилизации, начавшему действовать 3 июля, датские войска десанта могли быть собраны под Копенгагеном только к 20 августа ¹⁹ .

В то время как датское правительство бездействовало большую часть июня, царь пытался приступить у выполнению тех договоренностей, которые были достигнуты в Алтоне. В начале июля он находился в Ростоке с 40 российскими батальонами, тщетно ожидавшими транспортные суда, которые по Алтонской конвенции должны были быть доставлены Данией к концу июня. Правда, прусский король по договору от 27 июня согласился передать Фредерику IV большую часть грузовых кораблей, которые должны были находиться в Ростоке готовыми к отплытию не позднее 15 июля. Однако и

¹² RA Danica, архив N 301: Deutsches Zentralarchiv Merseburg, микрофильм 22. - Реляция от 11 августа 1716 г. от Фридриха Эрнста Книпгаузена, прусского посланника в Дании.

¹³ Mediger W. Op. cit., p. 309 - 311; Britain and Russia in the Age of Peter the Great. Historical Documents. London, 1998, N181, p. 167.

¹⁴ British Diplomatic Instructions. T. I. Sweden, 1689 - 1727.London, 1922, p. 84.

¹⁵ Holm E. Op. cit., p. 54.

¹⁶ RA Danica, архив N 451 (РГАДА), микрофильм 76: ф. 53, 1716 г., д. 6, л. 180об. - Реляция Долгорукого от 30 июня 1716 г.

¹⁷ Holm E. Op. cit., p. 54.

¹⁸ RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 22. - Реляция Книпгаузена от 18 июля 1716 г.

¹⁹ ТTuxen A.P. Carl XII i Norge, Peter I i Danmark 1716. Bidrag til Den store nordiske Krigs Histoire udgivne af Generalstaben, bd. 8. K0benhavn, 1927, s. 242.

стр. 192

эти корабли не пришли к назначенному сроку, так как датское правительство отказалось давать прусским шкиперам законно требуемые ими поручительства. Можно заподозрить, что датское правительство намеренно тормозило перевозку российского войска. 40 российских батальонов наверняка воспринимались как угроза безопасности датской столице до тех пор, пока датское войско не было рекрутировано. К тому же половина расходов на содержание российского войска должна была оплачиваться из тощей датской казны, как только российские солдаты ступят на датскую землю. Фредерик IV оттягивал удовольствие принять у себя российское войско до начала наступления на Сканию ²⁰ .

Но у царя не хватило терпения ждать. 14 июля он сам приплыл в Данию на гукоре, за ним следовало 48 галер с русскими гвардейцами, а также царской канцелярией и важнейшими министрами. На следующий день его повезли в Никабен (Нюкебинг), где он был принят королевскими чиновниками во дворце. Царь богатым покоям предпочитал заурядный трактир, который до сих пор носит название "царский домик" ²¹ , и прогулки по городу. По свидетельству очевидцев, царь был высок и хорош собой, но по виду был больше похож на унтер-офицера. 15 июля в Никабен из северной Германии прибыл российский галерный флот, и царь на следующее утро отправился с ним в Копенгаген, не попрощавшись с местными чиновниками ²² . По прибытии в Копенгаген, 17 июля, русские чины были расквартированы в 116 разных домах; сам Петр I расположился в доме купца Эдингера недалеко от королевского дворца ²³ . Запоминающейся деталью пребывания русских в Копенгагене стала также вставшая на якорь 9 июня российская эскадра из семи линейных кораблей.

В столице Петр I был с помпой принят датским королем Фредериком IV. "Встреча была с великою церемониею и со всего города кругом была стрельба троекратная", - гласит лаконичная запись в царском морском журнале ²⁴ . Фредерик IV был особо озабочен формальностями и ритуалами и еще в 1715 г. запланировал церемонию приема царя в случае, если тот решит нанести визит в Данию ²⁵ . Эти педантичные ритуалы не были во вкусе царя.

Петр I прибыл в Данию не для парадных встреч и приемов, а для быстрейшего приготовления к десанту в Сканию. В противоположность царю Фредерик IV был ленив и питал почти обломовскую любовь к лежанию в постели. Король редко бывал готов к переговорам ранее конца дня. Терпение Петра подходило к концу. Напряженная обстановка привела к неприятным эпизодам, описанным польским посланником бароном Лоосом с журналистским любопытством ²⁶ .

Царь обычно был на ногах с раннего утра и периодически обходил Хольмен, датский адмиралитет, "со своими математическими инструментами" и проверял вооружение датской флотилии ²⁷ . Его также привлекала астрономическая лаборатория в Круглой башне, он бывал там несколько раз. Однажды Петр I высказал желание присутствовать на посвящении в сан епископа, но так как вакантных должностей

²⁰ Holm E. Op. cit., p. 57 - 62, 75 - 76.

²¹ Hjelholt H. Czar den Stores Besoeg paa Falster. - Lolland-Falsters historiske Samfunds Aarbog, 1945, s. 338 - 361.

²² Nogle Beretninger vedkommende Peter den Stores Ophold i Danmark i Sommeren 1716. - Danske Magazin, ud. 7, b. 4, 1945, s. 93 - 95.

²³ Kyrre H. Moskovitterne og de koebenhavnske Borgere. Smaatrsk fra Russernes Besoeg i K0ebenhavn 1716. -Historiske Meddelelser om K0ebenhavn. T. IV. 1913 - 1915, s. 57 - 71; RA, Danske Kancelli D20, Sjaellandske Tegnelser 1715 - 1716, N 274 - 277. - Приказы Копенгагенскому магистрату о расквартировании от 22 и 23 июля 1716 г.

²⁴ Елагин С. Материалы для истории русского флота. Извлечения из журналов Петра Великаго, Екатерины I и князя Меншикова и морские журналы Н. А. Синявина и графа Апраксина. СПб., 1866, с. 85.

²⁵ Щербачев Ю. Н. Шесть документов касающихся пребывания Петра I в Дании. М., 1893, с. 3 - 5.

²⁶ Сборник императорскаго русскаго историческаго общества, т. 20. СПб., 1877, с. 61 - 64.

²⁷ Det Kongelige Bibliotek. Kobenhavn. Nye Kongelige Samling 196, c. 694. Реляции, письма и проч. 1711 - 1719 гг., N 52. - Частное письмо от 1 августа 1716 г.

стр. 193

епископата не оказалось, в кафедральном соборе была организована церемония посвящения в сан священника ²⁸ .

В конце июля Георг I, находившийся в Ганновере, узнал, что Карл XII возвратил английское предложение о мире, даже не открыв его, и что шведские каперы захватили английские торговые суда. Адмиралу Норрису были отданы новые распоряжения: больше не препятствовать русско-датской операции по высадке десанта, а напротив, с помощью датской и российской эскадр отвести шведский флот в порт, чтобы английские торговые корабли могли беспрепятственно проплывать до мест назначения в Балтийском море ²⁹ . 26 июля флотилия Норриса, состоящая из 19 линкоров, встала на якорь в Копенгагене, а на следующий день прибыла голландская эскадра из 6 линкоров. Под их защитой пришло несколько сотен британских и голландских торговых судов, ожидающих сопровождения в Балтийское море.

28 июля из Ревеля прибыла российская эскадра из семи линкоров под командованием коммандора Сиверса, которая после нескольких неудачных попыток все-таки просочилась мимо шведской флотилии на Балтике. Этот смелый маневр вызвал естественное восхищение среди голландских, английских и датских морских офицеров, когда им в последующие дни представилась возможность осмотреть российские суда ³⁰ . Вместе с вновь прибывшими стало 14 российских линкоров, как и предполагалось по Алтонскому соглашению. По свидетельству прусского посланника Книпгаузена, военно- морские эксперты были потрясены тем, что царю удалось за такое короткое время построить столь "внушительную флотилию". Англичане и датчане оценили маневренность российских линейных кораблей, но скептически отнеслись к необстрелянным экипажам без опыта больших морских боев ³¹ . Царь рассчитывал, что иностранные матросы будут служить "хорошим примером" для российских, поэтому пожелал, чтобы три-четыре датских линкора участвовали в морском прикрытии диверсии из Финляндии ³² .

В результате на якоре под Копенгагеном, после прибытия ревельского флота, оказалось в общей сложности 50 линейных кораблей: 19 английских, 6 голландских, 11 датских и 14 российских. Датчане никак не могли укомплектовать еще 18 линкоров, предусмотренных по Алтонской конвенции, так как датская эскадра из 7 кораблей под командованием адмирала Габеля была еще только на пути из Норвегии. В любом случае разговор шел о внушительной силе, в то время как шведская флотилия состояла только из 14 - 16 линейных кораблей. Несмотря на то, что голландской эскадре можно было стрелять по шведам только в целях самозащиты, безопасный перевод русских войск из Ростока и навигация торговых кораблей из западной Европы в Балтику были хорошо обеспечены.

31 июля было проведено большое совещание на российской флотилии с участием царя, короля Дании, английского адмирала и голландского коммандора, а также датских и российских министров и адмиралов. Норрис официально изложил суть своей новой инструкции и сообщил, что готов напасть на шведов. Он призвал союзников отплыть тотчас же, не дожидаясь эскадры Габеля, которая могла бы присоединиться к ним позже. И Петр I был за то, чтобы отплыть немедленно. Однако датский король настаивал на том, чтобы дождаться эскадры Габеля, и вся операция из-за этого чрезмерно задержалась ³³ .

Датские историки, критикуя Фредерика IV, объясняют его поведение мелочными соображениями престижа: король не желал, чтобы датский флот был меньше английского и российского ³⁴ . Но если верить Норрису, король хотел задержаться с пе-

²⁸ Orion. Historisk-geographisk Maanedskrift, t. 4 (1841), s. 60 - 66, 168 - 180.

²⁹ Mediger W. Op. cit., p. 304 - 305; Chance J.F. George I and the Northern War. London, 1909, p. 125 - 127.

³⁰ RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 22. - Реляция Книпгаузена от 1 августа 1716 г.

³¹ Там же. - Реляции Книпгаузена от 15 и 18 августа 1716 г.

³² Mediger W. Op. cit., p. 327 - 328.

³³ Chance J.F. Op. cit., p. 127; Елагин С. Указ. соч., с. 86.

³⁴ Holm E. Op. cit., p. 70; Tuxen A.P. Op. cit., p. 254.

стр. 194

редислокацией российских войск из-за того, чтобы сэкономить на их содержании и дотянуть до начала выступления в Сканию ³⁵ . И прусский посланник Книпгаузен считал, что речь шла о продуманном маневре в переговорах; так как датские сухопутные войска могли подтянуться к Копенгагену не раньше 15 августа, король хотел отложить до конца месяца передислокацию российских войск ³⁶ .

По прибытии Габеля российский и датский флот вместе насчитывали бы 32 линейных корабля, т.е. в два раза больше, чем шведский главный флот у Карлскруны. Петр предложил, после того как шведский флот будет изолирован в порту, послать небольшой отряд российских и датских кораблей к Аландским островам, дабы они прикрывали передислокацию российских войск в район Стокгольма. Это предложение интенсивно обсуждалось на переговорах в последующие дни. 7 августа на российской флотилии состоялся военный совет с участием Норриса и датских адмиралов и министров. Из морского журнала царя следует, что во время совета на горизонте было замечено приближение эскадры Габеля: "И при том от Е[го] В[еличества] многократно о походе флота говорено, предлагая, что уже и вице-адмирал Габель пришел, но ко скорому походу склонить не могли; також представлено, чтоб учинить деташир от флота всех соединенных к Аланду, для проходу наших галер, но датчане своей части дать не хотели" ³⁷ .

Датская сторона настаивала, чтобы союзнический флот не отплывал, пока не были точно обговорены подробности, касающиеся отдачи приказаний и сигналов. Эти вопросы были решены на совете 10 августа. Норрис категорически отказался ставить английскую эскадру под иностранное командование; но датская сторона согласилась сделать главнокомандующим российскими и датскими кораблями царя Петра I до тех пор, пока он сам находится на флотилии. Был установлен боевой порядок, по которому англичане составляли авангард, русские - арьергард, а датчане - центральный корпус. После того как ситуация оказалась бы под контролем, пять английских линкоров и шесть голландских должны были взять на себя сопровождение многочисленных торговых судов в дальнейшей навигации по Балтике.

Фредерик IV ни при каких обстоятельствах не хотел делить свою флотилию. Он считал, что опасно посылать линейные корабли к Аландским островам. Датские адмиралы не чувствовали себя уверенно в этих далеких водах, да и стоило ли подвергать себя ненужной опасности, ища врагов так далеко от дома ³⁸ . В инструкции от 10 августа генерал-адмиралу Гульденлеву король приказывал поставить флот на якорь у берегов острова Борнгольм; ему нельзя было ни при каких обстоятельствах плыть далее, чем до южного берега острова Эланд.

Известно, что стратегия военно-морского флота Дании в то время носила сугубо оборонительный характер ³⁹ . Это не было новостью для Петра I, так как он и раньше критиковал датских адмиралов за нерешительность; в 1715 г. в разговоре с саксонским дипломатом он язвительно заметил, что датчане относятся к своему флоту так же, как старик-муж относится к своей молодой жене: "Он ласкает ее, целует, но не более того" ⁴⁰ . И все-таки на Петра сильно подействовало нежелание Фредерика посылать корабли к Аландским островам. Книпгаузен написал в отчете 11 августа, что у царя был припадок "колики", и он не желал ни с кем разговаривать ⁴¹ .

³⁵ Chance J.F. Op. cit., p. 128.

³⁶ RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 22. - Реляция Книпгаузена от 4 августа 1716 г.

³⁷ Елагин С. Указ. соч., с. 87.

³⁸ RA Danica, архив N 451, микрофильм 78: ф. 53, 1716 г., д. 16, л. 54 - 56.

³⁹ Glete J. Bridge and Bulwark. The Swedish Navy and the Baltic, 1500 - 1809. - In Quest of Trade and Security. The Baltic in Power Politics 1500 - 1990,1.1. Stockholm, 1994, p. 48 - 50.

⁴⁰ Droysen J.G. Geschichte der preussischen Politik, IV: 2. Leipzig, 1870, S. 111.

⁴¹ RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 22. - Реляция Книпгаузена от 11 августа 1716 г.

стр. 195

Важно отметить, что по Алтонской конвенции Дания не была обязана предоставлять свою флотилию для перевозки российских войск через Ботнический залив. Но, возможно, у царя была об этом устная договоренность с датской стороной ⁴² . В любом случае досада Петра вполне понятна. Если объединенный союзнический флот был в три раза больше шведского, а десант в Сканию мог высадиться не ранее конца августа по причине затянувшейся датской мобилизации, Фредерику следовало бы понять, что это было наилучшим временем, чтобы очистить Аландское море от шведских военных кораблей. Высадка 20 тыс. российских солдат поблизости от Стокгольма вынудила бы Карла XII рассредоточить свои силы, так что десант в Сканию не встретил бы большого сопротивления со стороны противника. Странное поведение короля давало повод к всевозможным умозаключениям у членов дипломатического корпуса в Копенгагене. По мнению одних наблюдателей, его желание держать российскую и датскую флотилии совместно было вызвано боязнью английского военно-морского превосходства, в случае если Норрис предпримет что-нибудь неожиданное. Другие предполагали, что король не хотел допустить большого численного превосходства российских войск в Швеции, так как в этом случае за царем было бы решающее слово на предстоящих мирных переговорах с Карлом ⁴³ .

С борта своего флагмана "Ингерманландия" 16 августа Петр I дает сигнал огромной флотилии из 60 военных и более 400 торговых кораблей сняться с якоря. Сначала отплыли англичане, затем русские и голландцы, сопровождая все торговые корабли. Но датский военный флот не снялся с якоря, а датских транспортных судов не было даже и видно. К своему огорчению царь вынужден был встать на якорь южнее Амагера и послать гонца в Копенгаген за разъяснениями: "Тогда был у Е[го] В[еличества] вице-адмирал Юдикер, которому от Е. В. с подтверждением говорено о транспортных судах к Копенгагену, и оный уверил, что в 24 часа пойдут (по отходе Е. В.) к Ростоку" ⁴⁴ . Это обещание, однако, не было выполнено. Датские транспортные суда на самом деле не были готовы следовать за военными кораблями. Только 18 августа правительство отдало приказ всем торговым городам послать большие и малые транспортные корабли в Копенгаген "до исхода этого месяца" ⁴⁵ . И только 29 августа прославленный датский мореход Торденскьолд смог отплыть в Росток на транспортных судах.

17 августа английские, голландские и российские корабли вынуждены были стоять на якоре и ожидать прибытия датских военных судов. Но на следующий день союзнический флот наконец смог выплыть на договоренную диспозицию у острова Борнгольм, откуда были высланы крейсеры для поиска шведской эскадры. А Петр I в это время сошел на берег на самом восточном из датских островов Кристиансе, чтобы осмотреть бастионы ⁴⁶ . Но мыслями он наверняка был вместе с адмиралом Апраксиным, который, собрав 21 тыс. человек на Аландских островах, послал разведчиков узнать рекогносцировку в шведских шхерах, несмотря на угрозы от Стокгольмской флотилии. В письме от 20 августа царь с прискорбием сообщил Апраксину, что датчане наложили вето на выделение линкоров для сопровождения российских войск с Аландских островов в район к северу от Стокгольма, хотя Норрис, собственно, не был против ⁴⁷ .

22 августа стало известно, что шведский флот пристал к Карлскруне. Это означало, что многие торговые суда могли спокойно проследовать к месту назначения в

⁴² Hartman K. J. Tsar Peters underhandlingar 1716 om landgaang i Skaane. Helsingfors, 1887, s. 59.

⁴³ RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 22. - Реляции Книпгаузена от 29 августа и 8 сентября 1716 г.

⁴⁴ Елагин С. Указ. соч., с. 87 - 88.

⁴⁵ RA, Dansk Kanceleri D 20, Sjaellandske Tegnelser 1715 - 1716, N 323. - Приказ от 18 августа 1716 г. главному магистрату.

⁴⁶ Kofoed A.E. Christiansoes historic R0nne, 1961, р. 59 - 60.

⁴⁷ Mediger W. Op. cit., s. 313.

стр. 196

Гданьск, Ригу, Ревель и Санкт-Петербург, сопровождаемые шестью голландскими и пятью английскими линкорами. Норрис вышел с предложением остаткам союзнического флота отправиться в Карлскруне; Петр поддержал эту идею, но Гульденлев наложил вето еще раз. Таким образом, из-за разногласий в вопросе об использовании возможностей для уничтожения или нанесения урона шведскому флоту, единственной целью морской операции стала защита передислокации русских войск из Северной Германии в Данию.

25 августа царь покинул флот, отплыв в Росток. Здесь он с досадой обнаружил, что транспортные суда из Копенгагена еще не прибыли. Рассчитывать можно было только на 54 прусских судна и 40 кораблей, которые российское правительство достало само ⁴⁸ . С негодованием Петр отправился обратно в Копенгаген, и по дороге 29 августа он встретил 100 датских транспортных кораблей ⁴⁹ . Но оказалось, что объединенная транспортная флотилия, состоявшая из 186 кораблей, слишком мала. Провиант, взысканный российскими генералами с мекленбургских помещичих угодий (например Бернсторфа), они вынуждены были оставить в Северной Германии ⁵⁰ . Трем российским драгунским полкам, не оговоренным в Алтонской конвенции, тоже места не нашлось. Фредерик IV не желал их присутствия в Дании, видимо, опасаясь военного превосходства русских.

ВЫСАДКА ДЕСАНТА СРЫВАЕТСЯ

На переговорах с датским правительством 24 августа вице-канцлер Шафиров высказал опасение, что десант в Сканию, возможно, придется отменить, если датские транспортные суда немедленно не будут отправлены из Дании. Его беспокоил и тот факт, что шведы успели снять урожай и союзническим сухопутным войскам придется брать провиант в больших количествах. Вернувшись в Копенгаген 1 сентября, Петр I на военном совете сам изложил план баталии, ведущий к быстрой и решительной победе и последующему выступлению к Карлскруне и уничтожению шведского флота. Этот план, однако, не нашел поддержки у вице-адмирала Юдикера и генералов Шольтена и Девица. 3 сентября они разработали свой план, отличительной чертой которого являлась величайшая осторожность, а инициатива полностью отходила к Карлу XII. Весь поход обещал превратиться в долгосрочную операцию с непредвиденными проблемами со снабжением ⁵¹ . Петр был крайне раздражен этим. 9 сентября на военном параде датских войск он шокировал Фредерика заявлением, что откажется участвовать в торжественном обеде во дворце Фредериксберг, если генерал Девиц, которого царь ненавидел из-за его поведения под Висмаром в том же году, тоже будет среди приглашенных ⁵² .

Несмотря на стычки с датскими генералами, Петр, по-видимому, все еще рассчитывал напасть на Швецию. 8 и 10 сентября он провел рекогносцировку побережья Скании, чтобы найти место, наиболее подходящее для высадки десанта. А 6 сентября послал знаменитое письмо наследнику царевичу Алексею, в котором ставил сына перед выбором: или приехать в Копенгаген, или уйти в монастырь: "И буде первое возьмешь, то более недели не мешкай, поезжай сюда, ибо еще можешь к действам поспеть" ⁵³ . Петр вскоре пожалел, что послал это письмо, благодаря ему цесаревичу удалось бежать в Австрию. Но письмо свидетельствует о том, что предстоящая операция, по мнению Петра, должна была быть затяжной.

⁴⁸ ТTuxen A.P. Op. cit., p. 262 - 263.

⁴⁹ Елагин С. Указ. соч., с. 51.

⁵⁰ Report on the Manuscript of Lord Polwarth, t. I, p. 69, 77. - Письма от 4 и 15 сентября 1716 г. от ганноверского государственного секретаря Й. Робертона английскому послу в Копенгагене лорду Полварту.

⁵¹ Tuxen A.P. Op. cit., p. 223 - 225, 229 - 230.

⁵² RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 22. - Реляция Книпгаузена от 12 сентября 1716 г.

⁵³ Соловьев С. М. История России с древнейших времен, кн. IX. М., 1963, с. 147.

стр. 197

Фредерик ожидал прибытия русских войск из Мекленбурга со смешанными чувствами. Он, очевидно, опасался за безопасность Копенгагена. 7 сентября он отдал приказ о вооружении жителей города и удвоении охраны у городских ворот Эстерпорта и Неррепорта, находящихся ближе всего к тому полигону, где расположится российская пехота. Кавалерийские полки генерала Бауэра, прибывшие к Эрезунду 8 или 9 сентября, были изолированы на острове Веен у берегов Швеции. А чтобы эти полки не представляли собой опасности для Копенгагена, между островом и Зеландией был помещен датский фрегат. Король также боялся и российского флота, возвращающегося с Борнгольма вместе с датским и английским. Гульденлеву было приказано сопровождать российские военные корабли, подходящие к берегам Зеландии за свежим провиантом. "При каждом удобном случае можно наблюдать ту ревность, которую датский король питает к москалям", - рапортовал английский посол лорд Полварт ⁵⁴ . Это мелочное недоверие явно не способствовало успешному сотрудничеству союзников накануне важного выступления.

Российская пехота прибыла в Копенгаген в три приема: первый отряд - 9 сентября во главе с генералом Вейде, второй - 10 сентября во главе с фельдмаршалом Шереметевым. Последний отряд под командованием генерала Репнина появился только 15 сентября. Таким образом, общая численность атакующей армии составляла 50 тыс.: 27 тыс. российских и 22,6 тыс. датских солдат ⁵⁵ . Фредерик заявил, что десант в Сканию должен быть осуществлен как можно скорее и что посылать транспортные суда обратно за тремя драгунскими полками и собранным провиантом не хватит времени. Король решил, что наступление начнется 21 сентября и отдал приказ священникам в копенгагенских церквах молиться, "чтобы Бог сделал десант в Сканию удачным" ⁵⁶ . Этот приказ был, однако, вскоре отменен ⁵⁷ , так как царь Петр издал 19 сентября "категоричную резолюцию", чтобы десант был отложен до следующей весны ⁵⁸ .

Решение царя не было следствием случайного каприза. Оно было принято после тщательного взвешивания всех "за" и "против". Еще 11 сентября Петр I попросил своих министров и генералов письменно представить ему оценку ситуации, насколько рискованна операция по высадке десанта, учитывая позднее время года ⁵⁹ . Большинство из них представило письменный ответ царю 18 сентября после анализа всех обстоятельств на двух внутренних военных советах 12 и 16 сентября и на конференциях с датскими генералами и министрами 14, 15 и 17 сентября.

Канцлер Головкин, вице-канцлер Шафиров, тайный советник Толстой и посол Долгорукий представили царю общий отзыв. Они посчитали операцию по высадке десанта рискованной, но оценку военного положения предоставили сделать российским генералам. Отказавшись от похода, можно было, по их мнению, навлечь на Россию серьезные политические последствия, так как Фредерик IV вышел бы из антишведского альянса; царю поэтому заранее надлежало переговорить с королем с глазу на глаз. Аргументы министров развенчивают предположения, до сих пор выдвигаемые датскими историками ⁶⁰ , что десант не состоялся из-за того, что российское правительство вступило в переговоры со Швецией о сепаратном мире.

Члены российского генерального штаба - фельдмаршал Шереметев и генералы Долгорукий, Бутурлин, Вейде, Репнин, Бауэр и Шлиппенбах - дали царю каждый свой отзыв. Все они с большим опасением относились к операции, задержавшейся на два

⁵⁴ Manuscripts of Lord Polwarth, 1.1, p. 74. - Реляция Полварта от 12 сентября 1716 г. английскому госсекретарю Станхоупу.

⁵⁵ Tuxen A.P. Op. cit., p. 263 - 269.

⁵⁶ Holm Ed. Op. cit., p. 79.

⁵⁷ RA, Dansk Kanceleri D 20, Sjaellandske Tegnelser 1715 - 1716, N 353.

⁵⁸ Tuxen A.P. Op. cit., p. 294 - 295.

⁵⁹ Haxlund I. When Tsar Peter Changed His Mind - A Momentous Incident in the Northern War. - Scando-Slavica, t. 43. Copenhagen, 1997, p. 12 - 15.

⁶⁰ Dansk udenrigspolitisk historie 2. Revanche og neutralitet 1648 - 1814. K0benhavn 2002, s. 188.

стр. 198

месяца из-за датской волокиты с транспортными судами. Они не верили заверениям датских генералов, что в Скании найдется множество провианта и фуража и что враг располагает только 20 тыс. человек. Так как датчане отказались предоставить военно- морские силы в помощь адмиралу Апраксину на его отвлекающий маневр из Финляндии, Карл XII наверняка подтянул большое количество военной силы из Стокгольма в Сканию, и по их мнению шведское войско скорее насчитывало 40 тыс. человек ⁶¹ .

Недоверие российских генералов к датским вполне понятно. По Алтонской конвенции датские транспортные суда должны были прибыть в Росток в конце июня. 16 августа адмирал Юдикер пообещал царю, что эти суда будут отправлены в течение 24 часов, однако их послали только 29 августа. Можно ли вообще было доверять этому адмиралу, отвечающему за операцию по высадке десанта? Если бы в Скании что-либо сорвалось, не стали бы датчане в первую очередь эвакуировать своих, бросив русских на произвол судьбы? Если бы десант удалось осуществить, русские в Скании все равно зависели бы от датских транспортных и снабженческих судов.

Кстати, бросается в глаза тот факт, что у российских генералов было недостаточно сведений о военной ситуации в Скании. Царь нанял хорошего шпиона в Мекленбурге, Генриха Хельтерлинга, удачно проникшего в Швецию в начале августа. В Карлскруне он наблюдал, что у шведского флота было 14 линейных кораблей и 4 фрегата, т.е. столько же, сколько у российского. В ночь на 5 сентября он попытался переплыть на остров Борнгольм с докладом командованию союзническим флотом, но его рыбацкую шлюпку развернули. Тогда он поскакал в ставку главнокомандующего шведскими сухопутными войсками, где ему удалось завоевать расположение генерала Мейерфельда до такой степени, что он показал ему полный список шведских войск в Скании: 10 тыс. человек кавалерии и 11,25 тыс. человек пехоты ⁶² . Когда Хельтерлинг прибыл в Данию со своими сведениями, от планов на высадку десанта давно отказались. Но исследования по военной истории позже подтвердили малочисленность шведского войска на тот момент. В середине сентября у Карла в Скании было только 18 тыс. человек, а из других частей Швеции подкрепление могло составить лишь 6 тыс. человек ⁶³ . Шольтен, Девиц и Юдикер были правы в том, что шведское войско было в два раза меньше российско- датского.

За недостатком лучшей информации российские генералы опирались на высказывания шведских военнопленных. Сохранился рапорт о допросе шведского кавалериста, Свена Эверманна, пойманного у Карлскруны утром 10 сентября казаками генерала Бауэра. Из ответов Эверманна складывалось впечатление, что шведская конница насчитывала не менее 19,2 тыс. человек и что большинство полей было убрано, а крестьянам отдан приказ скорейшим образом молотить зерно и отвозить его в укрепления. Вряд ли есть сомнения в том, что протокол этого допроса повлиял на принятие решения, поскольку в архивах он находился среди русских протоколов о конференциях с датскими министрами и генералами ⁶⁴ .

Можно назвать точную дату, когда царь начал сильно сомневаться в возможности осуществления похода в Сканию, - 10 сентября. Такое впечатление сложилось у датского правительства. В тот день Петр I предпринял рекогносцировку вдоль берега Скании вместе с фельдмаршалом Шереметевым и генералом Вейде. По мнению датчан, он по этому случаю встретился со шведскими дипломатами, предложившими ему тайные сепаратные переговоры о заключении мира ⁶⁵ . Это, однако, полный вы-

⁶¹ Haxlund I. Op. cit., p. 15 - 16.

⁶² RA, T.K.U.A. Speciel Del, Sverige B, Pakke 167, Forskellige Beretninger og Efterretninger fra Sverige 1715 - 17, nr. 84a. - Hinrich Holterlings Observationes in Schweden 1716.

⁶³ Tuxen A.P. Op. cit., p. 273 - 282.

⁶⁴ RA, архив N 451 (РГАДА), микрофильм 78: ф. 53, 1716 г., д. 16, л. 173 - 175об. - Actum Feldlager auf der Insel Weenen den 10. Sept. 1716. In Praesentia des Herrn Generallieutn. von Bauer.

⁶⁵ RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 23. - Реляция Книпгаузена от 29 сентября 1716 г.

стр. 199

мысел. Напротив, Петр был обстрелян шведской береговой батареей, и в его шняву (лодку) попало пушечное ядро.

Скорее всего, Вейде и Шереметев после плавания 10 сентября убедили царя в том, что высадка десанта связана с большим риском. В начале 1717 г. Петр I писал Шереметеву: "Понеже десант (в Шонию) от вас и некоторых генералов удержан и оставлен, от чего какие худые следствия ныне происходят! [...] ежели б десант был, уже бы мир был" ⁶⁶ . Решение было принято на основании недостаточных сведений. Как отмечали некоторые российские генералы при письменном голосовании, десант нужно было бы осуществить, если, как говорили датчане, силы противника не превышали 25 тыс. человек ⁶⁷ .

В этой связи любопытно, что российские военачальники больше верили шведам- военнопленным, чем датчанам. Таким образом, недоверие русских датчанам является важным фактором, объясняющим причины сложившейся ситуации. У русских был печальный опыт с Гульденлевом, Юдикером и Девицем, а напоследок они утратили доверие и к Фредерику IV, который должен был руководить походом в Сканию. В секретных переговорах с прусским посланником Книпгаузеном, Шафиров объяснял, что царя до такой степени обижала мелочная подозрительность датского короля и страх перед русскими войсками, что он посчитал слишком опасным принимать участие в важном походе вместе с этим болезненно подозрительным монархом ⁶⁸ .

ПОСЛЕДСТВИЯ

Так как царь твердо настаивал на своем решении об отмене десанта, незамедлительно остро отреагировал из Ганновера Георг I. Чтобы избежать возвращения российских войск в Мекленбург, Бернсторф вышел с предложением английскому королю, чтобы Норрис взял царя в плен и задержал русские корабли в Копенгагене. Этот смелый план не нашел, однако, поддержки в Лондоне, где побоялись, что он плохо повлияет на британскую торговлю с Россией. Вместо этого нужно было попытаться уговорить датское правительство помешать российским войскам переправиться в Германию, заняв датскими и английскими кораблями такую позицию, чтобы русские были вынуждены плыть в Гданьск или еще дальше на восток.

План по созданию препятствий для переправки российских войск в Росток был воспринят в Копенгагене неоднозначно. Датский генерал-адмирал Гульденлев высказал свои сомнения по поводу того, что небольшие транспортные суда были бы в состоянии проплыть длинным морским путем в Гданьск в это время года. Если начнется шторм, большая часть российского войска пойдет ко дну. Английскому генералу этот план тоже не пришелся по вкусу, он пустил слух, что шведский флот снова вышел в море; датскому тайному советнику Сегестеду Норрис тайно поведал, что он пренебрегает бернсторфскими и ганноверскими особыми интересами, так как несет ответственность исключительно перед английским парламентом ⁶⁹ . Два мекленбуржца: тайный советник Голыптейн и генерал Девиц пытались уговорить Фредерика IV принять английское предложение, но Вибе убедил короля в последний момент в том, что план этот рискованный. 23 октября российские войска смогли отплыть из Копенгагена и взяли курс на Росток под соответствующей морской охраной.

27 октября царь Петр покинул Копенгаген, не достигнув никакого соглашения с Фредериком о совместных военных действиях против шведов в 1717 г. Политика

⁶⁶ Соловьев С. М. Указ. соч., кн. IX, с. 66.

⁶⁷ RA Danica, архив N 451 (РГАДА), микрофильм 102: ф. 20, д. 29, л. 7об., 12 - 13.

⁶⁸ RA Danica, архив N 301 (Merseburg), микрофильм 23. - Реляции Книпгаузена от 22, 29 сентября и 3 октября 1716 г.

⁶⁹ Там же. - Реляции Книпгаузена от 6 и 10 октября 1716 г.

стр. 200

датского правительства все в большей степени определялась Голыптейном, Девицем и ганноверским посланником Ботмаром. Управлял же ими на расстоянии Бернсторф, бесстыдно заявивший, что он надеется, что слабое здоровье царя приведет к его скорой кончине и что царевич Алексей после его вступления на престол уничтожит все, чего достиг его отец. Прусский посланник с насмешкой относился к многочисленным мекленбургским вельможам при датском королевском дворе: "Только прийдет письмо от господина фон Бернсторфа в Копенгаген, они выстраиваются за ним в процессию, будто бы почитают святыню" ⁷⁰ .

Таким образом, пребывание Петра I в Дании оказалось большим разочарованием. 1716 год должен был стать годом, когда Карл XII вынужден был бы капитулировать. Вместо этого он стал годом, когда "русский богатырь был опутан паутиною интриг" ⁷¹ . Сегодня очевидно, что царю надлежало подождать до 1717 г. с заключением договоров с мекленбургским герцогом. Эти договоры привели только к тому, что Георг I взял враждебный России курс и помешал военным приготовлениям в июне и начале июля 1716 г. И Фредерик IV также несет большую часть вины за задержку высадки десанта в Скании. Он был опутан ганноверскими интригами, закончившимися тем, что Дания попала под влияние Англии, в то время как России угрожала политическая изоляция.

⁷⁰ Там же. - Реляция Книпгаузена от 31 октября 1716 г.

⁷¹ Соловьев С. М. Указ. соч., кн. IX, с. 47.

Permanent link to this publication: