Одним из итогов и уроков закавказской политики России за последнее десятилетие стало постепенное понимание недостаточности, с точки зрения долгосрочных российских национальных интересов, национальной безопасности и геополитических перспектив российской политики в XXI в., выстраивания стратегии в Закавказье, ориентируясь исключительно на лидеров и политические элиты Азербайджана, Армении и Грузии. Непризнанные государства Закавказья (Республика Абхазия, Нагорно-Карабахская Республика, Республика Южная Осетия), достигшие за последние годы определенных успехов в государственном строительстве, также начинают играть все более заметную роль в региональных процессах.

С одной стороны, самопровозглашенные государства Закавказья имеют много общего, если говорить о целях, которые ставятся руководством этих образований. И в Сухуми, и в Цхинвали, и в Степанакерте наблюдается твердое стремление к построению независимого от бывшей метрополии общества. Сходными можно считать и внутриполитические шаги, направленные на формирование устойчивой системы государственного управления, институтов гражданского общества, восстановление послевоенной экономики, осуществление социально-экономических преобразований и т.д.

С другой стороны, имеют место существенные различия в динамике процессов государственного строительства, а также в совокупности тех факторов, которые, по определению К. Маргентау, образуют "мощь государства".

При этом следует учитывать, что процесс формирования государственности в непризнанных образованиях Закавказья насчитает примерно 15 лет, из которых лишь около 10 приходятся на относительно мирный период, позволивший им фактически самостоятельно определять стратегию своего развития. Немаловажным обстоятельством следует считать и тот факт, что в Абхазии, Южной Осетии и Нагорном Карабахе за этот период выросло уже целое поколение, которое не знает, что такое жить в составе соответственно Грузии и Азербайджана.

Тем не менее, отсутствие признания этих, фактически ставших уже реальностью, государств со стороны третьих стран в значительной мере затрудняет поддержание ими полноценных отношений с внешним миром. В то же время объективная заинтересованность в развитии межгосударственного экономического, гуманитарного сотрудничества не может застыть в ожидании политического признания. Ярким примером этому является Тайвань, с которым другие члены международного сообщества не только имеют торгово-экономические отношения, но и подписывают соглашения, хотя формально и не признают его независимого статуса.

То, что метрополии не склонны признавать права насильственно удерживаемых ими народов на свободу и независимость - вполне очевидно: метрополии, как правило, добровольно не отказываются от завоеванных ими территорий и всегда могут привести массу доводов, согласно которым создание нового государства несовместимо с их собственным существованием. Однако и государства, у которых нет и в обозримой перспективе не предвидится никаких проблем с так называемыми сепаратистами, не торопятся признавать государства, которые давно уже стали реальностью современного мира, но при этом

стр. 52

остаются формально непризнанными.

Можно было бы объяснить такое состояние дел "корпоративной солидарностью" государств (т.е. не признавать новые государства, пока этого не сделают сами бывшие метрополии). Однако ситуация тут гораздо сложнее, поскольку предпринимаются попытки концептуально обосновать верность данного подхода. В основе своей эта позиция связана с рядом мифов вокруг непризнанных государств.

МИФ ПЕРВЫЙ: НОВЫЕ ГОСУДАРСТВА - ЭТО КОНФЛИКТЫ И ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ

Действительно, история вооруженных конфликтов, возникавших в мире после "холодной войны", говорит о том, что самыми многочисленными стали конфликты этнические и конфессиональные. Однако требования о самоопределении вплоть до отделения, как правило, возникают лишь в тех случаях, когда разрешение конфликта не представляется возможным посредством других форм самоопределения. В данном случае разрешение конфликтной ситуации видится не в противодействии самоопределению (что может лишь усугубить конфликт, в том числе и перевести его в вооруженную фазу), а в искоренении причин, вызвавших конфликт.

Как показывает практика, в тех случаях, когда самоопределение было реализовано де-юре, конфликт исчерпал себя, или, по крайней мере, он перестал иметь ту актуальность для международных отношений, каким представлялся ранее (Эритрея, Восточный Тимор). В тех же случаях, когда самоопределение было реализовано де-факто (речь, в частности, идет о непризнанных государствах постсоветского пространства), нельзя не заметить, что и здесь удалось снизить уровень конфликтности - с открытого вооруженного противостояния до состояния "ни войны, ни мира". Можно привести целый ряд факторов, наличие которых способствовало установлению перемирия в конфликтных зонах, в частности, в Закавказье. Но нельзя не признать - постепенная стабилизация ситуации была бы невозможна без динамичного развития процессов по становлению и укреплению институтов и механизмов государственного управления в непризнанных государствах региона. Если бы в начале 1990-х гг. лидерам и политическим элитам Абхазии, Нагорного Карабаха и Южной Осетии, так же как и Приднестровья, не удалось бы сплотить свои народы вокруг государственно-образующих ценностей, то либо эти народы окончательно были бы стерты с этнической карты региона, либо им пришлось бы все эти годы вести партизанскую войну.

Уместно и еще одно наблюдение: те из непризнанных государств, в которых еще недостаточно окрепли институты и механизмы государственного управления, где есть определенные изъяны в обеспечении безопасности и еще окончательно не сформирована экономическая система, способная эффективно функционировать в условиях внешней изоляции, в наибольшей степени подвержены попыткам реванша со стороны бывших метрополий.

Не случайно именно против Южной Осетии, считающейся в экспертных кругах наиболее уязвимой (небольшие размеры территории и численность населения, изрезанность внешних границ, наличие грузинских анклавов, слабо развитая экономическая и транспортная инфраструктуры и т.д.) в сравнении с другими непризнанными государствами постсоветского пространства, летом 2004 г. была вновь предпринята силовая акция со стороны теперь уже нового грузинского руководства. Лишь благодаря усилиям России и ряда других государств удалось избежать дальнейшей эскалации конфликта. Однако эти усилия были бы мало продуктивны, если бы новоизбранному президенту Южной Осетии Эдуарду Кокойте не удалось за короткий срок консолидировать южноосетинское общество, в том числе и ту его часть, которая голосовала против него, но ни в коей мере не сомневалась в легитимности его избрания.

Опасность дестабилизации ситуации вокруг непризнанных государств региона сохраняется и на современном этапе. Но откуда исходит основная угроза? Кто периодически выступает с заявлениями о необходимости силового решения существующих проблем? Кто целенаправленно наращивает свой военный потенциал? Ответ очевиден. Равно как и очевидно, что бывшие метрополии при определенном стечении обстоятельств попытаются восстановить контроль над отделившимися территориями, нисколько при этом не задумываясь о последствиях и сохранении установившейся в конфликтных зонах стабильности.

Каким образом нейтрализовать или хотя бы минимизировать эти угрозы? Есть несколько стратегий, которые могут быть применены в данной ситуации, но лишь одна из них позволяет избежать очередной эскалации конфликтов. Это - инициирование международного процесса по "легализации" непризнанных государств региона, что если не окончательно, то в значительной мере исключит попытки силового решения проблем. Тогда существующие противоречия между конфликтующими сторонами можно будет урегулировать в рамках мирного переговорного процесса.

Важным элементом здесь выступает стабильность и безопасность субрегиональной, глобальной международной системы. Как убедительно доказывает профессор Алексей Богатуров, для выживаемости системы распад отдельных государств может не иметь существенного значе-

стр. 53

ния. "Возможны ситуации, - пишет он, - когда их разрушение способно работать на сохранение системы в целом. Распад СССР был абсолютно несовместим с его безопасностью. Но глобального кризиса стабильности не последовало"¹. Не менее яркий пример - разрушение в 1970-х гг. государственно-политического единства Западного и Восточного Пакистана, которое, тем не менее, привело к стабилизации обстановки в этом регионе Южной Азии. Таким образом, нельзя не отметить, что признание мировым сообществом фактически состоявшихся государств служит интересам международной стабильности.

МИФ ВТОРОЙ: НЕПРИЗНАННЫЕ - ОПАСНЫЙ ПРЕЦЕДЕНТ

Есть мнение, что признание существующих непризнанных государственных образований ведет в перспективе к появлению нескольких тысяч государств, а чем больше государств, тем труднее поддерживать международную стабильность и безопасность.

Говоря о непризнанных государствах, нередко приводятся примеры, на наш взгляд, весьма экзотических образований в различных регионах мира (Маркеталия, Нагаленд, Республика Южно-Молуккских островов и т.п.). Но было бы абсолютно неверно рассматривать любые попытки установления контроля над определенной территорией отдельными этническими или политическими группировками в качестве непризнанных государств, с которыми они ничего общего не имеют. В понятии "непризнанное государство" упор следует делать на его втором составляющем. В рамках такого подхода, из числа ныне существующих непризнанных государств, на право считаться полноценным государством, а значит и претендовать на признание могут лишь немногие. Очевидно, что для международного сообщества, на данный момент насчитывающего почти 200 государств, такое увеличение не станет угрожающим. Наконец, процесс признания новых государств не может представлять собой одномоментный акт (всех сразу), а должен происходить в течение определенного периода. На таком историческом отрезке международная система способна найти в себе возможности адекватно отреагировать на рост количества участников международных отношений, как, к примеру, это имело место после распада СССР, тем более, что тот вакуум международного взаимодействия, который имел место в начале 90-х гг. прошлого столетия, нельзя сравнить с нынешней активизацией вовлеченности новых независимых государств в формирование систем коллективной безопасности, политического, экономического и гуманитарного сотрудничества как на региональном, так и на общемировом уровнях.

Не исключено, что вслед за новоиспеченными членами международного сообщества требования о независимости могут предъявить и другие самоопределяющиеся народы. Однако здесь нельзя не заметить существенный положительный аспект: новые претенденты на признание будут теперь отчетливо представлять, что достижение конечной цели возможно только при соответствии их непризнанного государства тем критериям, на основе которых их бывшие коллеги по "сообществу непризнанных" получили признание со стороны мирового сообщества. Такой пример будет позитивным, ибо отсутствие таких образцов и критериев вынуждает новых претендентов использовать зачастую неприемлемые в цивилизованном обществе средства и методы реализации своих целей.

Нельзя также не заметить, что выход на международную арену новых государств, как правило, происходил волнообразно и соответствовал определенному историческому этапу в развитии международных отношений. Так происходило после Первой мировой войны в результате распада Австро-Венгерской, Османской и Российской империй; затем то же самое имело место после Второй мировой войны вплоть до 1960-х гг. - эпохи деколонизации. При этом каждая из этих "волн" неизбежно завершалась усилением международно-правовых институтов и механизмов, связанных с обеспечением территориальной целостности государств, нерушимостью границ и т.п. Новый этап мы наблюдаем после окончания "хо-

стр. 54

лодной войны", распада Советского Союза, Югославии и Чехословакии. И чем скорее данный процесс получит свое окончательное международно-правовое оформление, тем быстрее можно будет перейти к формированию более стабильной, лишенной внутренних противоречий, международной системы.

Уместно предположить, что в соответствии с принципом волнообразности не исключено появление в некой отдаленной перспективе очередной "волны" новых государств. Возможно, данный процесс станет одним из итогов очередной трансформации всей системы международных отношений, соизмеримой со становлением ялтинско-потсдамской системы или крушением биполярного миропорядка. Впрочем, пока нет никаких оснований прогнозировать такого рода глобальную трансформацию.

МИФ ТРЕТИЙ: НЕПРИЗНАННЫЕ - ЭТО ДЕЗИНТЕГРАЦИЯ

Противники концепции права на самоопределение в форме создания нового государства часто говорят о ее противоречии общей интеграционной тенденции мирового развития и приводят пример современной Европы. Однако добровольная интеграция независимых государств в рамках Европейского сообщества - это одно, а насильственное удержание в рамках единого государства народов, не принадлежащих к титульной нации, и их территорий проживания - совсем другое. История становления Европейского Союза демонстрирует, что интеграция экономическая, политическая, культурная идет со стартовой площадки "национальных государств".

Нельзя также не заметить, что многонациональные государства обладают значительно большим потенциалом для интеграционного взаимодействия, так как цивилизованное сосуществование в таком государстве различных народов и конфессий во многом располагает к развитию многостороннего межгосударственного сотрудничества. Подчеркнем, речь идет, конечно, о тех многонациональных государствах, где в целом обеспечиваются основные права и свободы национальных меньшинств.

И непризнанным государствам отнюдь не чужды идеи интеграции. Прошедший в июне 2006 г. в Сухуми саммит лидеров Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья и принятая на нем декларация о создании Сообщества "За демократию и права народов"² стали одним из примеров практической реализации интеграционных процессов. Кроме того, неоднократные заявления руководителей Абхазии и других непризнанных государств о стремлении стать членами Содружества Независимых Государств, строить отношения ассоциированного членства с Российской Федерацией говорят об их готовности развивать интеграционное взаимодействие, но при этом оставляя за собой право самим решать - с кем и как интегрироваться.

Такого рода интеграционное взаимодействие сегодня активно развивается между Нагорно-Карабахской Республикой и Республикой Арменией. Интеграция Нагорного Карабаха с Арменией обеспечивается согласованной межгосударственной экономической политикой, созданием единого валютного режима, таможенного союза, ликвидацией барьеров во взаимной торговле. Институционально такое интеграционное взаимодействие осуществляется в рамках межправительственной и межведомственных комиссий в соответствии с заключенными двусторонними соглашениями о сотрудничестве между правительствами и парламентами Республики Армения и Нагорно-Карабахской Республики.

МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ: НЕПРИЗНАННЫЕ - ЗОНЫ ТЕНЕВОЙ ЭКОНОМИКИ, НАРКОТРАФИКА И ПРОЧЕГО КРИМИНАЛЬНОГО БИЗНЕСА

Обобщая мнения экспертов, профессионально занимающихся проблемами непризнанных государств, можно констатировать, что теневая сфера в экономике этих государств занимает место ничуть не большее, чем в экономике их бывших метропо-

стр. 55

лий. При этом именно фактор непризнанности (в частности, отсутствие легальных механизмов интегрированности в мировую экономику) создает предпосылки для сохранения теневой сферы в экономике этих государств. Что касается других обвинений в адрес непризнанных (производство и переправка наркотиков, предоставление укрытия террористам и лидерам международных криминальных структур, торговля людьми и т.п.), то они инспирируются пропагандистскими структурами бывших метрополий и их союзников и реально не подтверждаются ни одной международной мониторинговой группой. Напротив, события последних 10 - 15 лет ясно показали, в каких именно государствах региона проходят подготовку и залечивают раны боевики, которые на протяжении всех этих лет терроризируют Кавказ. Более того, небезызвестный Мовлади Удугов в одном из интервью 1999 г. открыто заявил, что "...после освобождения Дагестана вопросом номер два является Карабах"³.

Власти в непризнанных государствах с особым вниманием следят за тем, чтобы у международного сообщества не было повода подозревать их в связях с международными криминальными группировками. Это вполне закономерно, так как может весьма осложнить реализацию их конечной цели. В непризнанных государствах с особой щепетильностью относятся к процессам, связанным с закреплением норм и принципов демократии в общественной жизни, формированием гражданского общества, качеством и прозрачностью избирательного процесса. Все эти моменты, наряду с их общепризнанной значимостью для большинства государств мира, имеют для непризнанных государств особый смысл, помогая сформировать у международного сообщества мнение о них как о государствах, разделяющих общие с ними ценности.

Более того, зачастую, сопоставляя процессы демократизации в непризнанном государстве и в бывшей метрополии, нельзя не заметить ряд весьма знаковых отличий. Так, например, за всю историю постсоветской Грузии власть в этой стране еще никогда не передавалась в соответствии с конституционно утвержденными нормами этого государства. Схожая ситуация и в Азербайджане, где после двух государственных переворотов в 1992 и 1993 гг. власть в Баку в 2003 г. была фактически передана от отца сыну. Принципиально иная картина имеет место в Абхазии, Нагорном Карабахе, ряде других непризнанных государств, где процедура передачи власти осуществляется в строгом соответствии с законодательством страны, по итогам выборов, причем эти выборы признавались международными наблюдателями как в целом отвечающие международным стандартам.

Успехи Абхазии и Нагорного Карабаха в построении демократического общества признаются даже теми, кто, как правило, выражает неудовлетворение состоянием демократии в других странах. В частности, в сентябре 2005 г. большая группа американских конгрессменов обратилась с призывом к президенту США Дж. Бушу признать государственность Нагорно-Карабахской Республики. В их послании было отмечено, что "своим демократически избранным правительством, боеспособными вооруженными силами и независимой внешней политикой Нагорно-Карабахская Республика полностью соответствует международным критериям государственности. За 14 лет своей независимости Нагорный Карабах доказал, что может быть надежным партнером международного сообщества"⁴.

МИФ ПЯТЫЙ: НЕПРИЗНАННЫЕ - НЕЖИЗНЕСПОСОБНЫ

Еще один миф связан с мнением, что непризнанные - это, как правило, карликовые государства с заведомо нежизнеспособной политической и экономической системой. При этом абсолютно игнорируется тот факт, что среди полноправных членов мирового сообщества есть примерно десяток государств, размеры территорий которых не превышают 1 тыс. км² с населением менее 100 тыс. человек. Таковым, например, является Палау, член ООН, с территорией 497 км² и населением 19 тыс. человек, вся экономика которого - это рыболовство и выращивание кокосов и бананов. В сравнении с Палау даже самое малое из непризнанных государств постсоветского пространства по размерам территории и численности населения - Республика Южная Осетия (соответственно, 3,9 тыс. км² и примерно 80 тыс. чел.) со слабым, но все-таки имеющимся промышленным потенциалом, находится в гораздо более выигрышном положении.

Что касается вопроса, насколько жизнеспособны непризнанные, то можно воспользо-

стр. 56

ваться таким общепризнанным показателем, как ВВП в расчете на душу населения. К примеру, в Нагорном Карабахе этот показатель составляет примерно 730 долл.⁵, в Абхазии - более 500 долл.⁶, а в Кыргызстане - менее 500 долл.⁷ Кстати, киргизские показатели далеко не последние в мире. Но, тем не менее, все эти государства имеют возможность пользоваться грантами и кредитами международных финансовых институтов, чего лишены непризнанные государства.

Следует подчеркнуть, что развитие экономики непризнанных государств происходит в условиях, когда практически весь экономический потенциал этих государств был разрушен в ходе боевых действий. Однако если и при таких исходных условиях, и в условиях блокады непризнанные государства показали свою способность эффективно развивать экономику, то было бы вполне разумно, если бы международное сообщество сделало соответствующие выводы.

НЕПРИЗНАННЫЕ ГОСУДАРСТВА И ДВОЙНЫЕ СТАНДАРТЫ

Безусловно, мифы, хотя и осложняют процесс восприятия реалий, но с ними все же можно бороться. Гораздо сложнее бороться с двойными стандартами.

Проводя некоторые параллели между непризнанными государствами постсоветского пространства и современным Косово, весьма проблематично рассматривать последний в качестве некоего эталона (с точки зрения внутриполитической устойчивости, социальных и экономических процессов) в ряду непризнанных. Тем не менее, судя по тому, как ныне развиваются события на Балканах, именно Косово может стать в скором времени еще одним полноправным членом мирового сообщества. За развитием ситуации вокруг Косово с особым интересом следят в непризнанных государствах постсоветского пространства, руководство которых полагает, что объективных оснований для признания этих государств гораздо больше. Но те, кто задают сегодня тон в международных отношениях, присваивают себе право решать, каким народам можно иметь свою государственность, а каким - нет.

Подход Соединенных Штатов и их союзников, связанный с готовностью предоставить Косово статус независимого государства, основывается на том, что ситуация там якобы отличается своей уникальностью. Как подчеркивает заместитель государственного секретаря США по европейским делам Розмари ди Карло в интервью российской газете "Коммерсантъ", "...ситуация в Косово и само Косово как явление уникальны. Ситуация в Косово стала результатом насильственного распада Югославии. И международное сообщество приняло меры для стабилизации ситуации в Косово, потому что Милошевич нарушил резолюцию СБ ООН N 1244. А что до возможного разрешения других замороженных конфликтов по косовской модели - к ним не применялись резолюции ООН"⁸.

Иного мнения придерживается руководство России. "Решения по Косово должны иметь универсальный характер, - подчеркнул президент В. Путин в преддверии заседания в Лондоне контактной группы по Косово. - Это чрезвычайно важный для нас вопрос не только с точки зрения соблюдения принципов международного права, но и исходя из практических интересов постсоветского пространства. Все варианты, которые будут вырабатываться контактной группой, должны иметь универсальный характер. Не все конфликты разрешены на постсоветском пространстве. Мы не можем идти по пути, когда в одном месте будем применять одни принципы, а в другом - другие"⁹. То, что американский дипломат называет результатом "распада Югославии", чуть ранее имело место на постсоветском пространстве. Образование здесь непризнанных государств (Республики Абхазия, Нагорно-Карабахской Республики, Приднестровской Молдавской Республики и Республики Южная Осетия) есть ни что иное, как одно из объективных последствий распада Советского Союза. При этом нельзя не заметить, что, кроме этих четырех случаев, за последние 15 лет, несмотря на отдельные и кратковременные проявления, ни в одном другом регионе бывшего СССР не отмечалось столь устойчивое и ярко выраженное стремление народов к независимости. Более того, появление на постсоветском пространстве новых "непризнанных государств", по крайней мере, в обозримом будущем, представляется маловероятным. Таким образом, начатый в самом начале 1990-х гг. процесс распада СССР должен, наконец, получить свое завершение закреплением международно-правового статуса Абхазии, Нагорного Карабаха, Приднестровья и Южной Осетии.

¹ Богатуров А. Д. Кризис миросистемного регулирования // Международная жизнь. 1993, N 7, с. 30 - 40.

² См.: РИА "Регнум", 14.06.2006 - http://www.regnum.ru

³ Интервью М. Удугова информационному агентству "Медиамакс" // ИА "Медиамакс", июль 1999 - http://www.mediamax.am

⁴ Послание группы конгрессменов США президенту США Дж. Бушу, 28 сентября 2005 г. // РИА "Регнум", 01.10.2005 -http://www.regnum.ru

⁵ См.: ИА "Медиамакс", 5 - 10.12.2005 - http://www.mediamax.am ⁶ См.: Комсомольская правда, 30.11.2004.

⁶ См.: Обзор социально-экономического положения Кыргызской Республики / Национальный статистический комитет http://www.stat.kg/Rus/Home/obzor.html ⁷ Интервью заместителя государственного секретаря США по европейским делам Розмари ди Карло // Коммерсантъ, 30.01.2006, с. 10.

⁸ Заявление президента РФ В. Путина о ситуации в Косово // РИА "Регнум", 30.01.2006 - http://www.regnum.ru

Постоянный адрес данной публикации: