На современных административных картах Индии местности с названием Бунделькханд вы не найдете. На туристических оно иногда встречается. Индийский туризм подпитывается историей, а роль в ней Бунделькханда была весьма красочной и примечательной.

Как политическая целостность Бунделькханд сложился в исторической глубине VII в. А в XV в. появилась династия Бунделов, давшая нынешнее название этому краю. Современное административное деление, не принимающее в расчет историческое прошлое, разрывает его территорию между двумя гигантскими штатами Индии - Уттар-Прадеш и Мадхья-Прадеш.

Осталось множество следов великого прошлого Бунделькханда - замков, крепостей, храмов, мест религиозного паломничества. Архитектурные сокровища, щедро рассыпанные по городам и весям на полупустынных просторах Бунделькханда, придают неповторимый исторический колорит этому краю. Кажется, тяжелая рука времени лишь слегка коснулась этой благословенной и загадочной земли. Порой заезжим путешественникам трудно отделаться от впечатления, что они внезапно попали в средневековье - в глухих уголках Бунделькханда и постройки, и облик людей, и сама атмосфера размеренного и примитивного быта местных жителей разительно отличаются от той среды, в какой выросли западные путешественники. Особое очарование засушливому и холмистому Бунделькханду придают немногочисленные реки, проделывающие путь в каменистых руслах и превращающиеся в неукротимые бурные потоки в дождливый сезон. Искусственные водохранилища, прочно построенные не одну сотню лет назад, до сих пор в удушливую жару индийского лета приветливо и маняще сверкают гладью своих прозрачных вод.

Большей частью здания в Бунделькханде созданы в самых совершенных традициях индусско-мусульманской архитектуры. Лучшие архитектурные сооружения Бунделькханда в этом стиле были современниками шедевров могольского мусульманского зодчества Индии, таких как мавзолей Тадж-Махал. Но только в этом районе можно встретить древнейшие в Северной и Центральной Индии храмы традиционно индусской архитектуры, чудом уцелевшие во время походов мусульманских завоевателей. Этот не сильно затронутый исламским влиянием край удивительным образом сумел выстоять как цитадель индуизма в мусульманском окружении.

В том, что мы имеем теперь возможность наслаждаться шедеврами зодчества и ваяния того времени, есть и большая, если не основная, заслуга местных правителей-индусов, мужественно защищавших родные края от тех, кто на них посягал. Молчаливые свидетели их легендарной отваги - грубо сложенные стены крепостей, каких в Бунделькханде не один десяток. Каждая из них уникальна по замыслу; возвышаясь над выросшими вокруг них населенными пунктами, многочисленные цитадели придают окружающей каменистой местности особое очарование. Любой форт здесь мог бы рассказать свою историю пламенной любви, трогательной дружбы, злобного навета, коварной измены или вероломного предательства. Но безмолвные стены упорно хранят вековые тайны, и только чудом сохранившиеся кое-где старые и сухие хроники проливают скудный свет на события давно минувших дней.

ВЕЛИКОЛЕПИЕ, ЗАПЕЧАТЛЕННОЕ В КАМНЕ

Уникальное географическое местоположение между севером и югом Индии влекло в Бунделькханд завоевателей, караваны торговцев и религиозных миссионеров. Участь оживленного перекрестка не прошла даром. В выпадавших на их долю испытаниях воля местных жителей закалялась, они учились надеяться только на себя, но при всем том оставались богобоязненными.

Правящие династии на территории Бунделькханда часто сменяли одна другую. Но самую громкую славу о себе здесь оста-

стр. 66

вили две последних правящих династии - Чанделы и Бунделы. О более древних Чанделах, правивших здесь долго и основательно - с VIII по начало XII в. в Бунделькханде помнят до сих пор. Ведь благодаря Чанделам сложилось культурно-языковое единство всей области, пережившее все перипетии политической истории и сохранившееся по сей день. Храмы и дворцы росли, как грибы, в каждом, даже самом маленьком населенном пункте. Они возводились на пожертвования богатых людей и на средства казны, поступавшие от разработки алмазных копей в местечке Панна. Время и военные нашествия многое из тогда созданного не пощадили. И все же памятников этой эпохи сохранилось предостаточно. Особенно много их в бывшем княжестве Орчха.

Кажется, Орчха законсервировалась во времени. Вот они, превратности, свойственные судьбам и людей, и городов. Гремевшая до 1783 г. на всю округу как столица одноименного княжества, Орчха теперь - небольшая деревенька, сравнительно недавно открытая туристами. А ведь до середины XVII в. князья Орчхи объединяли под своей властью практически весь Бунделькханд.

Точная дата возникновения княжества Орчха - 1531 г., основателем был Рудра Пратап из рода Бундела. Его судьба трагична - он погиб, сражаясь с тигром. Как повествует легенда, князь вступил в схватку с хищником, чтобы вызволить из его смертоносных когтей корову, священное, по индийским понятиям, существо. Корова была спасена, тигр - повержен, но успел-таки в этом поединке равных нанести сопернику смертельные раны. Не только этим подвигом прославился этот раджа - он начал сооружение крепости и мощного дворца, получившего названия "Раджмахал".

В правившей с того времени династии было немало выдающихся личностей. Но сейчас чаще всего вспоминают отважного раджу Вирсингха Део, занимавшего орчхинский трон в первой трети XVII в. Део оставил о себе память своими грандиозными сооружениями, поныне впечатляющими своими колоссальными размерами, архитектурным разнообразием.

Возникает вопрос: откуда у Вирсингха Део были деньги на гигантскую строительную программу? Ведь малоплодородная земля Бунделькханда не давала много того, что экономисты назвали бы прибавочным продуктом. Ответ несложен. Грабительские завоевательные походы, всегда успешные, давали Вирсингху Део достаточно средств для реализации любых амбиций. В 1602 г., например, он подстерег около Гвалиора и убил Абул Фазла, знаменитого полководца, служившего у императора Акбара. Абул Фазл возвращался после весьма удачной военной кампании в Декане. За ним следовали караваны верблюдов, груженые богатой добычей, которая и досталась Вирсингху Део. За этот вызывающий поступок ему пришлось скрываться до самой смерти Акбара в 1605 г. Но Вирсингху Део удалось надежно спрятать сокровища, и когда императором стал его друг Джахангир, сын Акбара, появилась возможность беспрепятственно пустить сокровища на финансирование грандиозного строительства.

ВЫСОКОМЕРИЕ НАКАЗАНО

В век, когда религия индусов оказалась под натиском мусульманских завоевателей Индии, Орчха выстояла как оплот индуизма в Центральной Индии. Храмы, созданные ее правителями, - красноречивое свидетельство их преданности вере своих предков. Но такая исключительная набожность отнюдь не препятствовала восприятию правителями княжества свежих веяний в искусстве, архитектуре и живописи. Скорее всего, как раз поэтому архитектурные шедевры Орчхи, в которых из мусульманского зодчества заимствованы такие элементы, как арка и свод, обрели оригинальность и совершенство. Кажется, что в Орчхе сама история застыла в знак почтения перед великими строителями и покровителями искусства.

Интересна легенда, связанная со строительством храма Чатурбхуджа, самого большого в Орчхе, и с незапланированным появлением по соседству с ним еще одного храма - легендарному радже Раме, ставшему для индийцев олицетворением бога на земле. Основные действующие лица в ней - Мадхукар Шах, глубоко верующий правитель княжества и его не менее набожная жена Ганеш Кунвари.

Слепая вера внесла разлад в княжескую семью, глава которой поклонялся Кришне, а его супруга - Раме - легендарному правителю княжества Айодхья. Судя по всему, разногласия были по вопросу о том, кто из этих божеств более значим. С чисто теологической точки зрения их спор был беспредметным, но даже хорошо сведущий в тонкостях религии придворный жрец был не в силах втолковать супружеской чете, что Рама и Кришна - оба ипостаси одного и того же бога - Вишну из триады верховных индуистских божеств. Упорство в отстаивании каждым из супругов своей точки зрения достигло такой остроты, что вынудило их на время расстаться. Супруга отправилась на поиски бога Рамы в священный город Айодхья, где будто бы тот родился, а князь уехал в другой священный город - Вриндаван, связанный с подвигами Кришны.

Перед началом паломничества в Айодхью благоверная получила от супруга жесткий наказ - не возвращаться домой без изваяния Рамы. Шли дни, затем недели, а статуя Рамы ей все не попадалась.

стр. 67

Такая неудача уже стала наводить княгиню на мысль о самоубийстве -броситься в пучину вод реки, протекавшей через Айодхью. Но бог, на которого такая фанатичная набожность женщины произвела сильное впечатление, не дал свершиться ужасному замыслу. Явившись ей во сне, он пообещал вознаградить ее старания, но на своих условиях: его изображение должно отправиться в Айодхью пешком, путешествие будет возможным, только когда на небе будет светить его любимая звезда, а по прибытии в Орчху он поселится в первом понравившемся ему здании, и только он один будет считаться правителем Орчхи. Святой отшельник Тулсидас убедил других обитавших в Айодхье святых в том, что Рама (т.е. его изваяние) может отправиться туда вместе с благочестивой княгиней. Предание говорит нам, что после этого Тулсидас приступил к написанию "Рамчаритманас" - сказания о нелегком жизненном пути и подвигах Рамы. Это монументальное поэтическое произведение, фактически переложение более древнего санскритского эпоса "Рамаяна" на среднеиндийский поэтический диалект авадхи, обрело феноменальную популярность у индийцев.

Итак, путешествие из Айодхьи в Орчху было предпринято в 1630 г. Храм, строившийся для изваяния Рамы, еще не был готов, и оно было на время размещено в дворце по соседству, где проживала княгиня. Но по завершении строительства бог Рама отказался перемещаться в новый храм - изображение, несмотря на титанические усилия, так и не удалось сдвинуть с места, и дворец княгини превратился из светского в культовое сооружение. Теперь - это единственное место в Индии, где Раме поклоняются не только как богу, но и как радже. А в большом храме-новостройке установили изваяние Чатурбхуджа - четырехрукого бога Вишну. История эта нравоучительная, и, как говорят, была выдумана жрецами с тем, чтобы доказать, что глубокая религиозность (в данном случае - августейшего супруга) несовместима с высокомерием, и что этот урок пошел ему впрок. Вообще, в Бунделькханде история и легенды настолько переплетены, что провести между ними четкое различие удается далеко не всегда.

ХРАМ-ИСПОЛИН

Вишнуистский храм Чатурбхуджа - монументальное произведение средневековой архитектуры и, осмелюсь предположить, крупнейшее культовое сооружение индуизма в Северной и Центральной Индии из созданных в средние века. Чудом уцелевшее во время мусульманских завоеваний, это массивное строение поражает своей мощью даже после того, как все-таки было частично разрушено перекрытие притвора. Змеевидная арка на входе, вырезанная талантливыми руками безымянного мастера из темно-охристого песчаника, к счастью, уцелела. Зияющая рана на месте отсутствующих сводов - печальное напоминание о судьбе многих, не дошедших до нас вообще либо в своем первозданном виде памятников индусского зодчества. По свидетельству хроник, в этом разрушении повинен не кто иной, как могольский император Шахджахан, побывавший в свое время в Орчхе.

Другая серьезная попытка разрушить храм была предпринята по приказу его сына Аурангзеба - ревностного фанатика ислама. Как утверждают летописцы, все население тогдашней столицы Бунделькханда самоотверженно ринулось на защиту святыни. Но решающую роль сыграло вмешательство дочери императора Бадруниссы, влюбленной в орчхинского принца Индрамани. Переодетая юношей, она появилась в храме и, явив свое истинное лицо, остановила посланцев своего отца. Такого рода романтичные эпизоды на фоне межрелигиозного насилия нечасто расцвечивают сухие средневековые хроники, хотя, надо признать, производят на читателя сильный драматический эффект. Эта история пламенной любви больше напоминает легенду, ведь дочери могольских императоров вели, как и положено мусульманкам, затворническую жизнь под бдительным оком многочисленной стражи. Это вообще исключало их тайное исчезновение из дома и уж тем более публичное появление в индуистском храме.

Достоверна летописная история или нет, но основное помещение храма выстояло под натиском веков и крушителей, и его строгие формы акцентируют величие архитектурного замысла, воплощенного в местном камне. Высокий конусовидный шатер над "святая святых", сферический купол в центре и пирамидальные шатры в боковых помещениях расширяют пространство изнутри храма. Аскетизм внутреннего оформления храма, поселенного известью и украшенного лишь небольшими балкончиками под потолком и арочными окошками, пропускающими свет, усиливает впечатление торжественности и святости, на что и рассчитывали зодчие средневековья. Это - не заурядная молельня, а помещение, достойное быть прибежищем богов, в строгих пределах которого на верующих, действительно, нисходит божья благодать. Может быть, не так уж и плохо, что храм не стал "престольным" храмом Орчхи; неизбежные в таком случае безвкусные виньетки, блестки и другие аляповатые элементы современного индийского декора начисто уничтожили бы первозданную и суровую простоту этого гениального творения безымянных архитекторов.

Снаружи колоссальное сооружение настолько пропорционально и так устремлено ввысь, что почерневшая местами штукатурка нисколько не снижает эстетическое восприятие этого, без всякого преувеличения, шедевра культового зодчества. Воздвигнутый на скалистом возвышении громадный храм доминирует над окружающей местностью и попросту подавляет не только находящиеся по соседству приземистые мазанки местных жителей, но даже весело раскрашенный в желтый цвет бывший дворец местной княгини, ныне превращенный в храм раджи Рамы - главное святилище Орчхи.

Прежде индусские храмы строились с тесными помещениями внутри, так как массовых богослужений в них не бывает. Все свободное пространство сводилось к коридорчику-притвору да темному и узкому проходу вокруг святая святых, которую полагалось обходить по часовой стрелке. Такими, к примеру, являются знаменитые эротические храмы в Кхаджурахо, построенные в 200 км от Орчхи лет на 600 - 700 раньше. С приходом в Индию ислама индусы познакомились с конгрегационной формой богослужений, которая мобилизовывала и сплачивала верующих в коллектив. Это "чувство локтя" было сильной стороной у мусульман. А индивидуализм индусов, как представляется, ослаблял их решимость сопротивляться завоевателям. Возникла угроза искоренения индуизма.

Реакцией на приход в Индию ислама стало движение бхакти - всепоглощающей и всепобеждающей любви к тому или иному индуистскому божеству. В чем-то оно было сродни учению исламских мистиков-суфиев. В практику индуизма стало вводиться чтение нараспев священных стихотворных текстов - сказаний о подвигах Рамы или Кришны перед массовой аудиторией, которая хо-

стр. 68

ром подпевала декламатору. Для этого потребовались большие помещения, и храм Чатурбхуджа был одним из первых культовых сооружений с большим внутренним пространством. Следует заметить, что идея бхакти была настолько привлекательной, что остановила распространение ислама в Индии. Она, пожалуй, единственная страна на Востоке, где ислам, исповедуемый правящим классом, так и не стал преобладающей религией.

Наша ода величественному Чатурбхуджу была бы неполной без упоминания о путешествии на его крышу по скрытой в мощных стенах храма потайной и темной лестнице с полуразрушенными ступеньками, чей шаг явно был рассчитан на людей исполинского роста. Довольно странно, ведь жители Бунделькханда в своей массе не отличаются крупными размерами. Но вот небезопасный подъем позади, и с крыши храма открывается зачаровывающий вид на окрестности - широко разлившуюся реку, крепостную стену, оборонительный вал вдали и на сотни небольших, но заброшенных и сильно тронутых тленом памятников тогдашнего времени. У каждого из этих маленьких молелен и кенотафов, столь щедро рассыпанных вокруг орчхинской цитадели, есть своя интригующая история, которую уже некому рассказать. Что особенно интригует, так это истории с воровством каменных идолов из местных храмов, что для Орчхи стало повальным бедствием. Эти произведения исконно индусского искусства находят хороший сбыт на Западе. Пострадал храм Чатурбхуджа и другой довольно крупный храм, стоящий сразу за ним. Часто с пропажей изваяний приходится храм переименовывать, поскольку, как правило, устанавливается скульптура другого бога.

Есть какая-то особая прелесть в пейзажах Орчхи. Ее просторами можно любоваться бесконечно, до самозабвения, так что даже перестаешь обращать внимание на нежеланную кампанию гнездящихся на крыше храма грифов. Их покрытые пухом жирные птенцы чувствуют себя в полной безопасности на неприступных карнизах. При виде приближающихся людей взрослые птицы с голыми шеями тяжело взлетают и, постепенно набрав высоту, подолгу и красиво парят в потоках поднимающегося от нагретой земли теплого воздуха. Они - неотъемлемая часть панорамы Орчхи.

Но пора спускаться с небес на бренную землю. Путь вниз небезопасен, темные проемы после пребывания на ярко освещенной крыше поначалу совершенно невидны, на свой страх и риск движешься на ощупь, вслепую. Похоже, что храм когда-то мог использоваться и как убежище осажденных. Встроенная в толще стены потайная лестница, резко меняющая свое направление на разных ярусах здания, могла бы гонимым помочь укрыться от преследователей.

ХРАМ-ДВОРЕЦ

Храм в честь раджи Рамы необычен по двум соображениям. Во-первых, сначала это был дворец, который позже приспособили под храм. Других примеров подобной метаморфозы в индийской истории не известно. Во-вторых, это единственный в Индии храм, где Раме поклоняются не только как богу, но и как радже - легендарному правителю княжества Айодхья. История превращения дворца в храм нам уже известна, осталось только познакомиться с его архитектурой, впрочем, ничем не выдающейся. Это - типичный образец своеобразного орчхинского стиля. Широкий четырехугольный двор, хорошо освещаемый солнцем и огражденный со всех сторон высокими неприступными стенами, балконы - все это было идеальным жилищем для женской половины княжеской семьи. Вполне приемлемо и для престольного храма.

Площадь перед храмом - средоточие всей общественной жизни Орчхи. Там встречаются, обмениваются новостями, продают и покупают все необходимое для подношения жрецам, просят милостыню прокаженные, совершаются религиозные обряды и проводятся массовые гуляния по случаю религиозных праздников. Рядом с площадью расположен Ананд-бхаван - здание для увеселительных целей, с подземным помещением, которое вентилировалось при помощи двух высоких башен-близнецов персидского типа. Их здесь назвали Саван-Бхадон - двух месяцев индийского сезона муссонов. Мы как-то недооцениваем изобретательность прошлых поколений, но они, как видно на примере Орчхи, и в старину находили оригинальные способы облегчать существование в удушливый период муссонов. К зданию Ананд-бхавана пристроен фонтан - огромная каменная чаша, из которой, как утверждают, по праздникам рекой лилось вино. У здания расположен цветник, на местном наречии называемый Пхульбаг. Чтобы попасть в него, приходится уворачиваться от прокаженных, сидящих по обеим сторонам узкой дорожки и протягивающих к прохожим свои гниющие пальцы. Посреди цветника - платформа под навесом и с застеленной кроватью, около которой почти всегда находится жрец. Несомненно, это культовое место, но наличие кровати покажется странным, если не знать некоторых деталей богатой на события бунделькхандской истории.

Между могольскими падишахами, сюзеренами, и их вассалами - гордыми и своенравными орчхин-

стр. 69

скими раджами были сложные отношения. Император Шахджахан не мог простить даже покойного Вирсингха Део за то, что тот в свое время не поддержал его амбиций на престолонаследие. К тому же сильное княжество Орчха и его свободолюбивые правители были для Шахджахана как бельмо на глазу. Император вызвал к себе сына умершего правителя Джуджхара Сингха - а его люди тем временем пустили в Орчхе слух о якобы незаконной связи между главной супругой раджи и его некоронованным 23-летним братом Хардолем, который командовал войсками и был в оппозиции к центральной власти в лице моголов. Джуджхар Сингх был на редкость вспыльчивым человеком и приказал своей жене отравить брата. Та в слезах поведала Хардолю о намерениях князя, но Хардоль, чтивший жену брата, как мать, превыше всего ценил ее честь. В доказательство своей невинности он выпил ядовитое зелье, после чего отправился в храм, но по пути скончался. Поскольку Хардоль был набожным и популярным в народе членом княжеской семьи, в знак солидарности с ним самоубийство совершили 900 человек из клана Бундела. После его смерти стали происходить всякие чудеса. В том числе и явление Хардоля родственникам. Народ стал осуждать Джуджхара Сингха за братоубийственный поступок и причислил Хардоля к лику святых. В деревнях Бунделькханда в его честь стали сооружаться небольшие платформы, Хардоля стали почитать, как бога, и петь ему гимны. По обычаю, бунделькхандцы до сих пор посылают ему приглашения на свадьбу.

А Джуджхара Сингха стали одолевать несчастья. Не помогло и то, что он совершил жертвоприношение, дабы искупить вину, и построил в память мученика мемориал. Преследуемый моголами, Джуджхар Сингх попал, что называется из огня да в полымя, - в руки своих заклятых врагов, племени гондов, и был жестоко ими умерщвлен в отместку за былые обиды.

ХРАМ-КРЕПОСТЬ

Орчха не перестает удивлять заезжих взлетом фантазии безымянных, но исключительно одаренных средневековых зодчих. Архитектурной диковиной по праву можно назвать еще один храм этого городка, первоначально посвященный богине Лакшми, приносящей богатство. Четырехугольник в плане, с узкими бойницами в высоченных стенах, он больше напоминает крепостное, нежели культовое сооружение. Только высокая восьмигранная башня в открытом дворике этого строения, которая вмещает святую святых, выдает в нем храм. Внешне здание воспринимается как треугольное, поскольку к Орчхе повернут не одной из сторон, а углом, в котором и расположен вход в храм. Даже если неоднократно обойти храм со всех сторон, удаляясь на некоторое расстояние и рассматривая с разных ракурсов, оптическая иллюзия его треугольности не исчезнет. Возведенный все тем же неутомимым Вирсингхом Део в 1679 г. на высоком холме поодаль от селения, кремового цвета храм издали похож на большую птицу, парящую над Орчхой. Превратности индийской истории не миновали и этот храм. Маратхи унесли оттуда золотую статую Лакшми, и в 1809 г. там были установлены изваяния других божеств - Радхи и Кришны. Тем не менее, старое название прочно укрепилось за храмом, по сей день именуемым в честь богини, ради которой его построили. Иногда его называют Лакшми-Нараян, добавляя к имени богини одно из тысячи имен-эпитетов ее супруга - бога Вишну.

Потолки и стены трех просторных сводчатых галерей внутри здания богато расписаны, причем представлены не только религиозные сюжеты, но и вполне светские темы, современные периоду реконструкции этого сооружения в XIX в. Интересно, что мирские сюжеты совершенно не свойственны другим культовым сооружениям Бунделькханда. Сцены битв между индийскими воинами-раджпутами и англичанами несут на себе некоторый налет реализма, конечно, насколько он возможен во фресковой живописи. Хорошо сохранившаяся роспись этого храма считается самым изящным образцом бунделькхандской рисовальной школы.

Дорога к храму Лакшми ведет через виляющую туда-сюда улицу в Орчхе с уютными на вид домиками, плоская крыша которых используется как площадка для различных хозяйственных нужд. Особый колорит этим скромным одноэтажным жилищам придают узоры каменных решеток для естественной вентиляции и весело окрашенные в желтый или синий цвета двери с орнаментом. Среди однообразия пыльной местности вокруг это украшение сразу притягивает глаз. Жителям Бунделькханда вовсе не чуждо чувство прекрасного, оно, да еще регулярные походы в храм, помогает скрасить однообразие деревенской жизни.

В конце улицы под тенистым деревом расположилась кибитка семьи индийских цыган. Я поинтересовался, откуда они прибыли. "Из Раджастхана", - последовал ответ. (Это - соседний с Мадхья-Прадешем штат.) Выяснилось, что они занимаются кузнечным делом. Ну совсем как российские цыгане, которые в прошлом тоже специализировались на этом ремесле. В Орчхе своих таких мастеров, видимо, нет, зато у цыган есть надежда на заработок.

ДВОРЦЫ

В стенах цитадели много дворцов, больших и маленьких, но лицо города определяют два гиганта - Раджмахал, старейшее соору-

стр. 70

жение в поселке, относящееся ко второй трети XVI в., и Джахангир-Махал, чье строительство началось чуть позже. Окруженные купальней, верблюжатником, арсеналом и жилыми дворцами "малой", но весьма изящной формы, два исполинских дворца составляют сердцевину законченного архитектурного ансамбля крепости, обнесенной высокой зубчатой стеной. Оба дворца, разделенные двором, образуют асимметричную группу, и Раджмахал лишь немного уступает Джахангир-Махалу по силе архитектурной выразительности. Да и то только внешне - по причине простого решения трех из четырех его фасадов. Изнутри же они в художественном плане абсолютно равноценны, хотя и разительно отличаются друг от друга. Каждый по отдельности и вместе они производят гармоничное слаженное впечатление формами, пропорциями и цветом и великолепно смотрятся в муссонный сезон, обрамленные изумрудной оправой бушующей вокруг зелени. Стены дворцов - толщиной в два метра, в каждом есть подземные помещения. В подвале Джахангир-Махала - ровно 100 комнатушек. В него меня впустил смотритель, предварительно удостоверившись, что в главном проходе нет кобр. По его словам, он их там часто встречает. Я прошел вглубь до тех пор, пока слабенький лучик света из узкой входной двери совсем не растворился в кромешной тьме. Собственно говоря, кроме кобр в пустом подвале искать было нечего, да и они в тот раз мне не попались.

Пятиэтажный Раджмахал, т.е. дворец раджи, - массивное и с виду незамысловатое сооружение -внешне напоминает замок. Внутри он значительно интереснее с двумя открытыми двориками, окруженными галереями. Именно в нем лучше всего сохранилась настенная роспись. На входе во второй дворик дворца для приватных приемов стоят два стража - неплохо сохранившиеся скульптурные фигуры слонов. Архитектору удалось создать довольно сложную объемно-планировочную структуру дворца. Зал для публичных приемов - диван-е-ам - расположен у внешней стены здания, несколько разнообразя его фасад. Арочный диван-е-ам во многом напоминает подобные сооружения у моголов.

Джахангир-Махал - более изящное сооружение с царственным входом, датируемое первой третью XVII в. С обеих сторон входных ворот стоят те же стражи - слоны. Перед воротами площадка, на которую спешивались приезжавшие к дворцу на слонах царствующие особы. Считают, что Вирсингх Део построил дворец специально для того, чтобы его патрон могольский император Джахангир мог сделать в нем однодневную остановку по пути на юг страны. Трудно сказать, соответствует ли такое утверждение действительности. Для индийских летописцев было свойственно пристрастие к гиперболе, хотя, по правде говоря, такой по-театральному великолепный жест лояльности был в характере Вирсингха Део.

Посредине дворца открытый двор, по четырем сторонам которого на всех пяти этажах проходят галереи с небольшими комнатами. Длинные и закрытые от посторонних глаз каменными решетками балкончики, опоясывающие здание по всему периметру, дают возможность любоваться великолепной панорамой этого идиллического места. Здание солидное, но удачная комбинация архитектурных элементов - решеток, балкончиков, башенок и куполов создает впечатление ажурности, легкости и устремленности ввысь. Сколько бы раз я ни приходил в этот дворец, меня неизменно поражало разнообразие узоров каменных решеток на окнах.

В Джахангир-Махале, судя по всему, жила сама княжеская семья, постепенно разраставшаяся. Иначе, зачем понадобилось в 1763 г. затевать строительство Шиш-махала - гостевого крыла этого дворца, теперь используемого правительством штата Мадхья-Прадеш по прямому назначению - в качестве гостиницы.

БЛЕСК И ТАЛАНТЫ КУРТИЗАНОК

В истории средневековой Индии было немало разносторонне развитых, талантливых и умных женщин, которые благодаря своим исключительным достоинствам играли большую роль в государственных делах. Известно, что

стр. 71

женщины из гарема могольских императоров оказывали сильное влияние на внешнюю политику тогдашней Индии. Двор орчхинских князей тоже славился по всей Индии своими талантливыми одалисками, особенно при жизни принца Индраджита (третьего сына Мадхукар шаха) - современника могольских императоров Акбара и Шахджахана. Самой совершенной из них была Рай Правин - поэтесса, танцовщица, музыкант и, конечно же, женщина непревзойденной красоты. Она была одной из шести королевских танцовщиц при дворе Индраджита.

Рай Правин не была наложницей в европейском смысле этого слова - точнее было бы назвать ее верной спутницей и усладой князя, законная жена которого была, скорее, обреченной на затворничество жертвой династических связей. Красота, набожность и многогранный талант Рай Правин творчески воодушевляли жившего при дворе поэта со всеиндийской известностью Кешав Даса, который посвятил ей множество произведений.

Слава о Рай Правин дошла, наконец, и до правившего во второй половине XVI и в самом начале XVII вв. властелина Индии Акбара, который потребовал прислать ее к императорскому двору. Последовавший за этим отказ разгневал императора, наложившего за такое ослушание колоссальный по тем временам штраф в 10 млн. рупий. Император к тому же пригрозил в случае еще одного неповиновения послать в Орчху войско. Выхода не было -даже самоубийство в знак верности Индраджиту тоже исключалось, ибо могло привести падишаха в еще большую ярость. В 1602 г. Кешав Дас вызвался лично сопроводить боготворимую им Рай Правин в имперскую столицу Агру и через своего друга, главного визиря Бирбала, представил ее Акбару. Надо ли говорить, что она совершенно ослепила императора красотой и пленила его изысканными манерами, пением, а также острыми и точными ответами на вопросы императора. Но Рай Правин была не только хороша собой, но и умна. Импровизированное выступление перед Акбаром она неожиданно завершила довольно двусмысленной шлокой - традиционным индийским двустишием: "Выслушайте, о величайший повелитель, мои смиренные слова - ведь, только слуги, псы и вороны питаются тем, что уже было почато другими".

Намек был более чем прозрачен. Подобная неслыханная дерзость любому другому могла бы стоить жизни, но не такой уникальной и стильной женщине, как Рай Правин. Даже пресыщенного императора впечатлили ее очевидные достоинства. Он осыпал красавицу подарками и разрешил со всеми положенными почестями вернуться в Орчху.

Теперь о Рай Правин напоминает небольшой, но элегантный двухэтажный дворец, который был предоставлен в ее полное распоряжение. Внутренние стены верхнего этажа этого строения до сих пор украшены фресками (не исключено, что на них изображена она сама вместе с принцем Индраджитом), а первый этаж - лепной штукатуркой. Прямо у дворца Рай Правин расположена платформа, на которой она когда-то устраивала свои представления. Здание, которое занимала танцовщица, имеет уникальную систему кондиционирования. От жары спасались в полуподвальном помещении с фонтаном посредине; открытые клиновидные приямки выходили прямо к двум мелким бассейнам, постоянно пополнявшимся водой. Вода стекала через приямковые окошки по стенам подвала.

Не менее уникальной для того времени была и очень экономичная система полива сада, раскинувшегося у дворца Рай Правин. Водой деревья питал тот же резервуар, что охлаждал внутренние покои дворца. Бесценная влага поступала по желобкам прямо к приствольной клумбе в виде восьмиугольника. За исключением клумб, все остальное пространство вокруг было зацементировано для того, чтобы драгоценная влага попросту не уходила в песок. Это не только экономило воду, но и создавало оригинальный геометрический узор. Сад был распланирован на могольский манер - в виде квадрата.

Упадок и запустение, пережитые Орчхой, сказались и на саде. Говорят, что высота дворца Рай Правин была рассчитана так, чтобы быть на одном уровне с деревьями ее райского сада. Время и местные жители, нуждавшиеся в топливе, не пощадили посадок. Занявшие их места молоденькие саженцы граната еще не скоро взметнут высоко вверх свои роскошные кроны.

* * *

Вот такая она, легендарная и в то же время вполне реальная Орчха, чья территория усеяна архитектурными фрагментами - осколками ее великого прошлого. Увы, пройдет совсем немного времени, каких-нибудь несколько лет, и под неотвратимым натиском современной цивилизации и коммерческих интересов средневековое очарование этого поселения бесследно исчезнет. Уберут руины, подреставрируют обвалившиеся стены, замажут известкой обнажившуюся кое-где кладку, а что-нибудь воссоздадут заново - все будет вроде бы без изъянов, но в быстро урбанизирующемся поселке не испытать уже восторга от живого соприкосновения с нетронутым прошлым.

Постоянный адрес данной публикации: