Буржуазный историк против классового объяснения кальвинизма

"The Journal of Modern History". Chicago. June 1960, N 2, pp. 129 - 141.

В одном из ведущих исторических журналов США напечатана статья Сиднея А. Баррелла (Колумбийский университет) "Кальвинизм, капитализм и средние классы: к итогам одной старой проблемы". Она выделяется среди обычных материалов буржуазной исторической периодики последних лег своим проблемным характером.

Баррелл рассматривает одну из широко распространенных в современной историографии концепций, согласно которой протестантизм, особенно в его кальвинистской форме, возник в XVI в., как идеология поднимающейся буржуазии. Отметив, что многие особенности и детали связи между кальвинизмом и развивающимся капитализмом были уточнены в недавней дискуссии, развернувшейся между Тони, Тревор-Ропером и Гекстером, автор полагает, что вне поля зрения остались два аспекта проблемы: во-первых, историографическое развитие идеи о том, что кальвинизм и восходящий капитализм тесно связаны между собой, и, во-вторых, роль Шотландии в истории распространения кальвинизма. Касаясь первого из аспектов, Баррелл указывает, что возникновение взгляда на кальвинизм как на идеологию "капиталистических средних классов" восходит еще к XVI в., когда подобные воззрения впервые проявились в Англии в спорах сторонников епископской церкви с пресвитерианами. Уже при Елизавете I англиканский епископ Джон Уайтчифт подчеркивал, что церковные старосты и пресвитеры хорошо приспособлены для действия в городских общинах, в то время как епископальная форма управления церковью является единственно приемлемой для больших королевств. С подобной же точкой зрения, как показы-

¹ "The Life and Writings of F. Douglass". Ed. Ph. Foner. Vol. I. New York. 1950, p. 149.

вает автор далее, выступали сторонники англиканства и во время острых религиозно-политических конфликтов XVII века.

В XVIII в., когда религиозные страсти несколько приутихли, многие английские историки перестали рассматривать гражданские войны предыдущего столетия как попытки "восстановить истинную веру христову", а искали их экономические и социальные причины. К таким ученым Баррелл относит шотландцев Джемса Стюарта и Джона Миллера. Как видно из цитат, приведенных в статье, Стюарт и Миллер действительно обнаруживают некоторое понимание взаимоотношения между экономическими и политическими явлениями. Марксизм, отмечает Баррелл, произвел революционный переворот в историографии. Под его влиянием, пишет автор, в XIX - XX вв. ряд ученых сделал удачные попытки объяснить реформацию как идеологическое выражение возникающего капитализма.

Эти наблюдения Баррелла могут вызвать одобрение советских историков, но дальнейшие его рассуждения, связанные с переходом к рассмотрению второго из намеченных им аспектов проблемы, заставляют насторожиться. По мнению автора, ученые, говорящие о связи между кальвинизмом и капитализмом, недооценивают то, что Шотландия, "хотя и была образцовым типом кальвинистической организации общества", по своему экономическому развитию отнюдь не являлась передовой капиталистической страной, значительно уступая и Нидерландам, и Франции, и Англии. То обстоятельство, что кальвинизм мог утвердиться в стране экономически отсталой, с низкой техникой, с преобладанием феодальных форм землевладения, при отсутствии сильного класса капиталистических собственников, ставит под сомнение, согласно Барреллу, классовую природу кальвинизма, его связь с буржуазией и доказывает, что кальвинизм "совместим с аграрным или даже феодальным обществом".

Баррелл подчеркивает далее, что пресвитерианская Шотландия, выступая застрельщицей английской революции, выдвигала не классовые, а чисто национальные требования. По его мнению, стремление предотвратить превращение Шотландии в английскую провинцию объединило феодальную аристократию и народ в единый лагерь и привело к победе восстания. В национальном характере восстания 1637 г. Баррелл видит аргумент против классового объяснения кальвинизма. Возможность сочетания кальвинизма с интересами разнообразных классовых групп доказывает, по словам Баррелла, то, что никакой органической связи между соответствующим религиозным мировоззрением и породившими его социальными слоями не существует. Таков вывод автора.

Марксистско-ленинский анализ классовой природы кальвинизма, как и всякого идеологического явления, строится отнюдь не на эмпирической констатации связи данного явления с теми или иными социальными слоями или установлении известного параллелизма между процессами, чем обычно удовлетворяются позитивистски настроенные буржуазные историки. Марксистский диалектический метод требует выяснения органической причинной связи между явлениями. Устанавливая, что кальвинизм являлся идеологией буржуазии в период первоначального накопления, исследователи-марксисты доказали, что его основные положения - учение о предопределении, о спасении, так называемый "мирской аскетизм" и т. д. - являлись не чем иным, как религиозным выражением классовых интересов буржуазии на определенном этапе ее развития. Вместе с тем в кальвинизме получали религиозное оправдание капиталистическое накопление и буржуазная деятельность вообще. Буржуазная природа кальвинизма с достаточной наглядностью проявила себя и в нидерландской революции, и в Швейцарии, и в период английской революции.

Марксистско-ленинская методология требует конкретного анализа каждого исторического явления. В работах классиков марксизма немало блестящих примеров, показывающих, как в разных исторических условиях поведение одних и тех же классов принимало подчас различный характер. Разнообразие и противоречивость исторического процесса зачастую повергают буржуазных историков в смятение, вынуждают к отказу от объяснения явлений, к ссылкам на то, что они непознаваемы, или, как выражается Баррелл, "лежат в сфере метаистории". Марксизм же дает в руки исследователя ключ к научному, причинному объяснению исторических явлений во всей их противоречивости и многообразии, ключ к установлению общих свойств того или иного социального явления и вместе с тем его неповторимого своеобразия.

Классовая локализация того или иного идейного движения отнюдь не исключает

того, что в известных условиях идеи, выдвинутые определенным классом в определенных условиях, подхватываются и приспосабливаются для защиты совершенно иных интересов. Так, например, кальвинизм во Франции XVI в. получил довольно широкое распространение среди буржуазии и зажиточных ремесленников, однако во время гугенотских войн в силу целого ряда причин он сделался политической программой, не соответствовавшей его буржуазной сущности. Лозунгами кальвинистской церкви воспользовалась часть дворянства, ущемленная централизаторской политикой формирующегося абсолютистского государства. Эти лозунги приняла часть бюргерства Франции, защищавшая "вольности" и привилегии своих городов, хотя объективно для развития буржуазии централизованное феодально-абсолютистское государство открывало гораздо более выгодные перспективы.

В Шотландии в 50 - 60-х годах XVI в. кальвинистская реформация была осуществлена как компромисс между передовой буржуазией и отсталой аристократией. В XVII в. значительная часть шотландского дворянства поддержала кальвинистскую церковь в борьбе с централизаторской политикой английского абсолютизма, и это придало общенародный характер восстанию 1637 г., которое явилось прелюдией английской буржуазной революции, потому что в самой Англии к этому времени достигла высокого накала борьба между абсолютизмом и буржуазной оппозицией. Все это прекрасно объясняет марксизм, не ощущая никакой нужды в метаистории.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Б. А. Каменецкий:

Комментарии: