Есть в русской науке имена, которые, как ни печально это признать, мы вспоминаем редко, в канун юбилеев, и спустя годы порой забываем сделанное смиренными тружениками отечественной науки. Надеемся, что наш очерк воскресит в памяти достойное имя почтенного ученого, чьи заслуги в филологии несомненны...

Виктор Иванович Борковский родился в 1900 году в Минске, где отец его, Иван Адамович (1855-1905), преподаватель древних языков, незадолго до смерти принял сан священника. В 1918 году В. И. Борковский оканчивает Вторую гимназию г. Кишинева с золотой медалью и в следующем году поступает в Московский университет на историко-филологический факультет. Как написал он позже в своей автобиографии, "в том же году призван на действительную военно- морскую службу и командирован на экономический факультет Хозяйственной академии РККА и Флота. Занятий в университете не прекращал и в частности сделал сообщение на тему "Дуэль и смерть М.Ю. Лермонтова"" (Библиографический указатель по русскому и восточнославянскому языкознанию. Академик Виктор Иванович Борковский. Львов, 1990. С. 3). В 1921 году В.И. Борковский занимает должность помощника начальника отдела Управления высшими морскими учебными заведениями, а в 1921-1922 гг. - он помощник начальника отдела Штаба командующего морскими силами Республики (Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 68. Л. 16 об.).

Тогда же он женится на Наталии Евфимиевне Карской - дочери знаменитого русского академика, исследователя памятников старины, палеографа Е.Ф. Карского.

С рождением в 1924 году сына Анатолия, единственного в семье Борковских, появляются и новые надежды, а любящие тесть и теща -Евфимий Федорович и Софья Николаевна - окружают внука заботой и лаской.

стр. 51

Любопытное свидетельство о годах ученичества В.И. Борковского было найдено в Архиве РАН. Это важное, на наш взгляд, обстоятельство помогает понять, почему он переезжает в Петербург и делом своей жизни принимает филологию.

"Я вошел в семью академика Евфимия Федоровича Карского, еще не поступив в высшее учебное заведение.

Мечтал я о физико-математическом факультете университета или о техническом вузе.

Встреча с Евфимием Федоровичем, беседы с ним о языке и литературе, и в первую очередь - о белорусском языке и белорусской литературе, его горячая убежденность, что филолог нужен Родине не меньше другого специалиста, поколебали мою уверенность в своем призвании.

Я стал филологом и глубоко признателен Евфимию Федоровичу, что избрал этот путь" (Архив РАН. Ф. 1781. Оп. I. Ед. хр. N 8. Л. 1).

В 1923 году В. И. Борковский переводится на этнолого-лингвистическое отделение Петроградского университета, где под руководством опытных преподавателей изучает основы русского и славянского языкознания. Так, сравнительной грамматике славянских языков он учился у академика П.А. Лаврова и профессора М.Г. Долобко, русскому и белорусскому языкам и диалектологии - у академика Е.Ф. Карского. Там же, теперь в Ленинградском университете, он познакомился с будущими академиками В.Ф. Шишмаревым, Л.В. Щербой, С.П. Обнорским, которые неизменно "окормляли" своего питомца, а с последним из них его на долгие годы свяжет дружеское расположение и особое, отеческое внимание Сергея Петровича, которое всегда было чертой интеллигентного ученого старой академической школы.

По окончании университетского курса В.И. Борковский был оставлен на кафедре русского языка для подготовки к профессорскому званию и еще теснее стал общаться с академиком Е.Ф. Карским. В.И. Борковский позже вспоминал: "Евфимий Федорович был строгим учителем (я готовился к профессуре под его руководством), не прощавшим ни малейшей фактической ошибки, не любившим верхоглядства.

Он требовал знания не только восточнославянских языков, но также польского, чешского, сербского и болгарского.

По его мнению, узкая специализация приносит вред филологической науке" (там же).

Первые работы В.И. Борковского появляются уже в 1926 году в сборниках "Рабфак на дому". Небольшие, но содержательные статьи: "Как говорит и пишет русское население СССР", "Омонимы", "Синонимы", "Сравнения", "Эпитеты" и др. - имели задачу помочь рабочей молодежи, учащимся осваивать родной язык, привить навыки самостоятельного общения со словом. Потому заметки носят научно-популярный характер, но опираются на лучшие образцы древней письменности, в частности, на Лаврентьевскую летопись, статьи

стр. 52

М.В. Ломоносова и т.д. В 1920-е годы В.И. Борковский как раз преподает на рабфаке при Ленинградском сельскохозяйственном институте. Интересная работа и практическое общение со слушателями на несколько лет связали его с этим ежемесячником, где В.И. Борковский был постоянным автором.

В 1930 году В.И. Борковскому присваивают профессорское звание, и он начинает плодотворно сотрудничать в институтах многих городов, успешно сочетая преподавательскую деятельность с исследовательской. Он руководил кафедрами русского языка в пединститутах и университетах в Могилеве (1930-1932), Новгороде (1932-1934), Николаеве (1934-1935), Симферополе (1935-1940), Ярославле (1940-1946), Львове (1946-1950). В эти же годы выходят многочисленные научные труды ученого. Среди них монографическая статья "О языке Суздальской летописи по Лаврентьевскому списку" (отд. отт. - Л., 1931), "Навыки по орфографии и пунктуации" (М.-Л., 1931), "Смоленская грамота 1229 г. - русский памятник" (Ярославль, 1944), "К истории Смоленского княжества в XIII в." (рукопись 1945 г.) и некоторые другие.

Необходимость частой смены места работы и жительства была вызвана одним печальным обстоятельством: яркий, живой, с необычайными глазами и приветливой улыбкой сынишка Борковских был болен туберкулезом, ему требовались южный умеренный климат, море, относительно хорошее питание. С начала 1930-х годов Наталия Евфимиевна еще некоторое время работала - то библиотекарем, то учителем рисования и черчения, но все чаще из-за болезни сына и необходимости быть постоянно при нем увольнялась, немало помогая и мужу: печатала его работы, готовила труды к изданию.

В 1938 году В.И. Борковский стал кандидатом филологических наук. (В Архиве РАН сохранилась выписка из протокола заседания Совета Московского государственного педагогического института о присвоении Борковскому В.И. ученой степени кандидата филологических наук без защиты диссертации.)

В довоенные годы ученый работал в Крымском педагогическом институте, заведовал кафедрой русского языка, был деканом факультета языка и литературы. Он выпустил в Крыму ряд интересных работ: "О синтаксических явлениях Новгородских грамот XIII-XIV вв." (1940), "Русско-татарский терминологический словарь по языку и языкознанию" в соавторстве с А. Ислямовым (Симферополь, 1941). Ученики В.И. Борковского вспоминают: "Исключительно красивый по тембру голос, безукоризненное произношение, подлинный артистизм и увлеченность, блестящая эрудиция молодого профессора создавали в студенческой аудитории атмосферу творческого содружества, научного поиска и радости открытий" (Шелепина О.Е., Ронгинский В.М. В.И. Борковский в Крыму // Изучение творческого наследия акад. В.И. Борковского. Львов, 1990. С. 64). Отдавая много сил общению с молодежью,

стр. 53

В.И. Борковский был для своих студентов не просто преподавателем, профессором или кабинетным администратором, а доступным, доброжелательным и одновременно требовательным учителем и собеседником.

Летом 1939 года В.И. Борковский участвует в диалектологической экспедиции по деревням Ленинградской области. Записи ученого доносят до нас многие интересные языковые подробности тех мест. Просматривая их, мы обратили внимание на тщательность анализа разных языковых уровней, что позволило Виктору Ивановичу осуществить комплексное исследование системы одного говора.

С 1940 года В.И. Борковский работает в Ярославле, где создает межобластной диалектологический кабинет для изучения севернорусских говоров. В Ученых записках Ярославского государственного педагогического института выходят разнообразные по содержанию и богатые фактами работы: "Из наблюдений над языком деревень Вольная Березка и Кирилловщина (Лычковский район) и Рыкалово... Ленинградской области" (1944), "Академик Е.Ф. Карский (1861- 1931)" (1945), "Героическое прошлое русского народа в изображении А.С. Пушкина" (1945). Две статьи ученого этого периода, указанные нами ранее, - о Смоленской грамоте 1229 г. и о новгородских грамотах, - определили основное направление всей последующей деятельности В.И. Борковского - исторический синтаксис: "Именно благодаря последовательным и настойчивым усилиям В.И. Борковского (...) эта область науки, непопулярная в начале 40-х годов среди историков языка, заняла равноправное место в исторической грамматике русского языка наряду с исторической фонетикой и морфологией" (Морозова С.Е. Виктор Иванович Борковский (1900-1982) // Известия АН СССР. Серия литературы и языка. Т. 42. N 2. 1983. С. 189).

После войны В.И. Борковский работает во Львовском государственном университете им. И. Франко, возглавляя кафедру русского языка с 1946 по 1950 годы, и Львовском филиале Института языкознания АН УССР, а также преподает русский язык во Львовском пединституте. Благодарная память об ученом сохранилась в этих местах, и в 1990 году проходила научная конференция во Львове, где были представлены неизвестные факты биографии В.И. Борковского львовского периода и, о чем особо хочется упомянуть, выпущен "Библиографический указатель по русскому и восточнославянскому языкознанию" (Львов, 1990) - наиболее полный по настоящее время список трудов ученого и литературы о нем.

Львов действительно оказался тем местом, где научные интересы и творческие искания ученого нашли удачное воплощение и смогли в тяжелейшее для него время (в 1946 году умирает 22-летний сын В.И. и Н.Е. Борковских и мать Наталии Евфимиевны - Софья Николаевна Карская) хоть в какой-то мере отвлечь любимым делом. Как раз во

стр. 54

Львове окончательно определился круг научной проблематики, занимавший ученого без малого почти 50 лет. В 1948-1949 гг. в сборнике "Вопросы славянского языкознания" выходят две части его труда "Синтаксис древнерусских грамот", изданный сразу же отдельной книгой "Синтаксис древнерусских грамот. Простое предложение" (1949). Материалом исследования послужили древнейшие и более поздние памятники древнерусской письменности (до XVI века включительно), где на основе сопоставлений, анализа синтаксической структуры редких источников автор формулирует принципиальные положения, имеющие весьма далекую историческую перспективу.

Именно эта область лингвистических исследований, а также практическая работа со студентами, позволявшая ученому отшлифовывать теоретические постулаты (во Львове он читает курс "Исторический синтаксис русского языка"), стали основой его дальнейших разысканий, а указанная монография, выпущенная во Львове, была представлена в 1950 году на открытом заседании Ученого совета Института языка и мышления им. Н.Я. Марра и Ленинградского отделения Института русского языка АН СССР в качестве докторской диссертации. По данным Архива ЛГУ, члены Ученого совета единогласно присвоили В.И. Борковскому ученую степень доктора филологических наук.

С начала 1950-х годов научная и общественная деятельность ученого сосредоточивается в Москве, куда он вскоре переезжает для работы в академических институтах. Пожалуй, самым ярким научным достижением В.И. Борковского в это время стало лингвистическое исследование берестяных грамот. Открытие драгоценнейших памятников русской истории и культуры явилось сенсацией в научном мире. Их скрупулезное изучение с точки зрения палеографии, истории и языка предприняли А.В. Арциховский, Р.И. Аванесов и В.И. Борковский. Первая большая коллективная монография, посвященная этому вопросу, называлась "Палеографический и лингвистический анализ новгородских берестяных грамот" (М., 1955). Позднее, в 1958-1963 гг., выходит образцовое научное издание берестяных грамот из раскопок в Новгороде 1953-1957 гг. в 3-х томах А.В. Арциховского и В.И. Борковского.

В этот же период появляются многочисленные статьи о языке берестяных грамот, вызвавшие большой научный интерес. Terra incognita русской филологии обратила на себя внимание и зарубежных ученых, живо заинтересовавшихся новаторскими исследованиями. Так, известный английский славист профессор Лондонского университета Уильям Метьюс писал В.И. Борковскому 8 ноября 1955 года: "На днях получил Ваше предварительное письмо, а затем три экземпляра Вами составленной книги "Палеографический и лингвистический анализ новгородских берестяных грамот" (М., 1955). Большое Вам спасибо за подарок.

стр. 55

Я намерен написать рецензию на Ваш весьма занимательный труд..." (Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 175. Л. 1).

Особо хочется сказать о В.И. Борковском как редакторе трудов академика Е.Ф. Карского. Под редакцией В.И. Борковского переизданы капитальный труд Е.Ф. Карского "Белорусы. Язык белорусского народа" (вып. 1, 1955; вып. 2 - 3, 1956), "Труды по белорусскому и другим славянским языкам" (1962) и "Славянская кирилловская палеография" (1979). Участие в этой работе, сверка текстов, исправления и дополнения, отбор и комментирование научных трудов - не было для ученого лишь делом чести, долга и памяти Учителю, когда-то написавшему еще совсем молодому В.И. Борковскому на подаренном 3-м томе "Белорусов": "В.И. Борковскому от автора для познания своего народа" (Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 8. Л. 2).

Осенью 1958 года в Москве проходил IV Международный съезд славистов. После долгой и вынужденной разлуки в столицу съехались ученые из многих стран и впервые после более чем 30-летнего перерыва смогли открыто обсуждать актуальные проблемы развития славянских языков и литератур в широком историческом контексте. В.И. Борковский был заместителем председателя Советского комитета славистов и принимал самое активное участие в подготовке этого форума: занимался организационными вопросами, вел обширную переписку, принимал вместе с другими отечественными учеными в 1956 году зарубежных славистов, приехавших на совещание Международного Комитета славистов в Москву.

Как раз в те годы, когда хрущевская оттепель принесла глоток свободы измученному организму отечественной науки, к В.И. Борковскому поступали многочисленные запросы с просьбами объяснить то или иное слово, помочь в консультации и т.д. Особенно теплые и доверительные отношения установились у В.И. Борковского с профессором Оксфорда, человеком нелегкой судьбы, нашим соотечественником Борисом Унбегауном. В июне 1956 года он обратился к своему московскому коллеге с интересным вопросом. В письме Унбегаун сообщил следующее: "Один из моих коллег здесь, занимающийся специально изучением Советского Союза, задал мне лингвистический вопрос, на который я не смог ответить. (...) Дело идет о времени появления слова "партийность". По мнению моего английского коллеги, это слово появилось лишь в тридцатых годах. Я лично был этим несколько удивлен, т[ак] к[ак] думал, что это слово старше, но счел более благоразумным признать свою неосведомленность и просить Вас разрешить этот вопрос. (...) За справку буду Вам очень признателен" (Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 181. Л. 2). Примечателен ответ Института языкознания АН СССР, составленный по просьбе его директора В.И. Борковского сотрудниками Словарного сектора A.M. Бабкиным и

стр. 56

З.Н. Котеловой. Оказалось, что сомнения Б. Унбегауна вполне оправданны. Так. по данным картотеки Словаря современного русского языка, "самые ранние употребления слова "партийность" относятся к 1888 (письмо А.П. Чехова к А.Н. Плещееву) и 1895 (письмо В.И. Сурикова к П.Ф. и А.И. Суриковым) гг." (Там же. Л. 3).

На съезде В.И. Борковский выступил с докладом "Использование диалектных данных в трудах по историческому синтаксису восточнославянских языков" и принял участие в дискуссиях по докладам Б. Гавранека (Чехословакия) и Ф. Ливера (ГДР). В личном фонде ученого в Архиве РАН сохранились свидетельства плодотворных научных связей В.И. Борковского с многими из тех славистов, кто посетил тогда Москву. Тесное многолетнее сотрудничество связывало его с А. Мазоном и А. Вайаном (Франция), А.В. Исаченко (Чехословакия), Борисом Унбегауном и У. Метьюсом (Великобритания), В. Дорошевским и Т. Лер- Сплавинским (Польша), Г. Бильфельдтом (ГДР), Р. Ягодичем (Австрия) и многими другими. С конца 1950-х годов в течение двадцати лет В.И. Борковский был постоянным участником съездов славистов, а его интерес к компаративистике определил и дальнейшее направление деятельности ученого.

С начала 1960-х годов В.И. Борковского увлекают сравнительно-исторические исследования синтаксиса восточнославянских языков. Ученый организовал и до конца жизни был заведующим одноименным сектором в Институте русского языка АН СССР, разработал теоретическую основу и методы изучения синтаксиса близкородственных языков, под его руководством создавалась картотека памятников разных жанров восточнославянской письменности, проводились интердисциллинарные исследования, сплотившие вокруг себя молодой и талантливый коллектив единомышленников. Итогом многолетней работы стала монография "Сравнительно-исторический синтаксис восточнославянских языков" (т. 1-4, 1968-1974), где два тома принадлежат перу В.И. Борковского, а остальные вышли в соавторстве с сотрудниками его сектора.

В.И. Борковский, будучи уже членом-корреспондентом АН СССР и позднее академиком, внес свой вклад в развитие образования. В 1963 году в соавторстве с П. С. Кузнецовым им была опубликована "Историческая грамматика русского языка" (2-е изд., дополненное, 1965 г.), которая оказалась весьма полезным методическим пособием в обучении и преподавании не только в России, но и далеко за ее пределами. Так, давний коллега В.И. Борковского проф. Б. Унбегаун писал ему из Нью-Йорка 6 февраля 1966 года: "Дорогой Виктор Иванович! Спасибо за второе издание Вашей и П.С. Кузнецова "Исторической грамматики", которую Вы мне так любезно прислали. Приятно видеть, что второе издание выходит так скоро после первого, - доказательство несомненного успеха у книги. Я ее рекомендую тут своим студентам и сам преподаю гл[авным] обр[азом] по ней" (Там же. Л. 10).

стр. 57

Занятия исторической грамматикой и позже увлекали ученого. В последние годы под его руководством вышла "Историческая грамматика русского языка. Синтаксис. Простое предложение" (1978), где были показаны результаты большой работы по исследованию синтаксической структуры памятников XI - XVII вв., изданных в последние годы. Среди них: Синайский патерик. Изборник 1076 г., Успенский сборник XII-XIII вв., а также коллекция рукописей московской деловой и бытовой письменности и Вести-куранты 1630-1639 гг. На основе изученных документов авторы подробно проанализировали основные направления развития простого предложения. На страницах этого труда мы, признаемся, не без радости нашли и упоминание о забытом, "закрытом" и непопулярном в те годы эмигранте-"антисоветчике" П.М. Бицилли: один из его трудов также не был обойден вниманием авторами книги.

Опубликованная на год позже книга "Историческая грамматика русского языка. Синтаксис. Сложное предложение" (1979) продолжила традицию изучения памятников древней письменности в представленном направлении. Заключительная монография этого цикла ("Структура предложения в истории восточнославянских языков"), развивающая проблематику на ином, более широком фоне, вышла уже после смерти В.И. Борковского, в 1983 году, и интересна тем, что ее авторы смогли проникнуть в те пласты и жанры исторического синтаксиса, которые находились (да и сейчас находятся) на периферии лингвистических исследований.

В.И. Борковский никогда не замыкался на собственно синтаксических и вообще грамматических исследованиях, постоянно находился в поиске новых направлений и источников, порой неожиданных, но тем, наверное, и интересных. Последняя его книга вышла в 1981 году и называлась "Синтаксис сказок: русско- белорусские параллели" (по нашим разысканиям, многие, не менее интересные труды ученого и черновые наброски до сих пор не опубликованы, а они могли бы стать неотъемлемой частью современной лингвистики). Вот одно из таких свидетельств: в Архиве РАН сохранился составленный В.И. Борковским в 1961 году "Проспект и проект "Энциклопедии славянского языкознания"", где были изложены основные направления исследований в области языковой культуры восточных, западных и южных славян, - то, что находит такое яркое выражение в трудах современных исследователей (См., напр.: Славянские древности: этнолингвистический словарь в 5-ти томах / Под ред. Н.И. Толстого. Т. 1. М., 1995; Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. М., 1997; Сборник: Восточные славяне. Языки, история, культура. К 85-летию академика В.И. Борковского. М., 1985).

В.И. Борковский занимал крупные административные должности: в 1930-1950 гг. он заведовал кафедрами в вузах страны, в 1950-1954 гг.

стр. 58

был заместителем директора Института языкознания АН СССР, а в 1954-1960 гг. - директором того же института. В.И. Борковский был главным редактором журнала "Русская речь" и вел языковедческую часть в других изданиях. Ученый являлся первым заместителем председателя Советского комитета славистов. В 1958 году В.И. Борковского избрали членом-корреспондентом АН СССР, а в 1972-м - академиком.

В.И. Борковский был разносторонне одаренным человеком. В Архиве РАН сохранились стихотворные юмористические наброски, которые, судя по всему, сочинялись им на бесконечных заседаниях и посвящены были в большинстве случаев своим коллегам. Вот один из них:

Для тихих душ, для бурной лени

Пришли витии в Отделенье.

Здесь красноречье не в уроне:

Как говорят, как "цицеронят"!

Но, чтобы небо не коптить,

Нельзя ль немедленно "уйтить"?

К тому же, Виктор Иванович был очень музыкален, обладал большим и красивым голосом, всю жизнь серьезно занимался вокалом и участвовал в концертах. Уже будучи членом-корреспондентом АН СССР, он нередко выступал в Доме ученых с постоянным концертмейстером. Рассказывают, что однажды он пел вместе с И. Козловским. Особенно хорошо В.И. Борковскому удавалось исполнение русских романсов.

В молодости Виктор Иванович получал предложения работать профессионально в театре. Ученый вспоминал, как в голодное послевоенное время, когда вновь появились продукты, которые можно было покупать на деньги, а не получать по карточкам, он подрабатывал концертной деятельностью (1), чтобы улучшить питание больного туберкулезом сына и престарелой тещи, ради которых они с женой во всем себе отказывали.

В.И. Борковский говорил, что свой южный темперамент и музыкальные способности унаследовал от матери - молдаванки. Трудиться будущий ученый начал практически уже с детства. Этому предшествовало одно трагическое событие, которое и объясняет причины столь раннего взросления совсем еще юного мальчика. По рассказам Виктора Ивановича, его отец, человек крепкого сложения и недюжинного здоровья, был застрахован на большую сумму денег. В 1905 году, когда Виктору шел шестой год, он стал свидетелем страшного зрелища: в соседнем доме возник большой пожар. Потрясенный увиденным, отец внезапно умер. На выплаченную страховку старшие братья В.И. Борковского смогли получить образование и жить длительное время без лишений. Ему же пришлось подрабатывать частными уроками "уже с 6-го класса" (См.: Библиографический указатель... С. 3).

В последние годы Виктор Иванович и Наталия Евфимиевна часто бывали в санатории АН СССР "Узкое", тогда уже находившемся в

стр. 59

черте Москвы, в районе Теплого Стана. Трогательно одно из последних писем В.И. Борковского своей ученице С.Е. Морозовой от 18 июля 1980 года. В нем есть такие слова: "Погода нас не радовала, но и сейчас не очень хорошая, а в Узком, как Вы знаете, сыро.

Питание удовлетворительное, особенно щедро кормят капустой (...). Одним и тем же щам остроумно дают разные названия, в том числе и французские, и это способствует нашему лингвистическому кругозору.

Следующая тема - комары (Михалков написал пьесу о муравьях, забыв о комарах).

Я искусан, кожа воспалена. Наталья Евфимиевна страдает от них меньше. В комнате на одном и другом окне (любезность администрации) железные сетки. Но существует еще парк. Там комарам раздолье, тем более, что исчезли все птицы, кроме воробьев и ворон. Не помогают ни отпугивающие средства, ни лечащие от аллергии таблетки, мази" (2) (из домашнего архива С.Е. Морозовой).

В октябре 1982 года он еще работает, отвечает на письма близких друзей, которые, наверное, были едва ли не единственной поддержкой в тягостные минуты. Вдова известного литературоведа из Петербурга М.П. Алексеева Нина Владимировна писала В.И. Борковскому: "Как Вы себя чувствуете, дорогой Виктор Иванович? Михаил Павлович искренно любил Вас, и мне Вы тоже очень дороги. Всегда помню Ваши душевную мягкость и внимание. Постарайтесь не хворать и живите долго - на свете так мало добрых и честных людей" (Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 142. Л. 4 об. В.И. Борковский сделал приписку: "Ответил 30/IX-82 г.").

Умер Виктор Иванович Борковский в Москве 26 декабря 1982 года.

Лучший памятник ученому - это его школа, его ученики. Одна из учениц - профессор София Петровна Лопушанская создала в Волгоградском университете мемориальный кабинет Виктора Ивановича Борковского, на базе которого ежегодно проводятся чтения, посвященные ученому.

Автор искренне благодарит ученицу акад. В.И. Борковского С.Е. Морозову за большую помощь в написании очерка.

В заключение мы публикуем неизвестные фрагменты переписки ученого с отечественными и иностранными деятелями науки, которые во многом дополняют человеческий и научный облик В.И. Борковского. Все письма издаются впервые с сохранением авторской орфографии и пунктуации (в ряде случаев, где требуется согласование с современными нормами, наши вставки помещены в квадратные скобки). Для удобства воспроизведения писем датировка дается перед текстом. Авторское выделение слов и фрагментов текста (подчеркивание и т.п.) указывается курсивом.

стр. 60

В.В. Виноградов - В.И. Борковскому

[Сочи, Малый Ахун], 1.IX. 1952 Дорогой Виктор Иванович!

Спасибо за обстоятельное письмо. Очень рад, что Вы перевезли прах родных в Москву. П.Я. Черных не хотелось бы освобождать от работы в Институте. Несмотря на трудности характера и проч., он ученый почтенный, нужный, и ему смешивать личное и общегосударственное непростительно. Б.А. Серебренникову необходимо обратить особенное внимание на подготовку сборника "Вопросы лексикологии". Для Сектора культуры речи необходимы живые, трудоспособные и творческие кадры. Кроме того, вокруг Сектора хорошо бы сплотить актив ревнителей чистоты русского языка. Тут нужно дело и нежелательны разные "комбинации". Если готовите план работы Ученого Совета, то пришлите проект мне. Я буду в Малом Ахуне до 15 сентября. Решил никуда не выезжать отсюда, так как мне прислали сюда корректуру университетского курса "Совр [еменного] русского языка" (3). Следовательно, разъезжать нельзя. И послеобеденное время вплоть до ужина я целиком отдаю работе. До обеда - море и прочее. В Москве буду 18-го (...)

Привет Наталье Ефимовне. Пишите. Кланяйтесь Бор[ису] Александровичу].

Ваш В. Виногра[дов]

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 152. Л. 1. Автограф.

С.П. Обнорский - В.И. Борковскому

[Москва], 3 октября 1952 Дорогой Виктор Иванович!

Я только что получил Ваше письмо.

Во-первых - оглавление (4). Правда, я всегда сдавал перед этими вещами. Пусть будет, как будет. Хотите - короткое (мое?) заглавие, хотите - более полное. Я в этих делах голоса не имею.

Во-вторых - "многоуважаемый" (*). Я и сейчас ошибся! Считайте, что для меня это холодная форма и больше ничего. Иначе я и сейчас не ошибся бы. Ведь, как Вы пишите, у нас в прошлом длинное знакомство. А я вообще неравнодушно относился и к Евф[имию] Федоровичу], и к Софье Ник[олаевне], вообще к дому Карских. Сказать ли Вам, что я, когда был в Ленинграде, постоянно по воскресеньям бывал на Смоленском кладбище - на могиле матери, близко от нее - Шахматова и - Евф[имий] Фед[орович]. Не знаю что, но что-то было притягивающее. И теперь, когда я буду в Л[енингра]де, обязательно там буду...

Поэтому не обращайте внимания на "многоуважаемого". Это для

* Письмо открывалось фразой: "Многоуважаемый Виктор Иванович!" В автографе первое слово зачеркнуто, сверху написано: "Дорогой".

стр. 61

меня просто привычная форма. Да и о чем думать? Я вообще ушел из Института и сохранил хорошее воспоминание только о В.И. Борковском. И я этого в разговорах не скрывал.

Поэтому не думайте об этих вещах, а думайте только об одном: как бы возможно лучше отдохнуть.

У меня засиделась за чаем И.Б. Кузьмина. Говорила об отце, об акад. Прянишникове (я с ним был долго в Узком), о Вас. О Вас говорила, что Вы себя не бережете и т.д. Вообще говорила то, что и я знал, лучшие вещи о Вас. Берегите себя! Я тоже вот никогда ничем серьезным не болел, а вдруг трах...

Отдыхайте и отдыхайте, а больше ни о чем не думайте.

Привет Нат[алье] Евф[имиевне], которая тоже, забыв городскую сутолоку, и сама пусть придет в себя и Вас настроит на один отдых.

Я сам собираюсь в Кисловодск - не лечиться, а просто отдыхать.

Ваш С. Обнорский

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 177. Лл. 1-1 об. - 2-2 об. Автограф.

С.П. Обнорский - В.И. Борковскому

[Москва], 3.III. 1953

Глубокоуважаемый Виктор Иванович!

Пишу Вам по бытовому вопросу. Я недавно из Ленинграда. Там было громкое дело. Дочь какого-то именитого врача (профессора как будто), студентка, 18 лет, взяла ванну, а потом, для ускорения хотела обсушить волосы электрическим прибором (Вы его знаете?), но неудачно что ли. И это вызвало моментальную ее смерть. Я вспомнил, что у Вас в ходу электробритва. Будьте с ней осторожны. Там вообще ничего опасного нет. Но мне говорили, что все это произошло от влаги, от соединения чего-то (в приборе) с влагой. Поэтому на всякий случай, если Вы пользуетесь электробритвой, следите, чтобы влажного ничего при этом не было.

Я все об этом хотел Вам дать знать.

Привет Наталии Ефимовне.

Ваш С. Обнорский

Там же. Лл. 7-7 об. Автограф.

С.П. Обнорский - В.И. Борковскому

[Москва], 6 февраля 1956 Глубокоуважаемый Виктор Иванович!

Очень благодарю Вас за экземпляр Карского (5). Для Белоруссии все это так важно. Но, конечно, и шире. Издания такого рода вообще поднимут у нас рост знаний по самому русскому языку. Здесь так много фактического, необходимого и для русиста.

стр. 62

Вы умело объединили в книге и морфологию, и фонетику, а также палеографию, где таким мастером был Е.Ф. Карский. (...)

Примите мою живейшую благодарность. Это ведь лучшая память об Евфимии Федоровиче.

Нат[алии] Ефимовне кланяюсь. Она, наверное, довольна. Издание Ваше ведь есть подарок также ей.

Ваш С. Обнорский

Там же. Лл. 16 -16 об. Автограф.

W.K. Matthews - В.И. Борковскому

8-го ноября 1955 г.

Глубокоуважаемый коллега!

На днях получил Ваше предварительное письмо, а затем три экземпляра Вами составленной книги "Палеографический и лингвистический анализ новгородских берестяных грамот" (М., 1955). Большое Вам спасибо за подарок. Я намерен написать рецензию на Ваш весьма занимательный труд и поместить ее в S.E.E.R. (6).

По Вашему желанию, сегодня отправил по экземпляру Вашей книги проф. С.А. Коновалову (4 Oriel Street, Oxford) и проф. Елизабете Хилл (10 Croft Gardens, Barton Road, Cambridge). Последняя все еще находится в Белграде, потому что в этом академическом году она в отпуске.

Кстати, в ближайшем будущем у нас ожидаются гости из СССР, а именно Ректор Московского университета и проф. Н.К. Гудзий.

С приветом и наилучшими пожеланиями

уважающий Вас W.K. Matthews (В.К. Метьюс)

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 175. Лл. 1-1 об. Автограф.

W.K. Matthews - В.И. Борковскому

21-го февраля 1956 г.

Глубокоуважаемый коллега!

На днях получил от Вас посланный Вами пакет, в котором нашел великолепное издание книги Е.Ф. Карского "Белорусы", вместе с экземпляром "Докладов и сообщений Института языкознания" и оттиском Вашей очень интересной статьи (7). Выражаю Вам глубокую благодарность за внимание и книги.

Белорусская часть моей библиографии теперь пополнилась капитальным трудом, который даст мне возможность серьезно заниматься этим языком в будущем.

С наилучшими пожеланиями и искренним уважением

W.K. Matthews

Там же. Л. 2. Автограф.

стр. 63

В. Кипарский - В.И. Борковскому

Helsinki, 8-го июня 1956 г.

Meritullinkatu 11 А 12

Господину Директору Института языкознания

Академии Наук СССР,

Проф. В.И. Борковскому,

Москва, Волхонка, дом 18/2

Глубокоуважаемый коллега!

Посылаю Вам свою только что вышедшую статью о "Русских названиях паровоза и парохода" и автореферат моего доклада в здешнем Историческом обществе. Надеюсь, что Ваш коллега проф. Б. Серебренников, который, как мы здесь удостоверились, отлично понимает по-фински, сможет перевести Вам содержание реферата. В нем есть кое-что новое, между прочим, объяснение имени Игугморо. Следует читать и Гугморо, причем последнее о стоит, как во многих новгородских грамотах этой эпохи, вместо ъ. Гугморъ - это финское Huhmar (по- карельски Humbar) "ступка", которое очень часто встречается в Финляндии и Карелии как имя собственное и как фамилия. Финское h, как известно, часто воспроизводилось в заимствованных словах (напр., гирвас, гарьюс, горма, галли и др.) и в именах собственных (в старой транскрипции) как X. - Финскому а часто соответствует русское о.

Очень надеюсь, что смогу получить дальнейшие издания берестяных грамот, которые, может быть, помогут нам решить многие запутанные проблемы славяно- финских отношений.

С сердечным приветом, также от жены, и от профессора Романа Якобсона, который посетил нас на обратном пути из Москвы и был совершенно в восторге от Вас. По его выражению: "Борковский - рубаха-парень".

Уважающий Вас

В. Кипарский

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 164. Лл. 1-1 об.

Авторизованная машинопись с подписью В. Кипарского.

J. Nemeth - В.И. Борковскому

Будапешт, 18 июля 1956 г.

Глубокоуважаемый и дорогой коллега!

У Вас наверняка много работы, у меня также, и я не мешал Вам письмами, а все- таки я думаю, что в знак дружбы и благодарности я уже должен Вам писать. Уже прошел год, как я расстался с Москвой, но не совсем незначительная часть моего сердца осталась там.

Я думаю, что Вы не имели неприятностей по поводу печати Вашей статьи. Мой технический редактор, Д. Фукс, крупный ученый и

стр. 64

тщательный сотрудник. Ваша статья очень нравится всем венгерским языковедам, с которыми я о ней говорил.

Мне очень жаль, что я не имел чести посетить Вас в этом году и работать еще несколько месяцев в Ваших библиотеках. Человек работает по возможностям. Осенью я начну обработать свой труд о советской тюркологии. Я в трудном положении. И субвенция нашей Академии уменьшилась.

В середине августа я уеду в Албанию. Я много занимался турецкими говорами Балканского полуострова и Албания образует еще для тюркологов большой пробел. В конце сентября я перелечу из Тираны в Софию, чтобы принять участие на булгарско-венгерской "научной неделе"9.

Извините мои языковые ошибки. Большой привет Вашей супруге и Всем и желаю Вам всего хорошего.

J. Nemeth Архив РАН. Ф. 1781. On. 1. Ед. хр. N 176. Лл. 2-2 об. Автограф.

А.В. Исаченко - В.И. Борковскому

Оломоуц, 2 января 1957 г. Глубокоуважаемый Виктор Иванович!

Большое Вам спасибо за внимание и за чудесный подарок. Второй и третий том "Белорусов" пришел очень кстати. Не знаю, чем и как Вас отблагодарить. Придется подождать до появления в свет второго тома моего словацко-русского словаря (правлю корректуры).

Надеюсь, Вы получили приглашение от Ч[ехо]сл[овацкой] Академии и что приедете в марте-апреле. Акад. Гавранек обещал все устроить по Вашему желанию.

Мы здесь готовимся к славистической конференции в январе. Должны приехать Роман Осипович и многие другие слависты, которых я не видел больше десяти лет.

Очень хотелось бы приехать к Вам, но только [не] на три дня, как в прошлый раз, а на месяц-два. Ведь здесь без материалов довольно трудно работать.

Примите от меня самые искренние пожелания в Новом Году!

Глубоко Вас уважающий

А. Исаченко

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 160. Лл. 1-1 об.

Авторизованная машинопись с подписью А.В. Исаченко.

Д.Б. Кабалевский - В.И. Борковскому

20 авг[уста] 1960 г. Дорогой Виктор Иванович,

Спасибо за память, за добрый пример и за стихи. Больше всего понравилась мне "Дорога" Ив. Рядченко. "Ручей" и "Обелиск"

стр. 65

показались несколько надуманными. Уж очень простовата в них мысль, чтоб ее можно было заключать в такую "философски-поэтическую" форму. Надуманными показались мне стихи Конышевой "Когда на башне". Впрочем, б[ыть] м[ожет], это только первое впечатление. Сейчас я безумно занят всяческими делами, обрушившимися на меня после того, как я, наконец, обосновался в Москве (после Ореанды мы с Машенькой пожили несколько дней в Артеке; потом я вторично летал из Москвы в Артек на 35-летие лагеря; а потом еще ездил в Ригу, где дирижировал двумя авторскими концертами). Как только распутаюсь с самыми неотложными делами, возьмусь за эти стихи и попробую "поколдовать" над ними - м[ожет] б[ыть], что-нибудь и получится.

Шлю Вам и Наталии Ефимовне свой привет и самые добрые пожелания. Я с удовольствием вспоминаю, Виктор Иванович, как мы с Вами в Ореанде помузыцировали. Жаль только, что мало.

С искренним уважением

Д. Кабалевский

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 162. Лл. 1-1 об. - 2. Автограф.

G. Jacobsson - В.И. Борковскому

Гетеборг, 7-го октября 1965 г.

Профессору В.И. Борковскому

Институт русского языка

Академии Наук СССР

Москва Г-19

Волхонка, N 18/2.

Дорогой коллега!

Я был очень рад возможности лично познакомиться с Вами на заседании Международного комитета славистов в Вене и только сожалею, что мне не представилась возможность с Вами обсудить некоторые вопросы, относительно которых Вы, благодаря Вашей выдающейся компетентности, могли бы дать мне ценные советы.

Уже несколько лет занимает меня проблема о деепричастиях в славянских языках, и естественно, что я в Ваших исследованиях русских грамот нашел многое, что весьма помогло мне при этой работе.

Разрешите мне приложить к этому письму несколько оттисков моих работ.

С сердечным приветом

(Гуннар Якобсон)

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 189. Л 1.

Авторизованная машинопись с подписью Г. Якобсона.

стр. 66

A. Gallis - В.И. Борковскому

Осло, 7.11.1966 г.

Глубокоуважаемый профессор В.И. Борковский!

Благодарю Вас сердечно за Вашу и Кузнецовскую "Историческую грамматику" (10), так любезно присланную Вами. Очень рад, что теперь и сам владею этой отличной книгой, уже приносящей мне много пользы.

После Москвы я провел очень хорошее, интересное время также в Ленинграде и в Вильнюсе. В Ленинграде нашел немало материала для моего "беспредложного дательного падежа направления". Как наш Булахов, у него есть для меня кое- какие примеры этого рода из белорусских говоров? Как его адрес?

Сердечный привет и наилучшие пожелания Вам и всем коллегами в Институте и вне его.

Ваш Арнэ Галлис

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 154. Л. 1. Автограф.

W. Doroszewski - В.И. Борковскому

[Варшава] 25.XII.1967

Дорогой и глубокоуважаемый Виктор Иванович,

Во-первых, поздравляю Вас с избранием в Герм[анскую] Акад[емию] наук (*) и присуждением степени почетного доктора (известие об этом я получил лишь на днях, так как меня не было в Варшаве), во-вторых, шлю Вам и Наталье Ефимовне (ножиком часто пользуюсь) от жены и от себя самые сердечные пожелания к Новому Году и самый сердечный привет.

Ваш В. Дорошевский

Архив РАН. Ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 157. Л. 1. Автограф.

W. Doroszewski - В.И. Борковскому

[Варшава] 23.ХП.1969

Глубокоуважаемым и дорогим Виктору Ивановичу и Его Супруге (**) шлю сердечный привет и желаю много счастья в Новом Году.

Witold Doroszewski

Там же. Л. 3. Автограф.

* Тут Вы меня "переплюнули" (надеюсь, Вас не возмущает это выражение): степень почетного д-ра Ун[иверситета] им. Гумб[ольдта] у меня есть (сноска В. Дорошевского. - О.И.).

** Я боялся переврать имя-отчество, но вспомнил: Наталье Ефимовне. Не взыщите, Наталья Ефимовна! А то сочту своим долгом пронзить себя Вашим ножиком, ввиду же его размеров пришлось бы рукодействие повторять несколько раз, а самурайской выдержки у меня нет (сноска В. Дорошевского. - О.П.).

стр. 67

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 В Архиве РАН мы обнаружили документальное свидетельство: "Выписка из протокола Управления по делам искусств при Совнаркоме СССР об оплате выступления концертного исполнителя В.И. Борковского от 14 июля 1945 г. (ф. 1781. Оп. 1. Ед. хр. N 81).

2 В.И. Борковский был болен лимфолейкозом, и многие европейские ученые старались помочь ему, привозили из-за границы новые лекарства.

3 Виноградов В.В. Современный русский язык. Курс лекций. М., 1952.

4 В.И. Борковский редактировал монографию С.П. Обнорского "Очерки по морфологии русского глагола" (М., 1953).

5 Имеется в виду переиздание труда Е.Ф. Карского "Белорусы. Язык белорусского народа" (Вып. 1. М., 1955; вып. 2-3. М., 1956).

6 Рецензия на указанный труд была помещена в журнале "The Slavonic and East European Review" (vol. 35, N 85, июнь 1957 г. С. 608-610).

7 См.: Борковский В.И. Союзы при однородных членах в древнерусских грамотах // Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР, вып. 8. М., 1955. С. 42-68.

8 Имеется в виду статья В.И. Борковского "Stand und Aufgaben der Erforschung des Russischen in der Sowjetunion". См.: Acta Linguistica Academiae scientiarom hungaricae, t. VI, fasc. 1-3. Budapest, 1956. С. 53-83.

9 См.: Nemeth J. Zur Einteilung der tiirkischen Mundarten Bulgariens. Sofia, 1956 (Bulgarische Akad. Der Wissenschaften).

10 См.: Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. 2-е изд. М., 1965.

Вступительная статья, публикация писем и комментарии О.В. Никитина

Постоянный адрес данной публикации: