27 октября 1917г. в 11 час. 10 мин. дежурный Военно-революционного комитета в Смольном принял донесение из Гатчины: "Ночью прибыли три эшелона казаков с товарной станции балтийской ж.д., сняли телефониста Гатчинского Совета, эксцессов нет. Настроение бодрое, но так как нет винтовок (о чем казаки не знают), то можно ожидать недоразумений... Нужен немедленно не только комиссар, но и отряд значительной силы". Отряд был послан. В 19 час. 40 мин. того же дня дежурный ВРК принял второе донесение из Гатчины: "В З ¹ / ₂ час. дня началось разоружение войск, присланных на помощь из Петрограда. Разоружены матросы, 100 человек, и взято шесть пулеметов. Разоружены семеновцы и измайловцы. Всего обезоружено 1500 человек" ¹ .

Сведения, полученные из Гатчины, означали, что захват Зимнего дворца и арест министров Временного правительства - не более чем удачное завершение первой части переворота. Предстояло удержать захваченную власть не только перед лицом объединенной "революционной демократии", но и в единоборстве с регулярными воинскими частями, идущими на Петроград. Так возник Гатчинский фронт, со временем получивший в литературе наименование "мятежа Керенского-Краснова".

На "колыбель революции" и ее окрестности обрушились слухи о приближении войск только что свергнутого министра-председателя. И по степени достоверности они были почти в равной мере слухами как для солдата, красногвардейца или обывателя, так и для деятеля "Комитета спасения родины и революции" либо председателя Совнаркома. Здесь мы ограничимся двумя текстами из противоборствующих лагерей. "События в Петрограде развиваются благополучно, - телеграфирует в действующую армию министр внутренних дел С. М. Никитин, - Керенский [с] войсками приближается [к] Петрограду. В городе происходят стычки, население относится [к] большевикам [с] ненавистью. Комитет спасения принимает энергичные меры [к] изолированию большевиков. Временное правительство принимает необходимые меры [к] восстановлению деятельности всего правительственного аппарата при полной поддержке служащих". "С фронта получаем скудные вести, - на редкость для него адекватно резюмирует Н. И. Подвойский, - Общего командования нет. Красносельский, Царскосельский гарнизоны, красногвардейские отряды- все действуют порознь, каждый проводит свою операцию... При нашей разобщенности и ненадежности командования врагу, казалось, ничего не стоило... раздавить нас и среди паники, которая была бы принесена отступавшими отрядами, в Петрограде произвести контрреволюционный переворот" ² .

Временное правительство Ленина - Троцкого было утверждено Вторым Все-

Белоцкий Климент Морисович - писатель, историк гражданской войны в СССР.

стр. 116

российским съездом Советов на рассвете 26 октября. Через сутки пала Гатчина и возникла необходимость в создании антикрасновского фронта. Управление делами Совета народных комиссаров помещалось в одной комнате на третьем этаже Смольного. Штат его состоял из четырех сотрудников, включая самого В. Д. Бонч-Бруевича. Министерства и ведомства оставались вне подчинения СНК. Правда, уже 26 октября В. И. Ленин поручил члену Военной коллегии В. А. Антонову-Овсеенко сформировать штаб и перебазировать его из Смольного института в здание Петроградского военного округа ³ . Группа Антонова-Овсеенко, которой вменялось взять в свои руки управление 200-тысячным гарнизоном Петрограда и остальными войсками округа, состояла из четырех "уполномоченных комиссаров: не имеющего чина Антонова, гвардии Гренадерского полка штабс-капитана Дзевялтовского, рядового гвардии Преображенского полка Чудновского и полковника Бойе" ⁴ .

Отнесение сотрудников наркома по военным делам и его самого к ведению Петроградского ВРК не случайно. Если можно говорить об аппарате власти и ее рычагах на 26 октября 1917г., то они были представлены корпусом комиссаров Военно-революционного комитета. Совет народных комиссаров мог приступить к осуществлению полномочий, данных ему Всероссийским съездом Советов, только через Петроградский Совет и его военно-революционный орган. Решение же Ленина оторвать территориально штаб Антонова-Овсеенко от Смольного было ошибочным, в чем он убедился на следующий день.

Поздно вечером 27 октября Ленин приехал в штаб Петроградского военного округа. Здесь в ночь с 27 на 28 октября состоялось совещание, которое должно быть отнесено к отправной вехе в создании противокрасновского фронта. Между тем ход этого представительного совещания продолжает оставаться фальсифицированным.

Если следовать тексту многочисленных изданий, и прежде всего наиболее ответственному из них - "Биографической хронике", руководящие решения в эту ночь принимал, заслушав доклады В. А. Антонова-Овсеенко, К. А. Мехоношина и Н. И. Подвойского, а также вызвав в штаб округа Ф. Ф. Раскольникова и переговорив с Гельсингфорсом, единолично Ленин.

Но достаточно обратиться к отсылкам той же "Биохроники", чтобы обнаружить явные пробелы. Документ из архивного фонда ВРК, указанный составителями пятого тома "Биохроники", оказывается пропуском в штаб округа, куда 27 октября 1917г. "товарищи Ленин, Сталин, Троцкий командируются Воен[но] - рев [волюционным] комитетом]" ⁵ . Не вызывает сомнения, что И. В. Сталин на совещании не присутствовал. С Троцким же все обстояло иначе. "Главная работа, - пишет он во втором томе "Моей жизни", - состояла в дальнейшем развитии октябрьского переворота, в распространении его на всю страну, в отражении налета Керенского и генерала Краснова, в борьбе с контрреволюцией. Эти задачи мы разрешали вне ведомства, и мое сотрудничество с Лениным было все время тесным и непрерывным".

Действительно, достаточно обратиться к мемуарам вызванного в ту ночь на совещание Раскольникова, чтобы обнаружить подлинную канву событий: "Владимир Ильич сидел в большой комнате штаба округа, на конце длинного стола... Кроме Ленина, в этой пустой и унылой комнате находился Троцкий. Сидя за столом и мрачно оперев голову на руку, он слушал наш диалог в глубоком молчании. Печать усталости и бессонных ночей уже лежала на его лице: характерные неровности высокого лба выступали еще рельефнее, щеки втянулись, и глаза глубоко запали внутрь своих орбит. Но его внешняя усталость нисколько не помешала тов. Троцкому развернуть во время Октярбской революции колоссальную работоспособность. Владимир Ильич и Троцкий вышли в коридор и сели на скамейку около телефонной будки, в то время как тов. Склянский, в шинели защитного цвета, с узкими серебряными погонами военного врача, по их поручению разговаривал с кем- то по телефону" ⁶ .

Решения, принятые на совещании, комментировались многократно. И тем не менее есть необходимость вернуться к ним снова. И прежде всего к двум назначениям, имевшим место в ночь с 27 на 28 октября. Именно в эти часы Антонов-Овсеенко был заменен на посту главнокомандующего Петроградским военным округом Подвойским, заведомо не пригодным на роль руководителя революционной армии.

В непосредственной связи с первым назначением находится второе, несравненно более значительное. "Ленин назначает (ранее 6 часов утра), - отмечено в пятом

стр. 117

томе "Биохроники", - подполковника М. А. Муравьева начальником обороны Петрограда и Петроградского района". Если "ранее 6 часов", то когда? Каким образом подполковник Муравьев оказался в поле зрения Ленина и Троцкого? Почему их выбор остановился именно на нем? Где, наконец, в момент совещания находился человек, в руки которого была передана судьба революции?

Муравьев, заслуженный армейский офицер, получил известность в послефевральской России как организатор ударных батальонов. После июльских событий и особенно во время выступления Корнилова стал в оппозицию к политике Временного правительства и примкнул к левым эсерам. Пытался предложить свои услуги большевикам накануне Октябрьского переворота. В кабинете Я. М. Свердлова его тогда же познакомили с Антоновым-Овсеенко. Мимолетная встреча запечатлелась в сознании первого советского главнокомандующего Петроградским военным округом, и 27 октября, накануне совещания, фамилия Муравьева значится под одним из приказов штаба Антонова-Овсеенко ⁷ .

О назначении Муравьева на пост начальника обороны становится известно из бюллетеня, развешенного в залах Смольного:

"Из Красного Села. 28 октября, в 6 часов утра.

Передать всем адресам Наштаверх, Главкосев, Начвосев, всюду и всем, всем, всем.

Бывшим министром Керенским по адресу всюду и всем дана заведомо ложная телеграмма о том, что войска революционного Петрограда добровольно сдали оружие и что солдаты получили приказание от Военно- революционного комитета отступать. Не отступают и не сдаются войска революциооного народа. Из Гатчины наши войска вышли ради избежания кровопролития между собою и своими заблуждающимися братьями казаками и для того, чтобы занять вне города более удобное положение, которое теперь настолько прочно, что если бы Керенский и его ближайшие соратники удесятерили свои силы, то все равно тревожиться не приходится. В наших войсках настроение прекрасное. В Петрограде все спокойно.

Начальник обороны Петрограда и Петроградского района подполковник

Муравьев" ⁸ .

Текст бюллетеня подтверждает датировку назначения Муравьева. Более важно установить, когда и при каких обстоятельствах он появился в Красном Селе, а также выявить его конкретные меры по всей линии обороны города.

В Красное Село был отправлен 27 октября Сводный отряд, довольно значительный по тогдашним возможностям Военно-революционного комитета. В течение того же дня Муравьев занимался формированием сводных частей, в том числе отряда, пытавшегося изменить положение в Гатчине. Архивный фонд ВРК дополняют в этом случае воспоминания председателя Красносельского Совета К. Г. Васильевского: "Вернулись из Гатчины поздним вечером... Красное Село походило на вооруженный лагерь. Весь Красносельский вокзал был запружен прибывшими из Петрограда красногвардейцами. На железнодорожных путях стояли бронеплощадки... Грозные жерла пушек смотрели в сторону Дудергофа. В одной из больших комнат вокзала помещался штаб Красной гвардии во главе с прапорщиком, большевиком В. В. Сахаровым... Вскоре появился в Совете главнокомандующий Петроградским военным округом левый эсер М. А. Муравьев" ⁹ . Васильевский именует Муравьева главнокомандующим округом с опережением на два дня. Вероятно, мимолетное пребывание на этом посту Подвойского не отложилось в памяти участника событий.

Итак, в ночь с 27 на 28 октября, параллельно совещанию в штабе округа, Муравьев находится в Красном Селе. До "Пулковского Вальми" остается двое суток. Противокрасновского фронта, вопреки оптимизму первого приказа Муравьева, не существует. Его еще предстоит создать.

Прежде всего следует уточнить: первая часть переворота, то есть свержение Временного правительства, была выстроена как акция военно- политическая. Гатчинский же фронт мог быть ликвидирован с участием мощной политической аранжировки, но средствами чисто военными. На Петроград, в преддверии зреющего встречного выступления юнкерских училищ, двигались регулярные части под командой популярного в казачьих полках генерала, исполненного решимости прорваться в город. К этому остается добавить, что опыт борьбы с революционными выступле-

стр. 118

ниями в столицах свидетельствует: достаточно ударной армейской части, ворвавшейся извне, а не скованной в центре города, чтобы смять отряды восставших и свести на нет их первоначальный успех.

Основная угроза для Военно-революционного комитета исходила от Петроградского гарнизона. Резервные полки, обеспечившие свободу действия Красной гвардии в момент вооруженного восстания и по подсчетам Р. Пайпса, только на 6% своего состава принявшие участие в осуществлении переворота, заняли пассивную позицию, отсиживались в казармах и требовали от обеих сторон перехода к переговорам. Если отряды Красной гвардии уже в первой половине дня 28 октября вошли в Пулково и оказались в непосредственной близости от красновских казаков, то из пехотных частей к ним присоединились только 900 солдат 2-го Царскосельского полка, отступившие под командой полковника П. Б. Вальдена из сданного без боя Царского Села.

Попытка Подвойского "раскачать" гарнизон провалилась. Переведя свой штаб по распоряжению Ленина снова в Смольный, он оказался перед лицом двух "штабов", собственного и ленинского. "В сущности, создалось два штаба, - рассказывает Подвойский. - В кабинете Ленина вроде походный штаб, так как он имел стол в моем кабинете,.. случайные одиночные распоряжения превращались в непрерывную цепь... Правда, эти распоряжения не касались непосредственно ни операций, ни воинских частей... Остро чувствовалась нужда в высококвалифицированном военном специалисте... Этот кажущийся параллелизм нервировал меня настолько, что резко и совершенно несправедливо потребовал, чтобы он освободил меня от работы по командованию. Ленин вскипел как никогда.

- Я вас предам партийному суду. Мы вас расстреляем! Приказываю продолжить работу и не мешать мне работать" ¹⁰ .

Далее Подвойский возвращается к проблеме поисков столь необходимого военспеца-профессионала, не называя при этом ни одной фамилии кандидатов. Суть происходящего выражена в свидетельствах видных участников октябрьских событий, принявших конкретное участие в организации противокрасновского фронта. Так, А. И. Тарасов-Родионов, начальник полевого штаба Муравьева, замечает в своих ранних воспоминаниях: "Я был большевиком и офицером военного времени, и, однако, я меньше всего представлял себе предстоящую пролетарскую революцию, как военную операцию". В развернутом виде эта ситуация представлена у начальника штаба ВРК Мехоношина: "Политиков, экономистов, просвещенцев и вообще организаторов, подготовленных для работы в "новом" масштабе, "организаторов не только тысяч и не десятков тысяч, а сотен тысяч и миллионов", партия могла выделить во вполне достаточном количестве. Иное- с военным делом. Наши "спецы" в этой области лишь единицами поднимались до чина прапорщика запаса, и уже в пределах единиц первого десятка числились такие "знатоки" военного дела, как товарищ Антонов-Овсеенко, получивший когда-то специальное военное образование. Были у нас, правда, и "штабс-капитан" и даже один "капитан", но столь высокие чины не служили гарантией для соответствия работе в масштабе, значительно превосходящим "батальонный" или "ротный". И, наконец, в наиболее краткой и впечатляющей форме катастрофическое отсутствие хотя бы одного старшего офицера, способного сформировать в командный состав хотя бы в допустимом количестве и сколотить за считанные часы фронт обороны, подтвердил и расшифровал Троцкий: "Когда я и Ленин проводили собрания офицерства Петербургского гарнизона, где выбирался командующий состав против Керенского, то обновленных командиров было очень немного... Никто не брал на себя ответственности, а взявший на себя руководство М. организовал потом партизанщину под Царицыном. (Троцким допущена неточность. "Мятеж" Муравьева в июле 1918г. имел место в районе Симбирска. - К. Б.)" ¹¹ .

Некоторых перемен в позиции гарнизона удалось достигнуть поздно вечером 29 октября, на совещании полковых представителей. Присутствовали и выступали Ленин и Троцкий. Ленин брал слово трижды. Троцкий сделал доклад как председатель Петросовета. Последнее имело принципиальное значение, так как Ленин отрицал партийный характер переворота, а солдаты если и соглашались идти на позиции, то только под знаменем Совета.

Открыл собрание Г. И. Чудновский, а не главнокомандующий Петроградским военным округом, имя которого в газетном отчете отсутствует. Выдвижение на

стр. 119

передний план популярного солдатского лидера Чудновского вполне объяснимо. Успех его агитации в полках накануне совещания разительно отличался от провала Подвойского и был отмечен специальным мандатом, подписанным председателем СНК. Совещанием была избрана Контрольная комиссия из пяти членов и заявлено, что "Комиссия совместно с Советом Народных Комиссаров назначает начальника штаба и командующего". Начальником штаба ВРК, вопреки позднейшим утверждениям Подвойского, был назначен Мехонощин. Пост главнокомандующего Петроградским военным округом перешел к Муравьеву. Подвойский в списке членов штаба числится по графе "Передвижение войск". "Его назначение (взамен Подвойского), - находим мы в показаниях Антонова-Овсеенко .по делу главкома Муравьева, публикуемых впервые, - было для меня неожиданностью. Состоялось оно после первых успехов казаков, когда Петрограду угрожала непосредственная опасность (фронт у Московской заставы был совершенно обнажен). Назначение состоялось без ведома Подвойского, исходя лично от Ленина и Троцкого" ¹² .

Показательно, что ни в свидетельствах Антонова-Овсеенко по делу главкома Муравьева, относящихся к 1918г., ни в работе Н. В. Крыленко "Смерть старой армии", законченной к марту 1919 г., не фиксируется сам факт совещания полковых представителей. "В то время, когда казацкие банды двигались на Петроград, - пишет Крыленко, - когда в тылу юнкерский мятеж, захватив временно в свои руки телефонную станцию и броневики, разгорался на Петроградской стороне, а в Городской думе заседал эсеровско- меньшевистский Комитет спасения родины и революции, Измайловский и Преображенский полки выстроились на Измайловском проспекте на улице в полном боевом снаряжении и в боевом порядке. Наэлектризованные сознанием опасности, солдаты сами, по своей собственной инициативе собрались, заставили офицеров выйти и с оркестром впереди готовились выступить на "фронт" против Краснова. В грязь и слякоть, при мерзкой погоде, под дождем войска в полном смысле слова "рвались в бой" и часов около 7 уже двинулись. Правда, сообщения той же ночи говорили о другом. Общая разруха и нераспорядительность, неизбежные в такие моменты, немедленно сказались, и пришедшие к заставам полки, не найдя на месте ни приготовленных позиций, ни правильно организованного снабжения, ни артиллерийских позиций, быстро охладели, и часть Волынского полка вернулась". В другом месте этой же работы Крыленко замечает: "Октябрьский переворот в значительной степени был переворотом военным" ¹³ . Это многозначительное утверждение необходимо уточнить и должным образом конкретизировать.

У партийцев-практиков того времени не вызывало сомнений, что Троцкий, "организатор побед" Октября и магистр "искусства восстания", виртуозно разыграл карту столичного гарнизона. В этой связи следует вернуться к возникновению и проработке того, что позже было названо тактическим планом восстания, а в интерпретации самого Троцкого фигурирует как марксистски обоснованный "заговор". В стенограмме заседания ЦК РСДРП (б), состоявшегося 10 октября, значится в качестве одной из точек опоры для восстания тезис: "вывод войск из Питера". Появился он по настоянию Троцкого.

Ленин, только что вернувшийся в Петроград из подполья и находящийся в течение последнего месяца в состоянии ожесточенной схватки с ЦК собственной партии, сумел оттеснить оппонентов и провел в резолюции совещания курс на восстание. Однако в тезисах Ленина, набросанных "спешно, огрызком карандаша на графленом квадратиками листке из детской тетради... задача восстания ставится непосредственно, как задача партии: трудный вопрос о согласовании подготовки восстания с Советами пока не затронут. Всероссийский съезд Советов не упомянут ни словом". Между тем Троцкий, ближайший союзник Ленина по подготовке переворота, считал, что вооруженное восстание может иметь успех именно под знаменами Совета. И как только стал известен приказ о выводе трети полков гарнизона на фронт, план Троцкого, только заявленный 10 октября, стал практически развертываться под прикрытием акций Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. "Основной вопрос, вокруг которого построилось и организовалось все движение в Октябре, - утверждает с полным на то основанием один из непосредственных руководителей переворота А. Д. Садовский, - был вопрос о выводе полков Петроградского гарнизона на Северный фронт, вопрос об обороне

стр. 120

Петрограда и развернувшийся на этой почве конфликт с Петроградским Военным Округом и Ставкой Главнокомандующего Северным фронтом" ¹⁴ .

Заявленный 9 октября на Исполкоме Петроградского Совета "революционный штаб обороны" в течение недели трансформировался в Военно-революционный комитет. Окончательное решение о его создании было проведено 16 октября. "На самом деле весь этот проект, - уличала меньшевистская "Рабочая газета", - есть ни что иное, как план захвата власти в Петрограде, прежде всего власти над военными силами". Практические руководители переворота осознавали, что "гарнизон представляет принудительное скопление старых солдат, отбивающихся от войны", и что по этой причине он еще теснее прислонится к "своему Совету", если не "разрывать оборонительную оболочку наступления", что сопряжено с риском "вызвать замешательство в отдельных частях гарнизона". Основная часть тактической разработки Троцкого оправдалась. "Для активных операций можно было твердо рассчитывать... на наиболее сохранившиеся полки". При этом ударная часть дествий по свержению Временного правительства возлагалась не на "маловоинственных, позабывших винтовку запасных", - в этом качестве выступали отряды Красной гвардии и балтийские матросы. "Но решил исход борьбы, - резюмирует Троцкий, - тяжеловесный крестьянский гарнизон... Если красногвардейцы могли попросту "занимать" учреждения, то только потому, что гарнизон был с ними заодно, поддерживал их, по крайней мере, не препятствовал им. Это и решило судьбу восстания" ¹⁵ .

В дни же Гатчинского фронта позиция Петроградского гарнизона в противостоянии серьезной попытке реставрации была иной.

Факт свержения Временного правительства и образования однопартийного Совета народных комиссаров опрокинул ширму "оборонительной оболочки наступления", которую до времени так оберегал Троцкий. И если на сентябрьских выборах в солдатскую секцию Петросовета большевики взяли половину мест, то вторая часть оставалась за их политическими противниками. При всем росте влияния партии восстания после разгрома выступления генерала Корнилова значительная часть гарнизона под "своим Советом" имела в виду выборный орган, отнюдь не однопартийный по составу. Солдаты не желали воевать ни на какой войне, тем более на войне гражданской, которая развертывалась между социалистом Керенским и социалистом Лениным.

Анализ позиции Петроградского гарнизона не может быть подведен под планку устоявшегося тезиса о харизматическом воздействии на солдатские массы тех или иных вождей революции, в том числе Ленина. Совещание полковых представителей закончилось поздним вечером 29 октября. До начала пулковского сражения оставалось не более полусуток. Все полки, принявшие участие в бою под Красным Селом и Пулковом, уже вышли на рубежи обороны или двигались по намеченным маршрутам на фронт. Оставалось подтянуть артиллерию и некоторые части. Таким образом, гарнизон был поднят не в результате агитации и тактических шагов, предпринятых Лениным и Троцким на совещании 29 октября. После трехкратного выступления Ленина реакция Петроградского гарнизона на последствия Октябрьского переворота не изменилась. Об этом свидетельствует содержание состоявшихся два дня спустя переговоров с представителями полков. Роль этого заседания Петроградского ВРК десятилетиями фальсифицировалась в связи с участием в нем Сталина.

Ход переговоров в значительной степени был осложнен заявлением "товарища из-под Пулкова" о том, что "обе стороны несут потери и что солдаты требуют посылки делегации для окончательных переговоров". Из девяти гвардейских полков, направивших своих делегатов в Военно- революционный комитет, Преображенский, Семеновский, Литовский и Кексгольмский в обороне Петрограда участия не приняли.

Две реплики Сталина прошли незамеченными.

Делегат фронта (1-я, 5-я, 12-я армии. - К. Б.) заявляет, что до них доходят невероятные слухи. Цель поездки - примирить стороны". После выступлений Г. Е. Зиновьева и Н. А. Скрыпника принимается решение: "Делегировать товарищей Зиновьева, Урицкого и Устинова в комиссию с делегатами полков для выработки условий переговоров с казаками Керенского" ¹⁶ .

Неприятие однопартийного правительства большевиков и подступившей

стр. 121

к стенам Петрограда гражданской войны охватило не только солдатские массы. На заседании Петроградского комитета РСДРП(б), которое состоялось 1 ноября, то есть уже после поражения Краснова, А. В. Луначарский сделал заявление, которое чуть было не стоило ему членства в рядах победившей партии. "Кто натягивает струну слишком - тот оборвет ее. Она лопнет, - пытался доказать в тот день один из наркомов ленинского кабинета. - Сейчас представитель (партии) в морском комитете говорит, что у большинства матросов такое наступило настроение, что готовы прийти к Смольному и заявить, что не согласны вести гражданскую войну из-за того, больше или меньше власти у большевиков". Обоснованность информации Луначарского подтверждают материалы архивного фонда Центробалта. Так, Иван Салтыков, представитель Центробалта, вернувшийся из Петрограда, указывает 6 ноября по "вопросу о власти" единственный выход из создавшегося положения: "Настало время положить конец разъединению партий и решительно раз навсегда заявить, что Балтийский флот боролся и борется за власть не партийную, а народную, то есть за власть правительства рабочих и крестьян" ¹⁷ .

По подсчетам Пайпса, в свержении Временного правительства активно участвовало 4 % Петроградского гарнизона. На противокрасновском фронте солдатский клин в значительно меньшей степени "импонировал числом и подавлял массой". Всего лишь семь гвардии резервных полков, то есть третья часть от состава гвардейских бригад гарнизона, да и то далеко не в полном составе, удалось вывести на позиции. При этом гвардии Финляндский резервный полк лишь подвел торжественную черту победы, явившись внушительной массой и в четком походном строю к уже поверженной Гатчине.

Два запасных пехотных полка, 171-й и 176-й, по своей численности соответствовали нескольким ротам. Полковой комитет 171-го полка, как доносил член Военно-революционного комитета П. А. Залуцкий, "саботирует боевое настроение полка, склоняя его к сепаратным вступлениям в переговоры с Керенским... В полковом комитете мнение, что они дерутся за кого-то, а не по необходимости". Только гвардии Павловский резервный полк, в составе 1 тыс. человек и при пяти пулеметах, в назначенное приказом время, выступил на Красносельский участок и занял оборону у Дудергофской горы ¹⁸ .

Гвардии Егерский резервный полк "раскачивали" в казармах Ф. Ф. Раскольников, М. М. Володарский, С. Рошаль и В. С. Шатов. Члены полкового комитета и ротные представители "разошлись по ротам, поклявшись немедленно вывести полк на аванпосты революции". Раскольников утверждает, что "ранним утром полк действительно выступил на фронт". Но два дня спустя, 29 октября, представитель Егерского полка сделал заявление, не согласующееся с воспоминаниями Раскольникова: "У солдат недовольство тем, что их долго не посылают на борьбу с Керенским". В конечном счете полк вошел в состав Красносельского отряда и участвовал в решающем сражении с отрядом генерала Краснова. Но его путь от казарм до фронтовых позиций не выглядел так однопланово, как это было обрисовано восемь лет спустя в воспоминаниях Раскольникова ¹⁹ .

Первоначальное ядро Пулковского участка обороны составил гвардии 2-й Царскосельский резервный полк. Он был выведен из захваченного казаками Царского Села выборным командиром полковником Вальденом. К утру 29 октября Пулковский отряд насчитывал около 1500 штыков. Из них 900 солдат Вальдена, к которым присоединились различные мелкие команды и красногвардейцы комиссара М. С. Богданова ²⁰ . Вальден, заслуженный строевой офицер, вне всякого сомнения, оказал в эти дни значительную услугу революции. Наиболее уязвимое и самое досягаемое направление к Петрограду было обнажено. И только отряд Вальдена дал возможность удержать Пулково, подвести основную часть сил и противопоставить на следующий день казакам Краснова развернутую оборону.

Главком Муравьев прибыл в Пулково в тот же день и своим присутствием преобразовал импровизированный штаб Вальдена в центральный командный пункт по организации и подготовке войск к бою. Как свидетельствует "военно-революционный комиссар" К. С. Еремеев, главнокомандующий привел с собой один из резервных полков. За несколько часов до начала столкновения Пулковский отряд был пополнен еще двумя гвардейскими полками и балтийскими матросами П. Е. Дыбенко ²¹ .

Линия фронта к началу сражения получила следующую организацию. Красносельский отряд составляли четыре пехотных полка (Павловский, Егерский, 171-й

стр. 122

и 176-й), усиленные тремя ротами 422-го Колпинского пехотного полка, красногвардейскими отрядами и Флотским сводным батальоном А. Г. Железникова (Железняков, Железняк) в 1500 - 2000 военных моряков. Более значительный по составу Пулковский отряд включал четыре пехотных полка (2-й Царскосельский, Петроградский, Измайловский и Волынский), отряды Красной гвардии и матросские отряды под общим командованием Дыбенко.

Основная часть артиллерии была подтянута уже в ходе боя ²² .

К концу дня 29 октября силы Керенского - Краснова насчитывали 9 неполных сотен при 18 орудиях, броневике и блиндированном поезде, "или 630 конных казаков, или 420 спешенных". Если добавить к этому списку орудийную прислугу, команды броневика и блиндированного поезда, а также незначительное число волонтеров, то отряд Краснова не превышал 1000 - 1200 человек. Соотношение сил сторон сложилось как 10 - 12 тыс. штыков под общим командованием Муравьева при вдесятеро меньшей численности наступающего противника. Мнение ряда исследователей, согласно которому Краснов обладал силами вдвое большими, не может быть принято за отсутствием достаточного обоснования ²³ .

Рано утром, в самый канун боя, генерал Краснов получил донесение на бланке Совета союза казачьих войск: "Положение Петрограда ужасно. Режут, избивают юнкеров, которые являются единственными защитниками населения. Пехотные полки колеблются и стоят. Казаки ждут, пока подойдут пехотные части. Совет союза требует вашего немедленного движения на Петроград. Ваше промедление грозит полным уничтожением детей-юнкеров. Не забывайте, что ваше желание бескровно захватить власть - фикция, так как здесь будет поголовное истребление юнкеров. Подробности узнаете от посланных" ²⁴ . Краснов объявил эту записку войскам и приказал построение.

За последней цепью спешенных казаков была видна "позиция противника и вся местность до Петрограда, - приступает к описанию боя генерал Краснов. - Склоны Пулковской горы изрыты окопами и черны от Красной гвардии... Короткие бушлаты наступают, соблюдая строгое равнение, применяясь к местности - это матросы... Три броневика работают на шоссе. Другой артиллерии - пока нет... Моя сила в артиллерии и броневом поезде... Артиллерийским огнем держу противника на почтительном отдалении... Очевидно, что противник решил сопротивляться, что одним огнем артиллерии его не собьешь, а живой силы, чтобы надавить на него, у меня недостаточно... Но я не уходил". При очевидной мизерности сил генерал ввязывался в бой, видя перед собой опасный для мятежников- большевиков разворот общей ситуации: "Гром пушек под самым Петроградом, известие о том, что мы деремся под Пулковом, должны же были как-нибудь повлиять на Петроградский гарнизон и на донские полки, там находящиеся. Если они станут на нашу сторону, если в Петрограде произойдет восстание не одних юнкеров - Пулково будет очищено".

И поначалу боевая удача была на стороне искусно маневрирующего казачьего военачальника. Развитию успеха способствовал неудачный маневр Измайловского полка, заходившего в тылы красновского отряда, - солдаты под первыми орудийными залпами разбежались. Вслед за этим пошла в лихую атаку сотня оренбургских казаков, но перед самым фронтом Красносельского участка попала в болотистую низину, растеряла коней и была отбита. "Неудачная атака, - отмечает Краснов, - была очень невыгодна для нас. Она показала стойкость матросов. А матросы ...численно превосходил нас. Как же было бороться при таких условиях?"

Наступил переломный момент боя. Патроны и снаряды у казаков были на исходе. Одна за другой смолкали их батареи. В то время, как артиллерия Муравьева, занимавшая позиции у Пулковской обсерватории, усилила огонь. Радиус обстрела захватывал и Царское Село. Снаряды рвались у дворца великой княгини Марии Павловны. Царскосельский гарнизон требовал прекращения боя и угрожал в случае отказа "с оружием в руках" выйти в тыл терявшим боеспособность красновским казакам.

К вечеру батареи Краснова начали без приказа отходить. В то же время матросы, "не сдерживаемые артиллерийским огнем, с большим искусством стали накапливаться на обоих флангах" отряда. Для генерала становилось очевидным, что бой, а вместе с ним и Петроград проиграны. Ночью он отдал приказ отступать к Гатчине ²⁵ .

стр. 123

Штаб главнокомандующего и преимущественно сам Муравьев на всем протяжении боя, страхуя неподготовленность Красной гвардии и низкую боеспособность полков стойкостью матросских отрядов, удерживали линию обороны и к вечеру 30 октября достигли подавляющего преимущества. Между тем в литературе анализ действий главкома Муравьева либо просто отсутствует, либо произвольно извращается. Исключение составляют свидетельства Антонова-Овсеенко. "Повел дело т. Муравьев очень энергично, появляясь всюду и подавая личный пример храбрости, - находим мы в его упоминавшихся выше показаниях. - Его отличительной чертой в организации защиты Петрограда, как впоследствии и в переорганизации Петроградского военного округа, было стремление использовать наличный военный аппарат... Обращения его к частям с приказами проходили всегда по команде в противоречие с практиковавшимся при т. Подвойском обращении через комиссаров. И ему удалось заставить офицеров работать, восстановить аппарат окружного штаба и пустить его в ход" ²⁶ .

Сохранилась информация, полученная Петроградским ВРК в день сражения при Пулкове. Ее достоверность очевидна, что дополнительно подкрепляет свидетельства Антонова-Овсеенко: "В Пулкове увидели штаб (полковник Муравьев и др.). Производят хорошее впечатление. Полная комната офицеров и солдат. Выработка плана шла при поправках солдат и разведчиков. Обсуждался план действий... Муравьев сказал, что предстоит ночной бой... Думаем, что на первой линии разобьем Керенского" ²⁷ .

Не прошло и года, как после выступления Муравьева против Брестского мира и его гибели в Симбирске утвердилась тенденция замалчивания имени этого видного военного деятеля и выхолащивания истории Гатчинского фронта. Уже в воспоминаниях Троцкого, датированных ноябрем 1920 г., главнокомандующий обороной Петрограда упомянут вскользь и закамуфлирован под заглавной буквой его фамилии. "Военно- революционный комиссар" Еремеев пошел дальше. Его мемуары, изданные отдельной книгой в 1928 г., знаменуют переход к подмене центральных фигур революции сталинским иконостасом или, на худой конец, деятелями второго и третьего ряда. Главком Муравьев присутствует на каждой странице мемуарного труда, но под пером своего близкого сотрудника он превращается в импульсивного солдафона, целиком зависимого от мудрого начальника штаба Вальдена и политически незаменимого "военно- революционного комиссара" Еремеева. К этому остается только добавить, что в учетных карточках, заполненных в разные годы рукой Вальдена, он неизменно проставляет: "Командовал Пулковским отрядом против ген. Краснова в боях под Царским, Гатчиной, Павловском и Пулковом". Объясняется это довольно просто. Импровизированный штаб Вальдена, который обосновался в Пулково 28 октября, не был штабом главкома Муравьева. В воспоминаниях Дыбенко мы находим впечатления от этого пункта по сбору отступивших из Царского Села войск, относящиеся непосредственно к 28 октября: "В то время этот штаб мне казался штабом, по существу же это было недоразумение".

Матрос Дыбенко привык изъясняться с излишней определенностью. Но обратимся к великолепному стилисту и интеллектуалу, к тому же склонному к психологическому анализу, то есть к свидетельствам Троцкого. Будущий председатель Реввоенсовета республики и Наркомвоенмор, а в дни Гатчинского фронта один из организаторов обороны Петрограда и свидетель событий на линии фронта, дважды упомянул Вальдена. Первый раз его имя вошло в текст победной телеграммы, отправленной Троцким из Пулкова в 2 час. 10 мин. ночи 31 октября: "Пулковский отряд своим доблестным ударом закрепляет дело рабочей и крестьянской революции... Революционная Россия и Советская власть вправе гордиться своим пулковским отрядом, действующим под командой полковника Вальдена". Во второй раз Вальден был упомянут Троцким рядом с подполковником Муравьевым в выше процитированных воспоминаниях 1920г.: "Этот Вальден был типичный полковник, и что в нем говорило, когда он шел за нас, я до сих пор не понимаю. Полковник он был не молодой, много раз раненый. Чтобы он нам сочувствовал, этого быть не могло, потому что он ничего не понимал. Но, по- видимому, у него настолько была сильна ненависть к Керенскому, что это внушило ему временную симпатию к нам". Троцкий ошибся только в определении возраста командира Пулковского отряда. Вальдену в то время еще не исполнилось 30-ти лет.

Дабы подвести черту под вопросом о "начальнике штаба" Муравьева и о его

стр. 124

влиянии на оперативные установки главнокомандующего, следует напомнить, что в состав штаба Военно-революционного комитета, по которому подполковник Муравьев проходит как "командующий войсками по обороне", Антонов-Овсеенко - как "помощник командующего войсками", Мехоношин - как "начальник штаба Военно-революционного комитета", ни Вальден, ни "военно-революционный комиссар" Еремеев не значатся.

Полковник Вальден, военный профессионал и авторитетный в солдатской среде командир, организовывал первоначальный состав штаба в Пулково. Он принимал участие как командир отряда обороны и в работе штаба главнокомандующего, но не в той роли, которую приписывает ему Еремеев. Последнему следовало бы полистать страницы протокола заседания ВРК 30 октября, на котором он присутствовал и сделал специальное сообщение по состоянию штабов: "Еремеев делает дополнение. - Военно- революционному комитету надо прийти на помощь штабу, решительные операции не подготовлены в надлежащей мере. Имеется командующий защитой Петрограда, имеется передовой отряд, у которого свои штабы... В целом никто не руководит". Какое же место в этом контексте может быть обозначено за полковником Вальденом? Начальника штаба войск, которыми "никто не руководит", или командира "передового отряда", каковым он и был по послужному списку и в действительности?

В разработке оперативного плана участвовали и Вальден, и влиятельный сотрудник Подвойского штабс-капитан И. Л. Дзевялтовский, и в какой-то мере Еремеев, и значительное число офицеров, солдат и фронтовых разведчиков. Одним словом, план операции рождался как коллективное детище, что отвечало настрою момента и обеспечивало единение командования с пестрым составом войск и полками гарнизона - в первую очередь. Но авторитет главнокомандующего, его боевой опыт и недюжинные волевые качества направляли этот внеуставный процесс и оставляли решающее слово за ним, подполковником Муравьевым. Обратим также внимание на то, что архивный фонд Петроградского ВРК не содержит ни одного документа, где бы подпись Вальдена имела отношение к штабу главкома Муравьева. И, наконец, не позднее 1 ноября предписания штаба по обороне Петрограда подписывает подпоручик Тарасов-Родионов ²⁸ .

40 лет спустя известный советский историк продолжает утверждать: "29 октября был организован военный штаб для руководства всеми операциями против Керенского-Краснова. И в его состав вошли главнокомандующий войсками округа Н. И. Подвойский, командующий частями, действовавшими против контрреволюции в районе Петрограда, М. А. Муравьев (в сноске значится: "был расстрелян в 1917 году". - К. Б.), комиссар при Муравьеве К. С. Еремеев и начальник штаба полковник Вальден". Первоисточник подобных конструкций может быть назван и не подлежит сомнению: "По сообщению Н. И. Подвойского в Институт Ленина командующим был назначен он, а начальником штаба К. Еремеев".

Назначение Еремеева, изобретенное Подвойским, в опровержении не нуждается. В такой же степени известно, что Муравьев был не расстрелян, а убит в вооруженной схватке, подготовленной председателем Симбирского губкома И. М. Варейкисом. Но автор монографии "Форпост социалистической революции", казалось бы, не мог пройти мимо ни архивного фонда Петроградского ВРК, ни прямых свидетельств Антонова- Овсеенко о времени и обстоятельствах назначения подполковника Муравьева на пост главнокомандующего Петроградским военным округом. Сошлемся в этой связи на документ из архивного фонда ВРК, датированный именно тем же 29 октября:

"29 октября 1917 года. 2 часа ночи.

Предписываю авиационным частям привести в боевую готовность все боевые аппараты. Четырем аэропланам на рассвете быть на корпусном аэродроме и ждать распоряжений. Остальным быть готовым в резерве и ждать распоряжений.

Командующий Петроградским военным округом подполковник Муравьев . Помощник главнокомандующего Антонов " ³⁰ .

Добавим к этому, что начиная со второй половины дня 29 октября Подвойским не подписано ни одного приказа или распоряжения, имеющих отношение к обороне Петрограда.

Выиграв сражение при Пулкове, Муравьев несколькими часами позднее Троцко-

стр. 125

го подписывает победный приказ: "31 октября 1917 г., 9 ч., 38 м., пополуночи. После ожесточенного боя части пулковского отряда одержали полную победу над силами контрреволюции, которые в беспорядке покинули свои позиции и под прикрытием Царского Села отступили к Павловскому-2 и Гатчине. Наши наступающие части заняли северо-восточную оконечность Царского Села и станцию Александровскую. На правом фланге у нас был колпинский отряд, на левом - красносельский" ³¹ .

День спустя Смольный принимает телефонограмму главнокомандующего о завершающем акте разгрома Керенского: "Гатчина занята Финляндским полком в 7 часов вечера. Казаки отступая мародерствуют. Принимаем меры к водворению порядка. Подполковник Муравьев" ³² .

Этому событию предшествовала знаменитая акция Дыбенко по овладению Гатчиной в одиночку. Если формулировать точнее- втроем. Генерал Краснов оставил непревзойденное по красочности описание самого Дыбенко и его действий при подписании перемирия: "Наше перемирие было принято, подписано представителем матросов Дыбенко, который и сам пожаловал к нам. Громадного роста, красавец мужчина с вьющимися черными кудрями, черными усами и юной бородкой, с большими томными глазами, белолицый, румяный, заразительно веселый, сверкающий белыми зубами, с готовой шуткой на смеющемся рте, физически силач, позирующий на благородство, он очаровал в несколько минут не только казаков, но и многих офицеров.

- Давайте нам Керенского, а мы вам Ленина предоставим, хотите ухо на ухо поменяем! - говорил он смеясь.

Казаки ему верили. Они пришли ко мне и сказали, что требуют обмена Керенского на Ленина, которого они тут же у дворца повесят" ³³ .

Следовало бы поставить под сомнение достоверность этой сцены, принадлежащей перу врага революции. Но в публикациях начала 20-х годов подтверждалось, что Дыбенко, подписывая договор с казаками, с целью выиграть время включил параграф "о выходе из Совнаркома Ленина и Троцкого в обмен на выдачу Керенского" ³⁴ . Более того, В. Д. Поликарповым в фонде Высшего военного редакционного совета был обнаружен текст гатчинского договора с резолюцией на нем Троцкого.

Итак, к началу ноября первая вооруженная попытка реставрации была ликвидирована. Полки гарнизона с триумфом возвращались в Петроград. На славу победителя претендовали все рода войск, но солдатские части - в меньшей степени. "Я уверен, что участие красногвардейцев, - доносит Военно-революционному комитету комиссар Богданов, - решило исход боев за Царское Село и Александровку в нашу пользу". Иного мнения придерживался помощник главнокомандующего Антонов-Овсеенко: "Ударным... кулаком должны были явиться матросы и отчасти красногвардейцы... Решающий удар был нанесен моряками, которые выбили казаков из Царского Села, бросаясь безудержно "на ура". Генерал Краснов, как указывалось выше, одну из основных причин своего поражения под Пулковом относил за счет стойкости и превосходства матросских отрядов на всем протяжении боя. В эти дни советская пресса была заполнена восторженными признаниями заслуг "революционных борцов" Балтийского флота. Дыбенко, взявший в плен Краснова и его штаб, удостоился возможности вне очереди выступить на одном из первых заседаний ВЦИК нового созыва ³⁵ .

В это же время Муравьев, вождь победившей армии, оказался в тени. И неделю спустя пост главнокомандующего войсками округа занял его помощник Антонов-Овсеенко. Со временем текст победной радиограммы, разосланный по всем губернским центрам, лишился его подписи и был отнесен по ведомству Петросовета ³⁶ .

В. А. Антонов-Овсеенко не нашел возможным назвать подлинные причины кадровых перемещений в руководстве военного округа. "Он сделал многое для организации оборонительных сил, - замечает в этой связи помощник, а затем преемник главнокомандующего, - но он сделал это при помощи весьма рискованных средств - восстановления, в известной мере, власти старого офицерства, возрождения бурбонства и проч.

Меры свои он предпринимал с полным отсутствием политического такта: его приказ N 2, где он закрепляет роль домовой охраны и позволяет себе давать распоряжения, совершенно не согласованные с ВРК, и целый ряд подобных его выступлений заставили Совнарком его отстранить. ...После этого Муравьев сошел

стр. 126

со сцены". Достаточно вернуться к показаниям Антонова-Овсеенко, относящимся к 1918г., чтобы опровергнуть им же выстроенную схему. Конфликт с ВРК, соотнесенный с участием в нем Ленина, трактуется на этот раз в пользу Муравьева. Перемены в руководстве войсками признаются необходимыми. "И среди всей работы, приведшей к восстановлению деятельности учреждений военного ведомства, - с горечью замечает Антонов-Овсеенко, - Муравьев был устранен" ³⁷ .

Неверно и утвердившееся представление о том, что Муравьев был "отстранен" от должности Совнаркомом. Если вернуться к политическим коллизиям ноября 1917 г., то обнаруживается, что, не набрав большинства в прениях по "Декрету о печати", руководство левых эверов приняло решение отозвать членов своей партии с руководящих постов. Главнокомандующий войсками округа подчинился и трижды направлял в адрес Совнаркома прошения об отставке. Одно из них тогда же было опубликовано в печати. И только после этого Ленин подписывает "постановление СНК об освобождении от исполнения обязанностей командующего по обороне Петрограда и войсками Петроградского военного округа". Муравьев "сошел со сцены", когда можно было отказаться от услуг чужака, не связанного дисциплинарным уставом партии большевиков. Вооруженные баталии у стен Петрограда на время стихли. Не дожидаясь окончательной капитуляции Гатчины, Ленин, вновь ставший у кормила заседаний ЦК, аннулирует переговоры при Викжеле как "дипломатическое прикрытие военных действий" и возвращает тактику борьбы за власть на рельсы раскола "революционной демократии", когда "политика Каменева должна быть прекращена в тот же момент" ³⁸ . Список "однородного социалистического правительства", вчерне согласованный на совещании при Вик-желе, перечеркнут и отклонен. Вариант "третьего пути", эволюционного и свободного от кровавых катаклизмов, отвергнут. Гражданская война во всероссийском масштабе становится неизбежной.

Примечания

1. Петроградский Военно-революционный комитет (далее- ПВРК). Т. 1. М. 1966, с. 209- 210. Все даты в тексте настоящей статьи приводятся по старому стилю.

2. Там же, с. 329 - 330; ПОДВОЙСКИЙ Н. И. Год 1917. М. 1958, с. 159.

3. См. ИТКИН А. Ю. Управление делами Совнаркома в октябре 1917 года. - Красная летопись, М., N 3, с. 162 - 163.

4. Правда, 27.Х.1917.

5. ПВРК. Т. 1,с. 183.

6. Красная новь, М" 1924, N 10, с. 41.

7. ПВРК. Т. 1, с. 165.

8. Цит. по: РИД Дж. Десять дней, которые потрясли мир. М. 1957, с. 155.

9. Красная летопись, 1928, N 1, с. 125.

10. ПОДВОЙСКИЙ Н. И. Ук. соч., с. 167, 169.

11. ТАРАСОВ-РОДИОНОВ А. И. Первая операция. - Военный вестник, М., 1924, N 1, с. 10; МЕХОНОШИН К. От захвата власти к обладанию аппаратом. - Война и революция, М., 1928, N 2, с. 33; Воспоминания об Октябрьском перевороте. - Пролетарская революция, М., 1922, N 10, с. 61. '

12. ПВРК. Т. 1, с. 487; Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 1029, оп. 1, ед. хр. 17, л. 87.

13. КРЫЛЕНКО Н. В. Смерть старой армии. В кн.: История и историки. М. 1978, с. 284 - 285.

14. Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). М. 1958, с. 86; ТРОЦКИЙ Л. История русской революции. Т. II, ч. 2. Нью-Йорк. 1976, с. 164 - 165; Пролетарская революция, 1922, N 10, с. 72 - 73.

15. Рабочая газета, 15.Х.1917; ТРОЦКИЙ Л. Ук. соч., с. 231, 210, 214.

16. ПВРК. Т. I, с. 422, 424.

17. ТРОЦКИЙ Л. Сталинская школа фальсификаций. М. 1990, с. 122 - 123; Протоколы и постановления Центрального комитета Балтийского флота. М. - Л. 1963, с. 263.

18. ПАЙПС Р. Русская революция. Т. 2. М. 1994, с. 160; ПВРК. Т. I, с. 205, 520, 573.

19. РАСКОЛЬНИКОВ Ф. Ф. Кронштадт и Питер в 1917 году. М. 1990, с. 238; ПВРК. Т. I, с. 327.

20. ПВРК. Т. I, с. 348, 460.

стр. 127

21. РАСКОЛЬНИКОВ Ф. Ф. Ук, соч., с. 240; В огне революционных боев. М. 1971, с. 225. ДЫБЕНКО П. Е. Революционные балтийцы. М. 1959, с. 88; ЕРЕМЕЕВ К. С. Пламя. М. 1928, с. 43.

22. Отчет за 1917 - 1918 гг., представленный комитету Николаевской главной астрономической обсерватории ее директором. Заключен 1 марта 1918 г. Птгр. 1918, с. 6 - 8.

23. ФРАЙМАН А. Л. Форпост социалистической революции. Л. 1969, с. 69.

24. КРАСНОВ П. На внутреннем фронте. - Архив русской революции. Т. I. M. 1991, с. 165.

25. Там же, с. 165 - 169.

26. ГАРФ, 1029, оп. 1, ед. хр. 17, л. 87 - 88.

27. ПВРК. Т. I, с. 352 - 353.

28. ЕРЕМЕЕВ К. С. Ук. соч,; ДЫБЕНКО П. Ук. соч., с. 87; Личный архив автора; Пролетарская революция, 1922, N 10, с. 61 - 62; РИД Дж. Ук. соч., с. 181; ПВРК. Т. I, с. 353; Военно-морской революционный комитет. Сб. док. Л. 1975, с. 63.

29. ФРАЙМАН А. Л. Ук. соч., с. 67; ЛЕНИН В. И. Соч. Т. XXII. изд. 2-е, с. 576.

30. ПВРК. Т. I, с. 303 - 304.

31. РИД Дж. Ук. соч., с. 183.

32. ПВРК. Т. I, с. 526.

33. КРАСНОВ П. Ук. соч., с. 173.

34. Пролетарская революция, 1923, N 9, с. 76.

35. ПВРК. Т. I, с. 460; АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО В. А. В семнадцатом году. М. 1933, с. 335.

36. Военно-морской революционный комитет, с. 75.

37. АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО В. А. Записки о гражданской войне. Т. 1. М. 1924, с. 85; ГАРФ, ф. 1029, ед.хр. 17, л. 87.

38. Известия, 7.XI.1917; Биохроника. Т. 5. М. 1974, с. 39; Протоколы Центрального комитета РСДРП (б), с. 126.

Permanent link to this publication: